Цитадель Тьмы.

      Ступени были не просто скользкими и холодными — они казались живыми, враждебными, готовыми в любой момент выскользнуть из-под ноги и сбросить в черную, бездонную глотку шахты. Эрик, шедший первым, вжимался в стену, чувствуя, как шершавый камень цепляется за рукав его куртки. Его “Призрачный зов”, залитый алым, паническим светом, выл непрерывно, и этот вой, многократно усиленный акустикой каменного колодца, бил по барабанным перепонкам, сводя с ума. Он был не просто звуком — он был физической болью, впивающейся в виски.       — Осторожно, — его голос прозвучал приглушенно, поглощенный давящим мраком. Он был похож на шепот в гробу. — Ступени… они не просто неровные . Кажется, они местами рассыпаются в пыль.       — Божественный отзыв, Шерлок, — донесся сзади сдавленный голос Ванессы. Эрик представил, как она карабкается вниз, ее лицо искажено гримасой отвращения и усилия. — А я-то думала, мы спускаемся по парадной лестнице в шикарный пятизвездочный отель. Спасибо, что открыл мне глаза на убогую реальность этого помойного ведра.       — Эй, а что, если внизу нас ждет не Майкл, а, типа, гигантский подземный червь? — раздался голос Зандера, который, судя по звуку, скакал по ступеням с присущей ему грацией падающего шкафа. — Я в одной игре такого видел! Пришлось отрубать ему щупальца обломком забора. Круто было! Надеюсь, тут будет так же весело.       — Зандер, — послышался ровный, холодный как сталь голос Ева, — если ты не прекратишь транслировать свой внутренний монолог, я использую твой язык в качестве фитиля для самодельного факела. Уверена, он прогорит достаточно долго, чтобы мы нашли дорогу.       Лестница, казалось, уходила в самое нутро планеты. Они спускались пять, десять, пятнадцать минут. Время потеряло смысл, превратившись в бесконечную последовательность скользящих шагов, оглушительного воя прибора и давящей тишины, которая наступала в редкие мгновения, когда Эрик на секунду останавливался, чтобы перевести дух. Мускулы на ногах горели огнем, в груди колотилось перепуганное сердце, а в ушах стоял невыносимый, сводящий с ума гул. И вдруг, совершенно неожиданно, лестница оборвалась.       Эрик, не успев затормозить, сделал шаг в пустоту. Короткий, обрывающийся крик сорвался с его губ, и он рухнул вниз, ожидая удара о камень. Но удар не пришел. Вместо этого он погрузился во что-то мягкое, податливое и холодное, с громким хрустом и облаком едкой пыли. ворвавшейся в нос и рот. “Призрачный зов” вылетел у него из рук и, ударившись о что-то твердое с глухим стуком, наконец смолк. Алое свечение погасло, оставив их в почти полной, абсолютной, слепящей темноте. Лишь через несколько секунд Эрик смог разглядеть слабый, фосфоресцирующий зеленоватый свет, исходящий от обильных зарослей мха на стенах. Свет был настолько тусклым, что лишь подчеркивал ужасающую густоту мрака.       — Эрик! — крикнула сверху Ванесса, и в ее голосе впервые прозвучала неподдельная тревога.       — Я… я в порядке, — он поднялся, отряхиваясь. Под ногами что-то хрустело и проваливалось. Он наклонился, сгреб пригоршню того, на что упал. Это была грубая, истлевшая в труху ткань, перемешанная с щепками и чем-то, напоминающим кости мелких животных. — Кажется, мы на какой-то свалке. Или… на помойке. Очень, очень старой.       Одну за другой, остальные спрыгнули вниз. Зандер приземлился с грохотом, подняв новое облако пыли столетней выдержки, от которого все принялись давиться кашлем.       — Тихо! — снова прошипела Ева, и в ее голосе прозвучала сталь. — Вы что, забыли, что мы не на пикник пришли? Каждый ваш звук — это гонг, бьющий в уши каждому стражнику в радиусе мили.       Они замерли, прислушиваясь, стиснув зубы, чтобы заглушить кашель. Вой прибора больше не мешал, и теперь их уши, настроившиеся на давящую тишину, начали улавливать другие звуки. Где-то вдалеке, за толщей камня, слышался ровный, низкочастотный гул — мощный, неумолимый пульс самой Цитадели, биение ее каменного сердца. И совсем рядом, в противоположном конце этого подземного зала, — прерывистое, хриплое, слишком громкое в этой тишине дыхание.       — Майкл? — позвал Эрик, не выше шепота, и его голос дрогнул.       В дальнем углу помещения, в самой густой тени, что-то шевельнулось. Послышался шорох, и в слабом зеленоватом свете они увидели две фигуры. Одна, высокая и подтянутая, резко поднялась, приняв защитную позу, опираясь одной рукой о стену. Другая, сидевшая на корточках, вскинула голову. Свет мха выхватил из мрака бледное, исхудавшее лицо с лихорадочным блеском в глубоко запавших глазах.       — Эрик? — это был голос Майкла, но до неузнаваемости изменившийся — хриплый, вымотанный до предела, но с безумной, дрожащей, почти невероятной надеждой. — Это… это правда вы? Это не… не галлюцинация?       И тут же, более собранный, отчеканенный, но не менее напряженный, прозвучал другой, знакомый им по редким, но запоминающимся визитам голос:       — Вы идиоты? Я же сказал — тихо! Вы что, нарочно хотите, чтобы на нас свалилась вся стража разом?       Лео Варгас шагнул вперед, и слабый свет выхватил его лицо — осунувшееся, с резче проступившими скулами и темными кругами под глазами, но полное несгибаемой, стальной воли. Он был без своей официальной мантии Стража, в простой, темной, практичной одежде, и одна его рука была инстинктивно прижата к груди, будто придерживала скрытое оружие или просто сдерживала готовое вырваться наружу напряжение. За ним, опираясь на его плечо, с тихим стоном поднялся Майкл. Эрик едва сдержал возглас ужаса. Его друг был бледен как смерть, кожа натянута на скулах, словно пергамент, а под глазами залегли фиолетовые, почти черные тени. Все его тело было напряжено до предела, сотрясаемая мелкой дрожью струна, готовая в любой момент лопнуть или выпустить из себя смертоносную энергию. Но в его глазах, тех самых глазах, что Эрик видел в своем видении, горел огонь — дикий, отчаянный, яростный и, черт возьми, живой.       — Майк… — Эрик сделал шаг вперед, его сердце сжалось от боли и ярости при виде того, во что превратили его друга. Но Лео резко, почти отчаянно поднял руку, останавливая его на полпути.       — Нет времени на объятия и сантименты, — его слова были отчеканены, как стальные пули, каждая из которых попадала в цель. — Кассиус знает, что вы здесь. Ваше грубейшее, топорное проникновение в энергосеть Цитадели было как сигнальная ракета, выпущенная в безоблачное небо. У нас есть минуты, может, меньше. Финн смог создать кратковременную помеху в системе наблюдения, но она не вечна и уже трещит по швам.       — Лео, но он… — Эрик снова посмотрел на Майкла, который стоял, с трудом удерживая равновесие, его взгляд был обращен внутрь, в свою личную битву.       — Он в порядке, — отрезал Лео, но по тому, как напряглись мышцы его шеи и как белесыми стали его костяшки на руке, все поняли, что ситуация далека от нормы. — Вернее, он держится. Его сила… она сейчас похожа на бочку с порохом, стоящую в костре. Каждый наш шаг, каждый звук — искра. Идем. Сейчас.       — Куда? — спросила Ванесса, окидывая Лео быстрым, оценивающим взглядом, в котором читалось и недоверие, и вынужденная надежда. — Обратно по этой долбанной лестнице? Здравый смысл подсказывает, что там нас уже могут встречать с распростертыми объятиями и заточенными алебардами.       — Нет, — Лео коротко ткнул пальцем в противоположный конец подвала, где в густой тени едва виднелся еще более темный, зияющий провал в стене. — Тоннели старой канализации. Их не использовали и не патрулировали десятилетиями. Кассиус считает их полностью заброшенными. Финн передал схему. Это наш единственный шанс.       Они двинулись к провалу. Майкл шел, почти не опираясь на Лео, но каждый его шаг давался с таким трудом, что казалось чудом, что он вообще двигался. Эрик, не выдержав, подошел к нему с другой стороны, стараясь не касаться его, но готовый в любой момент подхватить.       — Держись, приятель, — прошептал он, глядя прямо перед собой. — Мы тебя вытащим. Мы все тут ради этого. Просто… держись.       