Ночь Красной Луны

Война никогда не приносит удовлетворения. Какие бы цели в ней ни преследовались, победа всегда отдает горьким привкусом поражения. Стайлз не считал, что они победили. Если бы удалось обойтись без всех этих напрасных и бесчисленных жертв, им было бы, чем гордиться, а так - нет. И когда его поздравляли, он избегал смотреть обращавшимся в глаза. Ему хотелось сбежать куда-нибудь вместе с Люцианом, но они оба были в центре внимания, и чувствуя его подавленное настроение, ликан устало огрызался, никого не подпуская близко. Стайлз мог бы ему приказать распугать и разогнать всех, но это было бы подло и нечестно по отношению к тем, кто рисковал своей жизнью и потерял своих друзей, чтобы стоять здесь и сейчас. Вкус победы. Радость победы. Что за ересь. Стайлз ощущал лишь бесконечную, сосущую пустоту внутри. Лечь бы в гроб, зарыться бы в землю. В этот момент он как никогда понимал Люциана, прошедшего после войны обряд погребения. Но, увы, их война лишь начиналась. Это был первый и, если им повезет, решающий бой, который они сумели выстоять. Легион прибыл в Бухарест на рассвете. К тому моменту остатки «Альфа» были уничтожены. Стайлз лично отдал приказ на убийство пленников, которых без особых результатов уже много часов кряду пытал Питер. Для кого-то он окончил их мучения, к кому-то проявил пугающую жестокость. Стайлзу было откровенно плевать на чужие мнения. Он сделал, как считал правильным: ни один член организации «Альфа» не должен остаться в живых. Люциан ему в этом помог. Безжалостный и яростный, он сметал всех на своем пути, и от него во все стороны разлетались лишь ошметки тел и обломки оружия. Стайлз хладнокровно наблюдал со стороны за тем, как умирают люди, но большую часть из тех, кого поймал Питер, застрелил сам. Скотт отвернулся, не выдержав уже после первого выстрела, а Питер смотрел на Стайлза, не отрываясь, и во взгляде его горящих безумием голубых глаз - единственном ярком пятне, оставшимся на черной от высохшей крови морде, - он видел неописуемый восторг. Что ж, хоть кто-то из них добился того, чего желал. Стайлз не только взялся за оружие, но и встал во главе Легиона. Легионеров было бессчетное множество. Они вошли в город со всех сторон, сужая свой круг, пока не достигли центра. Стайлз, стоявший посреди площади, окинул их взглядом, видя вместо оборотней стену из полыхающего желтого пламени - яркого, жаркого, ослепительного, смертоносного. Они были как единый, пульсирующий, живой организм, и Стайлз, не разбирая отдельных лиц, чувствовал горячую связь с ним. Присутствие легионеров словно высосало из него остатки сил. Пошатнувшись, он дал кому-то забрать пистолет из своих ослабевших пальцев, и Питер сразу же подставил ему свой мягкий бок, позволяя забраться на себя. Сидеть Стайлз уже не мог, поэтому лег на волка, опустив руки и ноги вдоль его боков, и Питер, дав приказ остальным, не спешно и мягко пошел к полевому госпиталю. Люциан, чувствуя себя ужасно неуютно, окруженный тысячами и тысячами своих далеких прапраправнуков, не отставал от них, держась как можно ближе. Прижатые уши, бегающие по сторонам глаза, пружинящая походка. Если Стайлз, не дай Аменти, сейчас отрубится, он порешит весь Легион. Почему он так реагировал? Из-за того, что его сыновья заперли его в гробнице? Или это они поспособствовали его «добровольному» уходу? Возможно, была и какая-то другая причина, о которой Стайлз и не догадывался? На их счастье, Стайлз не отключился. Кален напоил его энергетическим бальзамом, и ясность мыслей вернулась к нему вместе с относительным приливом физических сил. Он дополз до ближайшей стены и рухнул на пол возле нее. Теперь можно было ненадолго выдохнуть. Питер ушел помогать Дереку и стае ликвидировать последствия военных действий в городе: Стайлз первым делом отдал приказ позаботиться о местных жителях и оказать им посильную помощь. Люциан, выпивший из рук Стайлза снотворный отвар, крепко спал, свернувшись в клубок в углу, и Кален, долго наблюдавший за ним, произнес: - Что ты собираешься делать с ним теперь? - Он вернется с нами в Бэйкон-Хиллз, - ответил он после паузы, хотя ответ был готов у него уже давно. - Я буду искать способ реабилитировать его. Я чувствую, что его разум слишком сильно поврежден. Он заблокирован, и я не могу попасть внутрь. Кален внимательно на него смотрел. Сидевшая за столом напротив Лидия, разрезавшая на лоскуты принесенные чистые простыни, которые помогут с нехваткой перевязочных материалов, подняла на Стайлза воспаленные и уставшие глаза. - Возможно, тебе не нужно попадать внутрь? - она смотрела на него так пристально, словно знала что-то, чего не знал он. Стайлз рассеяно провел рукой по лицу. Без выстрелов и криков было так непривычно, странно тихо. Ему все еще казалось, что вот-вот случится что-то ужасное и непоправимое, «Альфа» сметут