«Without freedom»

— У тебя такие мягкие волосы, — прошептал Поттер, пропуская пряди чёлки сквозь пальцы. — И губы мягкие… сла-а-адкие. Его притянули за уши и жадно поцеловали, заставляя широко открывать рот. Мокро, нечем дышать. Действительно, было б легче, если Поттер трахнул его без всяких слюней и прелюдий. Просто секс. А так он заставлял чувствовать, и это сильнее било под дых, чем предстоящий член в заднице. Но Поттеру было мало, он желал вывернуть душу Драко, вынудить принять то, что Малфой способен хотеть мужчину. Полотенце полетело на пол. Драко дёрнулся, когда на ягодицы легли крепкие ладони, чуть сжали. Казалось, он не может краснеть больше, но жар от лица распространился на шею, и даже грудь. Он не знал, куда деть руки и просто положил их по обе стороны от поттеровской головы. Слегка отстранился, чтобы не смешивать их дыхание. Поттер хмыкнул и свалил Драко, сам придавив сверху. Погладил лоб, щеку, большим пальцем смял в сторону нижнюю губу. А затем резко, без намёка на нежность, сдавил рукой подбородок. — Я хочу, чтобы ты тоже трогал меня, — он сверлил его глазами до тех пор, пока Малфой не зашевелился. Ладони коснулись гладкой спины и замерли там. — Уже лучше, — улыбнулся Поттер. Губы снова накрыли его рот. Драко не понимал, что с ним происходит. Он хотел, чтобы это прекратилось, и одновременно не заканчивалось. Хотел убежать подальше или всё же остаться. Чтобы это был не парень, не Поттер, но понимал, что девушка так не сможет. Конечно, первый нормальный секс представлялся совсем иначе. Не лепестки роз, конечно, нет! Но это он должен осыпать поцелуями, мять упругую грудь, трогать пальцами клитор, погружаться в жаркое тело. Но жизнь всегда нагибала Драко Малфоя — в переносном, а теперь, в прямом смысле. Сильная рука сжала член, и мысли разбежались. Сознание вновь уплывало. Да, Поттер явно был в курсе, что делать в постели, где трогать и целовать. Он словно знал тело Драко лучше него самого и дёргал за нужные нити. Вспомнилось видение из думосбора. Как стонал и выгибался Финниган, крепкую спину Поттера, выхваченную из темноты полоской уличного фонаря. Наверняка они сейчас смотрелись примерно так же. Только Драко не стонал, даже не собирался. — Не пугайся, — услышал он сквозь шум в ушах. Не успел ничего понять и сказать, как перестал что-либо видеть. На затылке затянули узел. — Эй, мы так не договаривались, — зашипел Малфой. — Тише, — выдохнул Поттер. — А то я едва сдерживаюсь, чтобы не завязать тебе ещё и рот. Драко предпочёл заткнуться сам. Поттер поднялся, и вмиг стало холодно. Малфой поёжился. Тихие шаги вокруг кровати, Lumos на выдохе. Он что, собирался его рассматривать? Драко попытался встать, но замер под грозным: — Лежать! Малфой хотел сказать какую-нибудь колкость, но вовремя вспомнил обещание завязать рот. Он вытянул руки вдоль тела, совершенно не зная, чего ещё ожидать. Вновь рождённое возбуждение, тут же схлынуло. С завязанными глазами было ещё страшнее. Драко не знал, что делал Поттер, почему ходил туда-сюда, гремел ящиками. Казалось, это растянулось на тысячу часов. Он даже начал немного расслабляться, как вдруг почувствовал что-то холодное возле груди. Тяжело хватанул воздуха, закашлялся. — Спокойно, — твёрдо сказал Поттер, и Драко задержал дыхание. Вместо холодного нечто появились горячие широкие ладони. Они крепко сжали талию, спустились на бёдра. Малфой знал, что завтра от пальцев проявятся синяки. Его гладили, трогали, сжимали, и Драко не замечал, как всё больше остаётся наедине со своими ощущениями. Напряжение вновь нарастало, оно плавило изнутри, просило большего. Перед глазами была тьма, сжирающая страхи и неприязнь. Ему не делали больно, а лишь ласкали, отчего Малфой нет-нет задерживал дыхание, а затем шумно выпускал воздух через нос. Во рту скопилась слюна, и он громко сглотнул, отчётливо осознавая — вдруг стало плевать, что рядом Поттер. — Просто сто́ит попросить, — уловил он и хотел хмыкнуть, но вышел какой-то скулёж. Поттер убрал руки, а Драко заворочался, коснулся дрожащими пальцами повязки на глазах. — Перестань дёргаться, а то свяжу или наложу Petrificus, — грубо предупредил тот. Хотелось избавиться от возбуждения. Излиться, как несколько часов назад и спокойно выдохнуть, но ничего не происходило. Его больше не трогали, оставляя мучиться в одиночестве. — Прошу, — прошептал он, после неудачной попытки справится с собой и закусил губу. Сдался. Драко хватило всего нескольких движений рукой, и его размазало по смятым влажным от пота простыням.