Майкл лишь коротко, с усилием кивнул, сжав челюсти так, что на скулах выступили белые пятна. Он был здесь, но часть его сознания была там, в вечной борьбе с темной, бушующей силой, что рвалась из его груди.       Тоннель, в который они вошли, был еще уже, ниже и отвратительнее, чем лестница. Приходилось идти, согнувшись в три погибели, почти на четвереньках. Зандер, самый крупный и широкоплечий из них, кряхтел, ругался сквозь зубы и то и дело бился головой и плечами о низкий, неровный потолок, сыпля в воздух отборным матом. Воздух здесь был не просто спертым — он был смердящим, густым, им было тяжело дышать. Он пах гнилью, разложением, вековой пылью и чем-то ещё, неопределимо кислым и отталкивающим.       — Ну просто невероятная романтика, — проворчала Ванесса, прижимая к носу и рту сгиб локтя, пытаясь отфильтровать хоть часть вони. — Настоящее подземное приключение. Прямо как в тех дешевых фильмах ужасов, категории Б, где первую жертву, самую красивую и глупую, всегда съедают в первые десять минут.       — Тогда тебе точно ничего не грозит, — с неожиданной готовностью парировал Зандер, тут же получив от нее короткий, но чувствительный удар локтем в ребро. — Ой! Ладно, ладно, замолкаю!       Шли они, казалось, несколько часов, хотя на самом деле прошло, наверное, не больше двадцати минут. Лео вел их с мрачной, не допускающей сомнений уверенностью, лишь изредка на мгновение замирая и закрывая глаза, сверяясь с картой, которую, казалось, видел перед своим внутренним взором. Эрик безуспешно тряс и похлопывая свой “Призрачный зов” — прибор не подавал признаков жизни.       Внезапно Майкл остановился как вкопанный. Не просто замедлил шаг, а застыл, словно столб, его тело стало абсолютно неподвижным.       — Стойте, — его голос прозвучал глухо, будто из-под земли.       Все инстинктивно замерли, вжимаясь в холодные, влажные стены. Майкл стоял, вытянув шею, его глаза были закрыты, а лицо исказилось гримасой крайнего напряжения.       — Они… ищут. Чувствую… щупальца… в Эхе. — Он говорил отрывисто, с трудом выталкивая слова, словно каждое давалось ему невероятным усилием. — Скользят по стенам… Близко. Очень близко. Прямо… рядом.       Лео сжал его плечо, и в этом жесте была не только команда, но и поддержка.       — Игнорируй. Держи щит. Не подпускай их. Финн делает свое дело, он отвлекает их на другом конце сектора.       Они двинулись дальше, но теперь каждый их шаг, каждый шорох одежды, каждый прерывистый вздох отдавался в гробовой тишине тоннеля оглушительным грохотом. Тимоти, шедший замыкающим, начал очень тихо, почти беззвучно, лишь шевеля губами, отбивать ритм. Но это был не нервный, хаотичный стук. Это был ровный, монотонный, почти медитативный ритм, похожий на спокойное, уверенное биение сердца. Майкл, казалось, немного расслабился, его плечи опустились, а дыхание стало чуть более ровным. Он неосознанно начал подстраивать свои шаги под этот успокаивающий ритм.       — Здесь, — Лео остановился у неожиданной развилки. Два абсолютно идентичных тоннеля расходились в разные стороны, уходя в непроглядную тьму. — По схеме… левый ведет к заброшенным кельям нижнего уровня, правый — к внешней стене, к старому стоку.        — К стоку? — переспросил Эрик, и в его голосе вспыхнула надежда. — То есть, на свободу? Мы можем выбраться?       — На территорию Цитадели, — поправил его Лео без тени оптимизма. — Но за пределы ее внутреннего, основного периметра. Это уже что-то. Это пространство, которое патрулируется реже. Это шанс.       Он уже сделал решительный шаг в правый тоннель, как вдруг из левого донесся звук. Не гул Эха и не щупальца сознания. Глухой, тяжелый, металлический лязг. И приглушенные, но отчетливые голоса.       Все застыли, вжавшись в шершавые стены, стараясь стать их частью. Лео резким движением погасил слабый свет своего амулета, и их поглотила абсолютная, слепая, давящая тьма. Дышать стало почти невозможно.       —...