их и весь город с лица земли ядерным ударом, или Анубис передумает давать Стайлзу незаслуженный второй шанс и сделает, что собирался: очистит эту землю от них всех, чтобы дать планете возможность восстановиться. Скорее всего, через какое-то время он попробует создать жизнь на ней заново, но Стайлз и все, кого он знает, новый мир уже не увидят. - Возможно, - не стал настаивать он, не желая продолжать эту тему. Не сейчас. Он слишком устал, и все, чего ему хотелось, это тупо пойти в отель и завалиться спать. Он сделал все, что мог, пусть теперь другие решают текущие проблемы. О глобальном он будет думать завтра. - Что будет теперь? - обратилась Лидия к ним обоим, и Кален неопределенно пожал плечами. - Поживем увидим, - дал он единственный ответ, который был у них всех. - Руководство «Альфа», если оно существует, обязательно даст о себе знать. Судя по тому, что происходящее здесь так и не получило мировой огласки, они контролируют ситуацию сверху. - А если они предложат переговоры, что тогда? - Лидия, пережившая эту ночь, как и другие счастливчики, не могла забыть все, как страшный сон. Для нее все эти покалеченные и умирающие люди и оборотни вокруг были единственной оставшейся реальностью. - Убьем их всех, - безэмоционально произнес Стайлз. - Кем бы они ни были, кто бы за ними ни стоял, они никогда не получат ни меня, ни Люциана, и за то, что произошло здесь, они поплатятся своими жизнями. Кален мрачно нахмурился, Лидия подозрительно притихла. Она была человеком, но связанным с верусом истинной связью, и ее мироощущение изменилось под влиянием этой связи. Стайлз был ее альфой, и подчиняться ему все чаще казалось чем-то столь же естественным, как выполнять просьбы родителей, с которыми она всегда была в очень теплых и близких отношениях. Они ничего не знали ни о Питере, ни о ней, и ей так было спокойнее: не посвящать их во все это «волчье дерьмо» (с) Стайлз, что пока гарантировало им безопасность. Официального, человеческого брака у них с Питером не было и не предвиделось. Лидии было плевать на штамп в паспорте, Питер не настаивал на смене ее фамилии, и то, как они жили сейчас, их обоих более чем устраивало. Кого не устраивало положение дел, так это Скотта. - Поверить не могу, что ты это сделал, - теперь, когда рядом не было посторонних и ненужных свидетелей, он мог позволить себе наброситься на Стайлза с обвинениями, и Эллисон, цеплявшаяся за его руки и пытавшаяся остановить его, не смогла ему помешать. - Ты совсем рехнулся?! Стайлз взглянул на него исподлобья. Чего-то такого он ждал. Скотт был слишком правильным для всего этого дерьма. Помогать людям, спасать людей, трястись над каждой божьей тварью - это для него. Брать в руки пистолет и одного за другим лишать жизни безоружных и уже сдавшихся людей - совсем другое. Стайлз пробовал отыскать в глубине своей души хотя бы слабые отголоски сочувствия, жалости, совести на худой конец, но все внутри него молчало. Он не сожалел ни о чем. - Они ничего не знали, - сказал он, - им платят деньги, они берут оружие и идут убивать. Им плевать, кто отдал приказ, и плевать, в кого стрелять... - Но это не повод их убивать! - взорвался Скотт, и его глаза полыхнули медовым пламенем. Кален поднялся было, собираясь вмешаться, но Стайлз остановил его коротким жестом руки. - Они всего лишь солдаты. - И что ты бы сделал с ними тогда, Скотт? - Стайлз не повышал голоса, не раздражался, не давил авторитетом. Скотт хотел выяснить все здесь и сейчас. Стайлз решил пойти ему навстречу. В память о старой дружбе. - Отпустил бы домой с миром? Или взял бы их в наши стройные ряды? Бросив нам вызов, они подписали себе смертный приговор. Питер бы все равно пооткусывал им всем головы, только замучил бы перед этим до смерти, выпытывая у них то, чего они не знают. Лидия вздрогнула и сжалась. Стайлз увидел ее реакцию лишь краем глаза, неотрывно глядя на угрожающе нависающего над ними Скотта, полного праведного гнева. - Питер! Вы с Дереком... вы оба... - он пытался подобрать слова, но на языке крутилось так много всего, что он едва поспевал за гневно скачущими мыслями. - Вы оба в конец ебанулись. Я на такое не подписывался, ясно? Мы приехали сюда, чтобы спасать людей! - И мы их спасли, - Стайлз устало откинулся спиной на стену, у которой сидел, и опустил безвольно свисающие руки на колени. - Я так не думаю, - Скотт, раз уж начал, решил пойти до конца. - Вы с Питером и, я так понимаю, Дереком заранее все спланировали. Устроили здесь ловушку, использовав тебя, как приманку. Использовали Легион и охотников, чтобы уничтожить «Альфа». Посадили Люциана на короткий поводок. Ну, и что дальше, великий Стайлз Стилински? Подчистишь правительства всех стран, объединишь их и станешь во главе своей оборотнической империи? - Скотт, что ты несешь?.. - Эллисон была в