***

— Я думал, ты меня трахнешь, — сказал он несколько минут спустя, когда Поттер развязал глаза и разрешил двигаться. — А ты этого хочешь? — в интонации звучало что-то странное. — Никогда! — с вызовом бросил он. — Посмотрим, — хмыкнул тот и встал. Подошёл к окну, сложил руки на груди и уставился в темноту. — Что ты чувствовал, когда получил метку? Драко быстро взглянул на руку, где грязью темнела, бледная тень татуировки. — С чего вопрос? — Просто ответь. Малфой подтянулся и сел, разглядывая поттеровскую спину. В свете зажжённых свечей кожа казалась медовой, с резкой бледной границей на пояснице. — Страх, ненависть, злость, — видимо, Поттер любил выйти на солнышко без футболки. — Это всё? — Связь, — выдавил Малфой. — С ним. — А сейчас? — он, наконец, повернулся. — Нет. Они долго сверлили друг друга глазами, и Драко вновь потерялся, не зная, что нужно делать или говорить. — Спокойной ночи, — бросил Поттер и направился к двери, явно не собираясь одеваться. — Я хочу домой, — стоило попробовать ещё раз. — Я знаю, — остановился тот на пороге. — И мой ответ прежний. Когда дверь хлопнула, Малфой застонал и с размаху плюхнулся в подушки.