ничего. Одна пыль и паутина, — донесся чей-то грубый, сиплый голос. — Я же говорил. Старая система. Никто тут не лазил со времен Великого Очищения.       — Приказ магистра Кассиуса Проверить все, даже крысиные норы, — ответил второй, более молодой и жесткий голос. — Мы ищем не просто двух беглецов. Мы ищем аномалию. Чувствуешь? Сам воздух дрожит. Здесь что-то было.       Шаги, тяжелые и мерные, приближались. Луч мощного факела, не такого, что носят ученики, а настоящего, боевого, промелькнул в проходе левого тоннеля, осветив на мгновение краешек их провала. Эрик почувствовал, как по его спине пробежали ледяные мурашки. Зандер сжал свои огромные кулаки, его тело напряглось, готовое к немедленному, яростному бою. Ванесса замерла, ее рука плавно, почти незаметно потянулась к складкам ее объемного свитера, где, как Эрик точно знал, она всегда носила нечто маленькое, острое и смертельно опасное. Ева стояла неподвижно, ее холодные глаза, казалось, просчитывали траектории, углы атаки и отступления, оценивая противника с безжалостной эффективностью компьютера.       И тут Майкл, стоявший рядом с Эриком, вздрогнул. Не от страха. Это был глубокий, внутренний толчок, от которого содрогнулось все его тело. Его глаза широко распахнулись в темноте, и Эрик физически почувствовал, как воздух вокруг них стал тяжелым, густым, наэлектризованным, словно перед ударом молнии. От Майкла исходила едва сдерживаемая, мощная дрожь, похожая на вибрацию высоковольтного провода, по которому пустили ток запредельного напряжения.       — Нет, — прошептал Лео, и в этом слове была не команда, а мольба, отчаянная и бессильная. — Майкл, не сейчас. Держи это внутри. Держи!       Но было поздно. Страж с факелом сделал ещё один, решающий шаг, и широкий луч света скользнул по стене и упал прямо на них, выхватив из тьмы бледное, искаженное нечеловеческим напряжением лицо Майкла, его широко открытые глаза и темную, уже начинающую подниматься вокруг него, как пар от раскаленного металла, дымку.       Наступила секунда ошеломляющей, гробовой тишины, разрываемая лишь шипением факела.       — ЗДЕСЬ! — проревел страж, и его оглушительный крик, полный триумфа и ярости, разорвал тишину, как нож ткань.       И все завертелось в водовороте хаоса.       Лео первым пришел в себя, его тело среагировало раньше, чем сознание. Он рванулся вперед не как маг, а как прирожденный боец, которого долго учили, но который предпочитал решать вопросы грубой силой. Короткий, резкий, отточенный удар ребром ладони в горло — и первый страж с хриплым, захлебывающимся звуком отлетел назад, роняя факел, который с шипением покатился по мокрому полу. Но второй страж был уже наготове, его рука взметнулась, и из ладони вырвался сгусток ослепительно-белого, режущего глаза света, похожий на сжатую молнию. Лео едва успел отскочить, прикрыв лицо согнутым локтем. Зандер с низким ревом, похожим на рык медведя, бросился вперед, надеясь смять противника массой, но слепая энергетическая вспышка, даже не попав в него, отбросила его к стене с такой силой, что камень позади него треснул. Он осел на пол с глухим стоном.       — Зандер! — крикнула Ванесса, и в ее голосе прозвучала не тревога, а ярость.       Ева, воспользовавшись долей секунды, пока страж был сосредоточен на Лео и Зандере, резко и точно, как змея, дернула его за ногу, нарушив равновесие. Тот споткнулся, и его неконтролируемое заклинание ударило в потолок, с оглушительным грохотом обрушив на них ливень каменной крошки.       А в это время Майкл стоял, не двигаясь, в эпицентре этого хаоса. Его тело содрогалось в немых судорогах. Темная, видимая даже в этой тьме, маслянистая дымка уже не просто поднималась от него — она клубилась, сгущалась, начинала приобретать зловещие, извивающиеся формы. Воздух вокруг него загудел низким, угрожающим басом, затрещал, заскрежетал, словно ломались невидимые структуры самой реальности. Каменные стены тоннеля с сухим треском начали покрываться паутиной трещин.       — Он сейчас все обрушит! Похоронит нас под камнями! — крикнула Ева, прижимаясь к стене и прикрывая голову руками. Ее аналитическое спокойствие наконец треснуло, уступив место инстинктивному страху.       И тут Эрик, забыв про собственный страх, про опасность, про все на свете, бросился к другу. Он не стал кричать ему в лицо или умолять. Он просто встал перед ним, перекрывая ему вид на дерущихся Стражей, на падающие камни, на весь этот кошмар. Схватил Майкла за плечи, встряхнул его с силой, которой сам от себя не ожидал, и заглянув прямо в его безумные, ничего не видящие глаза.       — Майкл! — его голос прозвучал с неожиданной, железной силой и властью, не оставляющей места для возражений. — Посмотри на меня! Ты же звал нас! Мы пришли! Ты слышишь? ЭРИК! ВАНЕССА! ЗАНДЕР! ЕВА! ТИМОТИ! Мы здесь, черт возьми! ОСТАНОВИ ЭТО! ПРЯМО СЕЙЧАС!       Глаза Майкла метнулись, зрачки сузились, на секунду в их глубине мелькнуло осознание, проблеск разума, пробивающийся сквозь бурю. Он увидел Эрика. Увидел его знакомое лицо, искаженное сейчас не страхом, а яростной, почти отчаянной решимостью. Дрожь в его теле стала стихать, судороги отпустили. Темная дымка медленно, нехотя начала рассеиваться, втягиваясь обратно. Гул, треск и скрежет стали затихать, словно уходя вглубь земли.       В этот решающий момент Лео, оглушив первого Стража точным ударом рукоятки скрытого кинжала по голове, развернулся ко второму. тот, оправившись от падения и потери равновесия, уже поднимал руку для нового, более мощного заклинания, его лицо было искажено ненавистью. Но Лео был быстрее. Он не стал применять магию, понимая, что это лишь привлечет больше внимания. Вместо этого он, не целясь, швырнул в лицо Стража горсть едкой пыли и крошки, поднятой с пола. Тот вскрикнул, закрывая глаза, и Лео, подскочив, нанес ему короткий, хлесткий удар ребром ладони в висок. Второй страж рухнул на землю без сознания, его тело издало глухой стук.       Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием семерых человек и затихающим, уходящим вглубь гулом.       — Бежим, — хрипло, с усилием выдохнул Лео, подбирая с пола свой амулет. Его рука дрожала. — Сейчас здесь будет не протолкнуться. Они уже на подходе. Все, что может ходить и использовать магию, будет здесь через три минуты.       Они кинулись в правый тоннель, уже не таясь, не стараясь быть тихими. Теперь важна была только скорость. Майкл бежал, почти не чувствуя ног, его тело работало на чистом адреналине и волевом усилии, он держался за Эрика, как за якорь. Позади них, нарастая с каждым мгновением, уже слышались отдаленные, но четкие крики, лязг оружия, тяжелые, быстрые шаги и нарастающий, зловещий гул, приближающейся погони.       Тоннель пошел наверх, становясь чуть шире. Ноги подкашивались от усталости и напряжения, в легких горел огонь, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Но через несколько минут, показавшихся вечностью, впереди, в конце тоннеля, забрезжил свет. Не искусственный свет магии или факелов, а тусклый, серый, холодный, но это был дневной свет. Свет извне.       Они вышли к массивной, старинной, покрытой толстым слоем ржавчины и грязи решетке. За ее переплетенными прутьями виднелся узкий, высокий кусок серого, затянутого тяжелыми тучами неба и грубая каменная кладка внутренней стены какого-то глухого, пустого двора-колодца. Решетка была старой, ее металл изъеден временем.       — Держитесь! — Зандер, собрав в кулак остатки сил, рванул ее на себя. Раздался оглушительный, яростный скрежет рвущегося металла, решетка согнулась, оторвалась от стены с одним центральным прутом и упала внутрь тоннеля с грохотом, который, казалось, должна была услышать вся Цитадель.       Один за другим, они вывалились наружу, на сырую, утоптанную землю, в густую, холодную тень. Они оказались в глубоком, узком, как щель, колодце между двумя невероятно высокими стенами Цитадели. Где-то очень далеко сверху доносились крики, сигналы тревоги, но здесь, на дне этого каменного мешка, их пока не был видно. Воздух был холодным и влажным, но он был свежим. он был свободным.       