ужасе. - Прекрати! Скотт отмахнулся от нее. - Я не хочу думать, что ошибался в тебе все эти годы, - произнес он, и его голос дрожал от обуревавших его эмоций. - Я считал тебя своим единственным и настоящим другом. Считал, что мы с тобой идем одной дорогой и верим в одни и те же вещи, Стайлз. - Так и было, Скотт, - Стайлз выглядел до смерти уставшим. - Но мы оба изменились, каждый выбрав свой путь, и никто из нас не знает, какой из них правильный - возможно, они оба? Я не хочу никакого мирового господства, а если Питер хоть раз заикнется об этом, я лично пристрелю его, прости, Лидия. Но я теперь отвечаю не только за вас всех, но еще и за него, - он кивнул в сторону спящего Люциана, которому в итоге досталось больше всех, и если перед кем Стайлз и чувствовал себя виноватым, так это перед ним. - Я еще не решил, что с ним делать, не придумал, как его спрятать, но пока «Альфа» существуют, они будут охотиться за нами. Я не хочу быть чьей-то дичью, Скотт, я сыт этим по горло с тех пор, как мы здесь оказались. Я выслежу их первым и убью каждого. А ты решай сам, со мной ты, без меня или против меня. Скотт выслушал его. И это уже было неплохо, учитывая его взрывной темперамент, лишь усугубившийся после обращения. - Я хочу защитить свою семью. Хочу защитить тех, кто мне дорог, - произнес он наконец. - Это моя цель, и это единственная причина, по которой я здесь. Но я не поставлю все на то, чтобы защищать его, - он, не глядя, кивнул куда-то в сторону Люциана. - Бессмертный он или нет, добрый или злой, ему не место в нашем мире, не место среди нас. Ты должен вернуть его туда, откуда вытащил, Стайлз. - Это твоя благодарность после того, как он спас тебе жизнь? - Стайлз вопросительно приподнял бровь, и Скотт вздрогнул, задетый его словами за живое. - Люциан останется со мной, и это не обсуждается. Он не вернется в гробницу, пока я жив, нравится тебе это или нет. Мы на этой планете не одни, Скотт, помимо него есть те, кому здесь давно не место, но они живы, более того, они по моему убеждению бессмертны, и одним им, богам, известно, что у них на уме по поводу наших с тобой судеб, Скотт, и всех, кого мы знаем и любим. Люциан будет на нашей стороне. Он наша единственная защита. И я хочу быть готов, если кто-то еще захочет забрать у меня то, что мне дорого. - Ты потеряешь все и всех, защищая его, - рыкнул Скотт с досадой и злостью. - Из-за него ты лишь поставишь нас под удар. Снова! - Если бы не он, - огрызнулся Стайлз, начиная выходить из себя, - я, ты, Эллисон, Лидия, Кален, Дерек, Питер - все, блять, были бы сейчас или уже мертвы, или пойманы «Альфа», этого ты не понимаешь?! Не я поставил всех под удар! Меня, блять, вообще никто не спрашивал, хочу я рождаться супрессором и разгребать это дерьмо или нет! У меня, в отличие от тебя, МакКолл, выбора нет. А ты можешь идти, куда тебе хочется, и делать, что тебе хочется. Тебя никто не заставляет быть здесь. - Выбор есть всегда, Стайлз, - глухо произнес он, - даже если ты его не видишь. Поставив тем самым точку в их разговоре, Скотт развернулся и ушел, схватив по дороге за руку Эллисон и силой потащив ее за собой. Девушка успела лишь обернуться и взглядом извиниться перед Стайлзом: ей было ужасно неловко и стыдно из-за всего, что Скотт успел наговорить. Но в чем-то он был прав. Стайлзу не будет покоя, пока он жив и пока живы Люциан, Ликаон и Аменти. Только вот, блять, он ни хера не знал, что ему со всем этим делать. - Он остынет, осмыслит все и передумает, - попытался скрасить неприятный осадок после разговора Кален, привыкший выступать в качестве подушки безопасности, если дело доходило до разборок внутри стаи. - Ты знаешь, что нет, - устало произнес Стайлз, с трудом поднявшись с пола. Кален вскочил, чтобы помочь ему, но парень отказался от его протянутой руки. Он и так чувствовал себя слабым, разбитым и жалким. - Поговорим об этом потом. Я хочу пойти отдохнуть. Справитесь здесь без меня? - Конечно. Я присмотрю за ним, - Кален взглянул на Люциана. Не похоже было, что ликан сможет проснуться в ближайшие часы. Он потратил огромное количество сил на регенерацию, и все его биоритмы настолько замедлились, что со стороны казалось, будто он не дышит и давно уже мертв. Стайлз навскидку решил, что тот пролежит здесь еще сутки как минимум, так что ему не о чем беспокоиться, а он единственный, кто достаточно чокнутый, чтобы беспокоить самого Люциана, когда тот спит. Лидия поднялась, чтобы проводить Стайлза до дверей. Там она остановила его, робко взяв за руку, и парень вопросительно на нее посмотрел, ожидая услышать то, что та хотела ему сказать. - Не дай Питеру наделать глупостей, - это не было просьбой, это было почти мольбой. - Он собрал весь Легион здесь... и мне страшно, Стайлз, - она крепче сжала свои дрожащие маленькие пальчики на его запястье. Стайлз нахмурился