***

Он прожил в доме Поттера три дня. Злился, орал, закрывался в комнате, но не смел уходить. Потому что уж очень живы воспоминания об отце после тюрьмы. Драко думал мать, ведь невыносимо было забыть о её слезах, бессонных ночах — и не дай Мерлин! — холодной камере. Себя, надо признать, тоже было жалко. Но кто-то должен был вытащить их из всего это, кто-то должен принести жертву. Днём Поттера почти не было дома. Он постоянно куда-то срывался и приходил только вечером. Заявлялся в комнату Драко, щупал, вынуждал просить о разрядке и заставлял ласкать его взаимно. Ему приходилось трогать чужие спину, грудь, бёдра, сжимать в ладони член, целовать тонкие губы. Внутри всё протестовало, выворачивало, и он намеренно вёл себя грубее, чем это было нужно. Поттер злился, однако ничего не прекращал. Он даже пытался заставить Драко сделать ему минет, но Малфой брезгливо отказывался. Нет! Нет, нет и нет. Ни за что и никогда! Он написал матери, что гостит у друга — друга, ага, как же — и чтобы она не волновалась, когда вернётся. Кажется, мать приезжает завтра. — Малфой? — проорали где-то внизу, но Драко лишь закатил глаза, не двинувшись с места. На лестнице послышались быстрые тяжёлые шаги. Они прогремели по коридору прямо к его двери. — Малфой! — Драко сильно зажмурился, едва дёрнулась ручка. — Я знаю, что ты не спишь. — Ну чего?! — со злостью спросил он и сел, подтягивая колени к груди. Поттер сунул под нос какой-то пергамент, а сам плюхнулся в кресло. Драко осторожно взял лист, словно тот был испачкан и развернул. Пробежал глазами. Краска бросилась в лицо, руки задрожали. — Это… — едва слышно выдохнул он. — Амнистия для твоего отца, да, — серьёзно кивнул Поттер, следя за реакцией. — Не понимаю, — помотал головой Драко, — ты сказал, что не станешь этого делать. — Но сделал, хоть и не хотел, — он как бы невзначай положил руку на ширинку. — Думаю, и ты сможешь, даже если не хочешь. Малфой сглотнул. Он же понял всё верно? Так значит такова цена досрочной свободы? От картинок, замелькавших в голове, сильнее бросило в жар, а к горлу подкатил ужин. Взять Поттера в рот, трогать языком его член, доставить удовольствие. Драко медленно выдохнул. Поттер нахально улыбнулся, чуть сползая в кресле, широко раздвигая колени в стороны, словно приглашал устроиться между ними. Перед глазами предстало счастливое лицо матери. Отец. Будет. На свободе. Малфой осторожно отложил пергамент и поднялся. На ватных ногах прошаркал до кресла и плюхнулся на пол. Поттер смотрел со смесью любопытства, похоти и не шевелился. Вынудить себя поднять руки слишком сложно, ещё сложнее — расстегнуть чужую ширинку и вытащить твёрдый член. Ладно, он уже делал такое, поэтому было не настолько страшно. Но дальше… — Он не ядовитый, — послышалось над головой, и Драко заставил себя нагнуться ближе. Держать в руке член вновь было странно, разглядывать его — ещё хуже. Он был слишком близко. Настолько, что улавливал терпкий запах, исходящий от Поттера, ощущал, насколько горячей была плоть, видел, как в налитых кровью венах бьётся пульс. На затылок тяжело опустилась ладонь, нетерпеливо подталкивая вперёд. Драко зажмурился, высовывая самый кончик языка, и лизнул, потом ещё и ещё раз. Было солоно и всё также противно. — Это не мороженое, — подбодрил Поттер. — Ну же! — и без перехода, на голову надавили сильнее, заставляя взять в рот. Большое, твёрдое и горячее ткнулось в горло, и спазм тошноты накатил снова. Малфой закашлялся, на глазах выступили слёзы. Он попытался отстраниться, но рука на затылке не позволила, лишь немного ослабила давление. Драко насаживали, трахали, имели, и он готов был плакать, только бы всё прекратилось. Это было унизительно. Держать во рту член, двигать головой, повинуясь движению руки, словно он шлюха в Лютном переулке. Поттер тяжело пыхтел, периодически издавая короткий стон. Дышать через нос становилось всё труднее, а на лбу выступила испарина, и противные капли щекотали виски. Изо рта тянулись нити слюны, и от этого было мерзко. Он почти плакал, перед глазами плыло, терпкий запах забирался в ноздри. Малфой давился, кашлял, под веками щипало. Драко напряжённо сжимал чужие бёдра, в тщетной попытке отстраниться. Казалось, этому никогда не будет конца. По подбородку уже текло, а отвратительные хлюпающие звуки стояли в ушах. Мучения закончились резко. Его грубо насадили по самое горло и оттолкнули. От неожиданности Драко не смог удержать равновесие и шлёпнулся на задницу, больно подвернув лодыжку. Смаргивая слёзы, судорожно вытер рот тыльной стороной ладони. Поттер откинул голову на спинку кресла, пока сжимал выстреливающий спермой член. Она текла по смуглым пальцам и, наверное, это должно было выглядеть красиво или возбуждающе, но Драко чувствовал лишь усталость, отвращение, и ноющую боль в шее. Он перекатился, собираясь подняться. — Я не разрешал тебе встать, — сказал Поттер, вяло застёгивая ширинку. Драко непонимающе моргнул пару раз, а потом его накрыло: — Ты совсем охерел?! Запер меня в этом проклятом доме! Заставляешь делать мерзкие вещи! Шантажируешь и угрожаешь. А теперь решил, что я буду подчиняться глупым приказам?! Я не крап и не твоя собственность. Мне осточертели глупые выдумки. Хочешь трахнуть, так трахни и отпусти на все четыре стороны. Достал. Поттер нахмурился, сжал кулаки и резко поднялся. Порылся в карманах, вытаскивая палочку. Драко задержал дыхание. Сейчас что-то случится. Это точно. — Меня забавляет то, как ты психуешь, — тот присел перед Малфоем на корточки. — Ещё со школы. Впрочем, я не об этом, — он как-то наигранно вздохнул. — Ты даже не дал мне договорить, а сразу полез делать минет. Признаюсь, учиться тебе придётся долго. Щёки загорели огнём, словно их только что отхлестали. Слова ударили не хуже пощёчин. — Я ведь даже не успел озвучить цену во-о-он той бумажки, — он небрежно махнул палочкой в сторону кровати, где остался лежать пергамент. — Что? — опешил Малфой. — Я думал что… — Ты думал, что всё обойдётся минетом? — искренне удивился Поттер и громко заржал. Драко опустил голову, смотреть в очкастое лицо, не было сил. Какой же он идиот. Щёки коснулась тёплая ладонь, палец поддел подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Так вот, цена, — рука скользнула дальше, пропуская пряди чёлки сквозь пальцы. — Ты дашь мне клятву. Да не смотри так, Непреложный просить не стану. Но поклянёшься чем-то особенно ценным, магией, например, что останешься со мной, в этом доме, пока я не разрешу уйти. — Это уже рабство, Поттер, — выплюнул Драко и стряхнул с себя чужую руку. — Я наследник древнего чистокровного рода, и ты собираешься посадить меня на цепь? — Яда в голосе предостаточно, но внутри действительно засел страх. С Поттера станется воплотить угрозы в жизнь, а спасать Малфоев больше никто не станет. — Где была бы ваша чистокровная семейка, если б не я? А, наследник? — в том же тоне заговорил Поттер. — И что ещё может с ней стать? Ты не думал? Гарри Поттер больше не идиот и не олух каким был раньше. Я же всё равно получу то, что хочу. Он поднялся, прошёл к кровати и взял пергамент. — Решать нужно сегодня. Или эта бумага утром отправится в Азкабан или другая на стол министру. И поверь, в ней нет ничего хорошего. Папочку ты больше не увидишь, а мать схватят, едва она окажется в Британии. — Откуда мне знать, что амнистия не липовая, — глухо спросил Драко, уставившись в пол. Он не желал смотреть на Поттера, его просто тошнило от одного вида. — В таком я не обманываю. Я не должен лгать, — хмыкнул он и снова подошёл ближе. В поле зрения Малфоя появились пыльные ботинки. — Если хочешь подумать, я даю тебе час. Он развернулся, пара шагов, ботинки исчезли. — Жду внизу. Дверь тихо захлопнулась, оставляя Драко в одиночестве.