Когда тяжелое дыхание немного утихло, а сердцебиение перестало оглушать, воцарилась неловкая, напряженная тишина. Они стояли в кругу — измученные, перепачканные, чужие в этом каменном аду. Друзья Майкла смотрели на Лео с открытым недоверием, а он оценивал их с холодной отстраненностью солдата, которому в отряд подкинули необученных гражданских. Эрик, наконец, не выдержал. Он ткнул пальцем в Лео.       — Ладно. Мы нашли Майка. Выбрались из этой ловушки. А теперь, будь так любезен, красавчик, объясни, что, черт возьми, происходит? И куда мы, собственно, идем? Просто побродить по этим гостеприимным коридорам и дворикам? Лео обменялся взглядом с Майклом. Тот, все еще бледный и истощенный, тем не менее, кивнул, давая согласие. — Кассиус, — начал Лео, и это имя прозвучало как приговор. — Вы должны понять. Он не тот, за кого себя выдает. Он не хранитель Порядка. Он его тюремщик. И инженер. — О чем ты? — нахмурилась Ванесса. — Он же главный тут, да? Магистр, или как вы его там называете. — Его ритуалы, — в разговор вступил Майкл, его голос был хриплым, но твердым. — Все думают, что он укрепляет Печать, что стоит на страже от Хаоса. Но это ложь. Он ее истощает. Высасывает из нее силу, как вампир. Перекачивает ее себе. Ева, до сих пор молчавшая, подняла голову, ее глаза сузились.       — Логично. Если Печать — это барьер, то контролируя источник ее силы, он контролирует сам барьер. Но с какой целью? — С какой обычно бывает цель у того, кто жаждет абсолютной власти? — Лео устало провел рукой по лицу. — Он переписывает саму суть защиты Цитадели. Он создает новую реальность, где он — бог. А Печать… она не просто ослабевает. Она трескается. И каждая трещина — это не случайность. Это запланированный результат его «ритуалов». — То есть, этот ваш начальник — не просто мудак, а мега-мудак с планом по уничтожению мира? — подвел итог Зандер. — Так и скажите уж. — Хуже того, — Майкл сделал шаг вперед, и в его глазах вспыхнули знакомые Эрику стальные искры, — что моя сила… сила, которую он так хочет заполучить… того же порядка, что и энергия Хаоса. Он считает меня идеальным инструментом. Ключом, который окончательно отопрет Печать под его контролем. Или батарейкой, которую можно сжечь для его великих целей. — И что будет, если он добьется своего? — тихо спросил Эрик, с ужасом глядя на друга. — Будет война, — без обиняков сказал Лео. — Но не та, с врагом извне. Он выпустит Хаос и предложит себя в качестве единственного спасителя. Он станет диктатором, которого все будут благодарить за спасение. Или мир падет, и он будет править его обломками. Третьего не дано. Он обвел взглядом всех присутствующих, и его взгляд стал ледяным и невероятно тяжелым.       — Мы не просто бежим. У нас нет такой роскоши. Мы должны его остановить. Пока не стало слишком поздно. Пока он не использовал следующее ослабление Печати для своего главного ритуала. Мы идем не на свободу. Мы идем на войну. Самую настоящую. И вы… — он посмотрел на друзей Майкла, — оказались на передовой. Воцарилась тишина, в которой был слышен лишь далекий гул Цитадели и тяжелое дыхание Зандера. — Блин, — наконец выдохнул Зандер, ломая напряженность. — Ну, то есть, мы уже не просто за Майклом пришли, а типа, спасать мир? Крутяк. А я думал, будет скучно. Ванесса фыркнула, но в ее глазах читалось понимание всей серьезности ситуации.       — Ладно. Когда этот ваш Кассиус собирается устроить свой большой финальный шоу-ритуал? — Скоро, — ответил Майкл. — Я чувствую. Печать на грани. У нас есть максимум сутки. — Тогда нечего тут болтать, — Эрик решительно вскинул голову. — Ведите. Объясните по дороге, что нам делать. Раз уж мы тут оказались, доведем дело до конца. Лео снова кивнул, и на его лице впервые мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее уважение.       — Хорошо. Значит, пошли. Первым делом — нам нужно найти укрытие. И оружие. И… — он посмотрел на Майкла, — научиться использовать наш главный козырь. Не как слепую силу, а как оружие.