от ее слов. - Если ты откажешься ему подчиниться... если вдруг он... Он может, да?.. - уже шепотом спросила она, с отчаянием заглядывая ему в лицо. - Питер не посмеет пойти против меня, - произнес Стайлз спокойно. - Он может собрать хоть два Легиона, но они все равно будут подчиняться моей воле. Питеру об этом прекрасно известно. Он не осмелится на открытое противостояние, даже если захочет воспользоваться ситуацией со Скоттом. Я не позволю ни ему, ни МакКоллу разделить нашу семью. Подняв свободную руку, он нежно погладил Лидию по испачканной кровью щеке. - Ты такая умница. Ты сегодня спасла столько жизней, - произнес он. - Я никогда в тебе не сомневался, Лидия. Девушка закусила губу, сдерживая непрошеные слезы. - Отдыхай, ты это заслужила. Я скажу Питеру, чтобы он пришел и забрал тебя, - Стайлз мягко отнял свою руку, и Лидия отпустила его. Поверила. Он убедил ее. Хорошо. Потому что самого себя он не убедил. Он, Дерек, Питер, Ликаон, Люциан, Анубис - они все были повязаны, связаны так или иначе, и не так просто будет распутать этот запутанный клубок отношений, уходящий корнями на тысячи лет назад. Но у Стайлза не было выбора: ему придется перерезать одни нити, чтобы сохранить другие, и иначе никак. Он решит, что делать, когда придет время, а пока он тоже заслужил небольшой отдых и необходимую передышку. Нашедшийся неподалеку от госпиталя Питер с готовностью подчинился его просьбе побыть с Лидией. Он и без него сообразил бы, что делать: в отличие от Дерека, он куда лучше разбирался в людях, их потребностях и тем, что ими двигало. - Я велю проводить тебя, - сказал он. - Я сам, - сразу же отказался от конвоя Стайлз. Он устал от чьего-то постоянного общества. Рядом с ним всегда оказывались не те, кто был ему нужен, а единственный, кого он хотел видеть рядом, все еще был далеко. - Дерек давно ушел? - Как мы закончили с зачисткой, я его больше не видел, - Питер всматривался в его лицо своими умными волчьими глазами, но вряд ли мог что-то увидеть на нем, кроме бесконечной собачьей усталости. - Мне позвать его? - Не надо, - отказался Стайлз, решив, что ему не помешает немного времени побыть одному. Обдумать все еще раз. Передохнуть от необходимости создавать иллюзию того, у кого все под контролем и на каждую проблему найдется свое своевременное и эффективное решение. - Присмотри за Скоттом. Питер кивнул. Ему не надо было ничего объяснять. Скотт мог бы стать выдающимся ликаном, Питер не раз говорил ему об этом, но Скотт предпочел остаться человеком. Он не хотел принимать волчьи законы, они ему были чужды. Стайлз, вставший на сторону «врага», стал последней каплей в бескрайнем море его терпимости и врожденного инстинкта избегать конфликтов. Стайлз его понимал, правда, и он был бы рад вернуться назад, чтобы все было, как прежде, но, увы, даже Анубис не был настолько всесилен, чтобы повернуть время вспять и исправить все ошибки. Как-то раз Стайлз и Дерек уже поднимали эту тему: что будет, когда Скотт окончательно заматереет и захочет пойти своим путем. Волк ответил, что таков естественный порядок вещей. В волчьих стаях лишь альфа-пара имеет право заводить детей, и то, что у Стайлза скоро появится Клаудия, означает для Скотта и Эллисон, что они этого счастья окажутся лишены. - Я никогда не хотел быть вожаком, - сказал Дерек то, что Стайлз слышал уже много раз. - Их истинный вожак - Скотт, который еще не знает об этом, потому что не готов. Я уйду, как только он заявит свои права. - Питер тоже уйдет? - спросил Стайлз. Питер не присягал на верность Скотту, он принял лишь Дерека своим вожаком, и нельзя было забывать о том, как Питер на самом деле терпеть не может ликанов, считая их полукровками и недостойным сбродом. Он и Джексона терпел лишь потому, что не хотел снискать на себя гнев Стайлза, велевшего ему быть хорошим отцом и хорошим мальчиком и не расстраивать его, если он не готов встретиться с последствиями. Раз уж Питер родного сына принять не смог, что уж было говорить о Скотте, который вообще был ему никем. - Уйдет. Он по своей натуре волк-одиночка. Ему не нужна стая, чтобы чувствовать себя комфортно, - ответил Дерек, как есть. - А что будет с Лидией? Дерек тогда ничего не сказал. Стайлз решил, что он просто не знает ответа, но сейчас, увидев, как она подключилась к работе Калена, как целенаправленно вникает во все тонкости искусства кастодианов, он не сомневался, что она захочет стать преемницей Калена, а Кален, слишком уставший от всего, что успело выпасть на его короткий век, с радостью уступит ей свое место. Скотт станет вожаком, Лидия - кастодианом их новой стаи. Эллисон как-нибудь порадует его и Клаудию, родив замечательных малышей, и все у них будет хорошо. А Стайлз останется со своим Дереком. Люцианом. Питером. Легионом. И он не видел ничего ужасного и катастрофичного в том, как