***

Едва Поттер ушёл, Драко ринулся в ванную. Подвёрнутая лодыжка заныла сильнее. Малфой тщательно вымыл лицо, долго и упорно полоскал рот, пытаясь избавиться от ужасных впечатлений. Безусловно, Поттер знал, что Драко согласится. Он просто не оставил другого выхода. Понял, что для Малфоя сейчас главное — семья. Думать было нечего. Ему придётся положиться на честность — ха-ха — Поттера. Место отца займёт Драко. Всё просто: отец на свободе, а он нет. Но это не тюрьма. Да и есть шанс надоесть Поттеру быстрее, чем думается. Драко выдохнул и посмотрел на себя в зеркало. Щёки пылали, губы и веки выглядели опухшими. Решено. Сексуальный раб Гарри Поттера. Даже звучит как-то нелепо и смешно. Но радовать того раньше времени он не собирался — специально выждал почти час и только потом спустился. Поттер сидел в кресле у камина и, кажется, что-то пил. Возможно, Огденское или эль. — Ты решил, — не спросил — констатировал Поттер, и даже не обернулся. Пламя слегка потрескивало, жадно облизывая поленья. И огонь сейчас был единственным источником света, образуя небольшой островок вокруг себя, выхватывая у темноты куски предметов. Драко подошёл ближе и тоже уставился на огонь. Рядом с таким Поттером было не страшно. Сейчас он казался каким-то домашним, тёплым, почти безобидным. — Да, — кивнул Малфой. — Полагаю, ты сделал правильный выбор, — Поттер глотнул из стакана и облизал губы, громко причмокнув. — Да. Семья превыше всего, — ничуть не стесняясь, произнёс он. — Отлично, — тот резко поднялся, вырастая перед Малфоем. Хотелось тут же отпрянуть, но Драко выстоял. Глаза за стёклами очков сейчас казались чёрными, бездонными, даже пустыми. — Я хочу, чтобы родители покинули страну без всяких гонений, и имели право вернуться, если решат, — сказал он твёрдо. Поттер едва заметно улыбнулся, протянул руку и кивнул. Драко вложил в неё ладонь. — Я — Гарри Поттер — это тебе обещаю. Что-то ещё? — Ты не сделаешь со мной ничего угрожающего жизни. — Сделаю много всего, но ты не умрёшь. Я обещаю, — Поттер всё также улыбался и смотрел не моргая. — Ты отпустишь меня, — Драко глубоко вздохнул, а тёмные брови напротив поползли вверх. — Что? — Обещай, что отпустишь меня. Когда-нибудь. Обязательно, — это, наверное, последнее, что он мог попросить. Поттер молчал и только играл желваками, не отводя взгляда, а потом сказал: — Я обещаю, — и коснулся скрещённых рук палочкой. И когда успел достать? Тонкая, белёсая нить поползла по пальцам связывая. — Ты, Драко Малфой, обещаешь оставаться со мной в этом доме или любом другом, в котором я захочу? — Обещаю, — он сглотнул, рука всё также была сжата поттеровской ладонью. Нить опутала запястье одно, затем другое. — Обещаешь выполнять мои приказы, — Малфой выпучил глаза и покрутил пальцем у виска, за что Поттер до боли стиснул его кисть. — Обещаю, — выдавил он. — Клянёшься ли своей магией? Драко помолчал немного, прикрыл веки, глубоко вдохнул и сказал: — Клянусь. Нить закольцевалась, ярко поблёскивая в тёплом свете камина. Сейчас казалось, что темнота вокруг них стала глубже, осязаемей. Палочка ещё раз коснулась рук, и всё исчезло, а Малфой выдернул свою ладонь. — Доволен? — зло спросил он, вытирая её о штанину. — Более чем, — тот подошёл совсем близко, взял пальцами за подбородок и поцеловал. Губы прикусили, всосали в рот почти до боли и отпустили. — М-м-м, — замычал он отстраняясь. — Запомни, Драко, — Поттер выделил голосом имя. — Очень хорошо запомни. Я далеко не мягкий человек, давно перестал им быть. Я люблю грубость и иногда делаю больно. И много раз буду просить у тебя прощение. Малфой моргнул раз, другой, и коротко кивнул, насколько это позволяли сжимавшие подбородок пальцы. — Твоя комната останется твоей. Нужные вещи тебе принесут. Ты сможешь выходить, когда захочешь, но ни словом, ни делом не скажешь, что будет происходить в этом доме, — Поттер говорил серьёзно, и Драко только молча смотрел. — Это… приказ. Своим родителям можешь сказать всё что угодно: у нас безграничная любовь или ты со мной из-за выгоды. Как хочешь, мне всё равно. Ты меня понял? — Я не тупой, Поттер, — зло зашипел Драко. — Ты — тюремщик, а я — пленник, над которым теперь можно издеваться, как душе угодно, — он шлёпнул по сжимающей подбородок руке. — Всё, отстань. Я спать. Поттер тяжело выдохнул прямо через рот, запуская пятерню в волосы. Драко помнил — раньше он так делал часто, но в последнее время не замечал этого жеста. — Всё-таки чистокровный яд у тебя в крови, — он махнул рукой и сел обратно в кресло. — Можешь идти. Хороших снов. Малфой лишь поджал губы и вышел за гостиной.