складывается его судьба. Учитывая все то, что он знал, для него это было лучшим исходом. Стайлз вспомнил об отце. Вздохнул. Джону не понравится, когда он скажет ему, что уходит, возможно, навсегда. Но у Джона теперь была Мелисса. И с ним останется Скотт, который за то время, что они росли вместе, давно успел стать ему вторым сыном. Наверное, Стайлзу будет больно и грустно расставаться с привычной жизнью, но подумав о том, как он вернется домой и попробует жить как прежде, он понял, что не справится. Мирча был прав. Невозможно остаться прежним, нельзя остаться в стороне, обладая знанием, от которого зависят жизни миллионов, неважно, оборотней или людей. У него было много возможностей остановиться, передумать, повернуть назад, но он не воспользовался ни одной из них. Теперь все, что он мог, это продолжать двигаться вперед, но не уповая на милость богов, которых не существует и никогда не существовало, а полагаясь на себя и тех, кому он верил и в ком был уверен. Вместе они со всем справятся, преодолеют любые трудности. В этом он не сомневался. *** В темной комнате гостиничного номера никого не было. Стайлз, устало скинув рюкзак у входа, вяло разулся. Он не стал включать свет. Голова болела. Придерживаясь стены, он побрел на кухню, без особого энтузиазма думая о том, что нужно что-то поесть, потому что ребенку надо полноценно питаться, получая все необходимые ему для развития вещества и микроэлементы, но замер, услышав шум воды из ванной комнаты. Дерек вернулся? Взявшись за ручку и опустив ее, Стайлз открыл незапертую дверь в ванную и сразу зашел, чтобы не дуло. Прислонившись лопатками к двери, он стоял и смотрел на Дерека, отмокавшего под сильным напором в запотевшей душевой кабине. На лице сама собой появилась томная улыбка от вида всех этих блестящих, покрытых капельками воды, напряженных мускулов. Он мог бы вечно смотреть, как от глубокого дыхания сокращаются кубики пресса и играют развитые мышцы на полусгорбленной спине. Дерек стоял, опершись предплечьем одной руки о стену и опустив на нее голову. Стайлз не сомневался, что тот узнал о его приходе еще до того, как парень поднялся по лестнице на этаж, но продолжал делать вид, что он в номере все еще один. Стайлз понимал, что Дерек устал - не меньше, чем он сам, и, может, Стайлз был бы и рад быть неутомимым супер-героем, но он никогда им не был. Он был самым обычным человеком, несмотря на какие-то до сих пор непонятные псионические способности, а Дерек вовсе не был сверхволком, и хотя его спина восстановилась и раны затянулись, усталость, исходившая от его понурой фигуры, буквально витала в воздухе. Не желая портить момент, Стайлз рассматривал Дерека, пока ему это позволяли, и его взгляд неосознанно блуждал по шикарному мужскому телу, один вид которого вызывал внутри сладостный трепет. Широкие плечи, упругий живот, узкая талия, этот потрясающий свод спины от мощного плечевого пояса к крепкой и небольшой заднице, переходившей в мускулистые и сильные ноги. Полуосознанный взгляд Стайлза, перемещавшийся от внушительных бицепсов до напряженных икроножных мышц, несмотря на все великолепие тела Дерека неизменно возвращался к черной блядской дорожке, тянувшейся вниз от его пупка, перераставшей в волосы на лобке и плавно огибавшей член. Его Стайлз не видел за бедром, но помнил, как он выглядит, в малейших подробностях. Он был влюблен в каждую часть Дерека, в каждую мельчайшую деталь его тела, и он никогда и ни к кому не хотел прикоснуться так сильно, как к своему волку. Но терпел, заняв место безучастного наблюдателя. Ему не хотелось тревожить Дерека сейчас, тому нужно было время, чтобы прийти в себя, и раз он до сих пор не поднял головы на него, значит, Стайлзу нужно подождать. Сложно было сказать, когда он, человек, привыкший ориентироваться лишь на речь и скудное невербальное общение, научился всем премудростям языка тела, которым пользовались животные и верусы в их числе. Наверное, не могло быть иначе: если бы Дерек не научился подстраиваться под него, а Стайлз - под волка, долго их брак бы не протянул. В любых отношениях нужно уметь идти на уступки и искать компромиссы. Нельзя всех и весь мир грести под себя в стремлении получить то, что хочется, и желательно, конечно же, немедленно. Стайлз мог сколько угодно мечтать об «удобном» Дереке и хаять его за упрямство и твердолобость, но будь Дерек кем-то другим, а не самим собой, Стайлз вряд ли смог бы полюбить его так сильно. Противоположности притягиваются, верно? Дерек медленно выпрямился и обернулся на Стайлза через плечо. Отросшие волосы прилипли к его лбу, и струи воды стекали по бровям и ресницам, скрывая взгляд, но Стайлз знал и так: Дерек рад его видеть и не хочет, чтобы он уходил. Так что, не став снимать одежду, потому что сил на это уже не было, Стайлз прошел босиком по теплым половым плитам к кабинке и, отодвинув стеклянную раздвижную дверцу, зашел внутрь. Места здесь на них двоих было более чем достаточно. Хоть отель и был старым, но соблюдал все европейские стандарты, поэтому кровать - трехместная, а в душевой кабинке спокойно могли мыться четыре человека, не мешая друг другу. Дерек не повернулся к нему. Стайлз, встав в полушаге от него, скрываясь за его широкой спиной от воды, которая все равно попадала в лицо, протянул руку и мягко погладил изображение трискеля между сведенных лопаток. Зная теперь, что обозначал этот символ и кому он изначально принадлежал, Стайлз переосмыслил свое к нему отношение. Раньше для него это было лишь бессмысленным узором, а от любых разговоров Дерека о своих богах хотелось сбежать куда подальше, но теперь все изменилось. «Боги» стали частью их жизни, а трискель стал частью Дерека, без которой Стайлз уже не мог его представить. Если бы он сейчас касался чистой, не испорченной кожи, он бы ощущал, что чего-то не хватает. Но несмотря на серьезные повреждения, татуировка восстановилась вместе с тканями, и Стайлз был этому действительно рад. Как рад видеть Дерека живым и невредимым. Скользнув руками вниз по его спине к бокам, он обхватил его сзади за живот и прижался к спине, закрыв глаза, чтобы льющаяся сверху вода не попадала в них. Дерек не шелохнулся, но расслабился в руках Стайлза, и тот заулыбался, чувствуя ответную улыбку мягким щекочущим теплом на коже. Время остановилось. Больше не было никакого враждебного мира, не было никаких людей и оборотней, никуда не нужно было бежать, никого не надо было спасать. Остались лишь Стайлз и Дерек, одни на всем белом свете. И чувство долгожданного уединения опьяняло, как дорогое, полное соблазнительных ароматов и игристых оттенков вино, мгновенно ударившее в голову уже после первого робкого глотка. Стайлз крепче сжал руки, его почти трясло от осознания того, что Дерек, живой, теплый, настоящий, был здесь, рядом с ним, и Стайлз мог обнимать его, целовать в спину и отчаянно дрожать, давая выход пережитому стрессу. Он мог больше ни о чем не думать и ни о чем не беспокоиться: хотя бы эти несколько минут, что они были наедине. Дерек мягко высвободился из его рук, чтобы повернуться к нему лицом, и Стайлз поднял на него голову. Впервые ему не хотелось ничего говорить. Просто молчать. И смотреть в эти прекрасные зеленые глаза, обрамленные стрелками слипшихся ресниц. За одни только глаза он уже готов был продать душу, но его взгляд невольно соскользнул по хищному с тонкими крыльями носу к плотно закрытым губам, и, подняв руку, он провел по ним большим пальцем, собирая и растирая капельки воды. Дерек наблюдал за ним, ничего не делая, но он не был безучастным: это было частью игры, которую он поддерживал, позволяя Стайлзу прикасаться к себе и делать с собой все, что тот пожелает. - Я как во сне... - прошептал Стайлз, вновь заглядывая Дереку в глаза. - Все еще не верится, что все закончилось... на какое-то время. Что мы оба стоим сейчас здесь. Оба. Все еще не верится... Взгляд Дерека еще больше смягчился. Едва заметно улыбнувшись, он потерся носом о ладонь Стайлза и поцеловал его в запястье, пустив целую волну мурашек по телу замершего и переставшего на миг дышать парня, зачарованно глядевшего на него во все глаза. - Ты справился, - Дерек положил свою большую и горячую ладонь на шею Стайлза, погладив большим пальцем россыпь кокетливых родинок на его щеке. Стайлз сглотнул шумно, чувствуя, как даже от этого малейшего прикосновения, теплого и невинного, его уже ведет и голова начинает еще больше кружиться. Второй рукой Дерек крепко обхватил его за поясницу, не дав стечь на пол: он как чувствовал, что самостоятельно на ногах Стайлз уже стоять не в состоянии. - Прости, что не верил в тебя. Стайлз моргнул, не сразу поняв, что услышал. Слова Дерека звучали странно и как-то неправильно. - Без тебя я бы не справился, - убежденно произнес он, не повышая голоса и почти шепча. - Прости, что не доверился тебе с самого начала, - он признавал свою главную ошибку. Им нужно было поговорить. Все обсудить. Принять решение вместе. А не бодаться друг с другом, как два упрямых барана, причиняя этим лишь незаслуженную боль и при этом испытывая ее самим. Дерек всегда был слишком прямым, и это Стайлзу следовало научиться быть более гибким. Он хотел Дерека сломать, и ему было ужасно стыдно за то, как он вел себя с ним, а тот сейчас смотрел на него такими добрыми и ласковыми глазами, словно ничего и не было. И Стайлз бы разрыдался на его груди, если бы мог, но сил не осталось даже на слезы. Дерек подавил тяжелый вздох: - Не льсти мне. Ты прекрасно справился бы и без меня, - Дерек с самого начала отстранился от Стайлза и его безумной затеи и не отрицал этого, так что его заслуга в том, что они выжили, была минимальной. Пара