***

Ночью не спалось. Драко ёрзал, ворочался с боку на бок и постоянно вспоминал, что ему сказал Поттер. Делать больно? Он что, собирается его бить? Малфой помотал головой и перевернулся, подминая под себя подушку. Было душно, а ещё ломила лодыжка и немного саднило горло. Как бы узнать, что с ним собираются делать, чтобы не быть застигнутым врасплох? — Финниган, — Драко даже сел в кровати от внезапной догадки. Тот уж точно знает, что творит Поттер.

***

— Чего ты хотел, Малфой? — угрюмо спросил Финниган, плюхаясь рядом на скамейку. Драко специально ушёл из дома, пока Поттера не было, и попросил Финнигана прийти в парк напротив. Откровенно говоря, он был уверен, что тот пошлёт его подальше, но удивил. — Я хотел поговорить о Поттере, — выдавил Малфой, не понимая с чего начать. — Знаю я, ты написал об этом в записке. И только поэтому я здесь. — Финниган завозился, оглянулся по сторонам. — Ну, давай уже, — бросил он раздражённо. — Я хочу знать, что он делал… — Драко запнулся, и это было ужасно, особенно сейчас. — С тобой. Финниган внимательно на него посмотрел и вдруг заржал. — Так вот что тебя интересует? — он откинулся на спинку, расслабляясь, и сложил руки на груди. — Признаюсь… ненавижу я тебя, Малфой. С того дня, как узнал, что Гарри по тебе сохнет. И увидев твою записку, я решил, что ты хочешь отделаться от него, чтобы я тебе помог. Какой же я идиот, да? Драко поджал губы и покачал головой. Гриффиндорцы все ненормальные? — Так с чего бы мне рассказывать? — грубо спросил Финниган, не сводя глаз. — А может, я действительно хочу от него избавиться? Может, мне это навязали? Да я буду счастлив, если вы оставите меня в покое. Но я всего лишь пленник и хочу знать, чего ждать. Ему показалось или в последнее время он был слишком откровенен? Финниган всё также изучал его лицо, а потом хмыкнул и кивнул. — Ты уже принёс клятву, не так ли? Драко удивлённо округлил глаза и спросил: — Откуда ты знаешь? — Так я тоже связан, — Финниган совсем расслабился и даже закинул руки за голову, словно сидел не на скамейке в парке, а на диване в гостиной. — И как понимаешь, не могу тебе ничего рассказать. Малфой тут же скривился, ругая себя за глупую идею поговорить с Финниганом. — Но! — тот подскочил, ероша свои волосы. Глаза его загорелись. — Я знаю, как тебе показать. И после этого, уверен, ты сбежишь оттуда, наплевав на все клятвы, а я… впрочем, это тебя уже не касается. Определённо все бордово-золотые были сумасшедшими. Несомненно.