ран и травма спины - все это пустяки по сравнению с тем, через что Стайлзу пришлось пройти в одиночку. - Неправда, - выдохнул Стайлз и не смог больше держать это в себе: - Сначала... - он не знал, как начать и как правильно подобрать слова. - Сначала я злился на тебя, на себя, все время злился, и ты все время оказывался крайним, и моя злость помогала мне двигаться вперед, невзирая на все трудности, когда хотелось просто рухнуть на землю и зарыдать. А потом... - слова давались все тяжелей. Стайлз уже пережил все это, пропустив через себя, но отголоски эмоций и чувств не исчезли бесследно, и взывать к ним, оживляя болезненные воспоминания, все еще было слишком больно. - Потом мной двигала любовь к тебе... Если бы я потерял тебя, эта борьба стала бы для меня бессмысленной. Ну вот, он сделал это. Расставил приоритеты. Как бы сильно он ни желал любить Клаудию, она все еще оставалась эфемерным образом, плодом внутри его тела, и если бы не Дерек, ее бы никогда не было. И он хотел ее, потому что она была живым олицетворением их любви - ее коалесценцией, слиянием, сосредоточением, союзом, продолжением их любви и их обоих, чем-то новым, совершенным, интегрировавшим в себя саму их суть. Клаудия была зачата в любви и будет рождена в ней, и ее появление на свет не сделает чувства Стайлза к Дереку менее сильными и яркими. Напротив, ему казалось, он будет любить волка перед собой еще сильнее, когда тот подарит ему это чудо - их маленькую дочь. Пришла очередь Дерека говорить, но он никогда не умел обличать свои чувства в слова, поэтому лишь произнес: - Я слишком боялся тебя потерять, - и это было извинением. Стайлз какое-то время назад искренне недоумевал из-за того, как легко Дерек согласился завести ребенка. Он до сих пор себя-то считал неготовым к тому, чтобы стать родителем, а у мужчин с этим вообще всегда было плохо. Стайлз больше не мог себя к ним относить, потому что он в их союзе с Дереком принял роль женщины, самки, если быть точнее, и это сильно влияло на его отношение к себе, своему телу, к Дереку и ко всему, что происходило между ними. Что уж говорить, Дерек его удивил. Обычно, как бы сильно мужчина ни любил женщину, ребенок всегда становился угрозой их личным, интимным отношениям, в которых третий всегда становился лишним. Найти ребенку место между собой и возлюбленной, принять тот факт, что этот ребенок будет любим также, а иногда и больше, - не каждый мужчина до определенного возраста может на это пойти. Но Дерек никогда человеком не был. Для него хотеть детей от Стайлза было так же естественно, как и любить его, и не было никаких сомнений, метаний, ревности и страха. Если бы Дерек повел себя как-то иначе, Стайлз бы никогда не решился сделать то, что они сделали. Черт, а ведь он реально до сих пор еще не осознал до конца, что на самом деле вынашивает ребенка. Ребенка от Дерека, и от одной этой мысли его бросило в дрожь. На одном дыхании он выпалил ответное признание: - Я тоже боялся потерять тебя... - его руки медленно скользнули вниз по бокам Дерека, и худые нервные пальцы чутко огладили малейшие изгибы упругой плоти. Следуя за его ладонями, мышцы под бархатной кожей напряглись, превращаясь в камень, а потом расслабились, и Стайлз целомудренно оставил свои руки на бедрах мужчины. Потянувшись к нему, он ткнулся носом в его колючую щетину и заулыбался. Вода почти смыла все запахи и не оставила вкуса, но он все равно ощущал, как вкусно пахнет горячая смуглая кожа прямо под его губами. Он поцеловал Дерека в шею, долго и вдумчиво, просто наслаждаясь своими ощущениями, прихватил его губами за мягкую мочку уха, переметнулся на щеку, ведя носом вниз, и легко поцеловал в уголок улыбающихся губ. Он слышал лишь свое взволнованное дыхание и бешеный стук сердца в ушах. Мог ли он когда-то помыслить, что найдет человека, которого захочет постоянно видеть рядом? Что будет прикасаться к нему, не испытывая страха, неловкости или отвращения, и всем телом и сердцем желать ответных ласк? Такого человека он так и не нашел. Но зато нашел кого-то намного лучше, и пускай Дерек в глазах других мог казаться коварным и кровожадным чудовищем, для Стайлза он был нежным и мягким плюшевым волком. И если когда-нибудь Дерек захочет навсегда остаться таким, каким его создала природа, и больше не притворяться человеком, Стайлз с легким сердцем примет его решение. Он готов был всю свою жизнь прожить с волком. И все же, черт возьми, он будет чертовски скучать по всем этим мышцам, бицепсам, прессу, поясу Адониса, венам в паху и... Дерек резко выдохнул над его ухом, когда Стайлз обхватил пальцами его член, пока еще мягкий и вялый, но охотно твердеющий от его настойчивых поглаживаний. Рука Дерека устремилась вниз, и, удобно расположив ладонь на ложбинке между ягодиц, он ощутимо надавил пальцами ниже копчика. И в этот момент Стайлз ужасно пожалел, что не разделся перед тем, как залезть в душ, потому что сквозь ткань джинсов и трусов эффект от такого прикосновения был до обиды недостаточным. Недолго думая, Стайлз перестал присасываться к восхитительно горячей и сладкой коже на шее Дерека и припал губами к его ключицам, слизав скопившуюся в ямках воду. Проложив дорожку поцелуев вниз, обтеревшись обеими щеками об упругую грудь и рельефный пресс, он неизбежно опустился перед Дереком на колени, и его глаза оказались на одном уровне с ними - этими сводящими его с ума венами в паху, которые он обожал перекатывать губами и лизать, вдавливая языком в кожу. Почувствовав, как пальцы Дерека сжались на его растрепавшихся волосах, Стайлз поднял на него взгляд, затрепетав от открывшегося ему вида. Нет, лучшего ракурса, чтобы буквально пускать на Дерека слюни, было не сыскать. Дерек глядел на него сверху вниз, прикрыв глаза и томно наблюдая за его действиями, и на его лице было то самое выражение полного осознания собственного превосходства и исключительной желанности, из-за которого Стайлз уже готов был опрокинуться перед ним навзничь и раздвинуть ноги пошире. Блять, нельзя оставаться таким альфа-самцом даже тогда, когда истинную суть прикрывает жалкая человеческая оболочка. - Если это твой способ попросить прощения, то он принят, - хрипло сказал Дерек, и от его насмешливого тона Стайлз вспыхнул, как стеснительная школьница, которой он по многим причинам, включая техническую, никогда не был. Он мог сколько угодно хорохориться и водить бровады, но Дерек на них никогда не велся. Он принимал все слабости Стайлза (и слабость Стайлза к его паховым венам в том числе), и Стайлз в любой момент мог получить его помощь и поддержку. Рука Дерека поощряюще и приободряюще погладила его по голове. Стайлз сощурился. - Я укушу тебя, - пригрозил он на случай, если волк вздумал над ним издеваться, потому что момент для подтруниваний был очень неподходящим. Сочащийся смазкой и стоящий почти вертикально вверх член Дерека, мазавший его по подбородку и щекам, был тому самым ярким подтверждением. - За холку? - Дерек не внял его угрозе, и его тонкий подъеб заставил Стайлза окончательно залиться краской. Не то чтобы он никогда не думал о том, чтобы попробовать быть сверху, просто... Это было сложно объяснить. Логически по крайней мере. Как парень, Стайлз испытывал определенную потребность в том, чтобы сунуть в какую-нибудь дырку свой член и, совершив фрикционные поступательные движения, кончить, но с Дереком такого желания у него ни разу не возникало. Он не сомневался, что волк пойдет ему навстречу: Дерек ради него согласен был на какие угодно издевательства над собой, без сомнений, но Стайлзу это было не нужно. Его естественная мужская потребность совершенно точно с течением времени трансформировалась в женскую, и сейчас, стоя перед Дереком на коленях и увлеченно делая ему минет, он не мог думать ни о чем, кроме как о том, как этот крепкий и толстый член окажется в нем, целиком, по самые яйца, и в ожидании этого все внутри томительно ныло и пылало. Долго терпеть Дерек не смог. Рывком подняв Стайлза на ноги, он сразу же стянул через голову его липшую к телу мокрую рубашку и решительно толкнул к стене, навалившись сверху. Стайлз слабо, но протестующее застонал что-то нечленораздетельное в жадно овладевший его губами рот и, начав было банально сползать по стене, потому что от возбуждения дрожащие ноги не держали категорически, был надежно и крепко зафиксирован ногой Дерека: тот, упершись коленом о стену, усадил парня на свое бедро и занялся его джинсами. Судя по звуку и смутным ощущениям, пуговица сдалась, отлетев сразу же и выстрелив куда-то в сторону, но Стайлз был слишком поглощен несдержанным и развратно мокрым поцелуем, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Его руки жадно и хаотично блуждали по ставшему еще более горячим телу Дерека, и от жара, пара, льющейся сверху воды и чужого языка, не дававшего продохнуть, реальность происходящего помутилась, как и ставшая абсолютно пустой голова. Единственное, о чем Стайлз еще мог связно мыслить, это о том, как поскорее слиться с Дереком воедино и кончить, получив свою порцию физического удовольствия и морального удовлетворения. Вяло реагирующего Стайлза, плывшего и чувствовавшегося себя в точности, как наркоман на грани убойной дозы, развернули. Ему пришлось совершить подвиг, устояв на ногах самостоятельно пару секунд, что с него снимали дурацкие липнущие джинсы, и он удовлетворенно застонал, когда Дерек снова навалился на него сверху, вжимая своим разгоряченным и твердым телом в кафельную плитку на стене. Головка эрегированного члена Стайлза оказалась зажата между ней и его животом, и это было так чертовски приятно, что он инстинктивно потерся о стену, а заодно и о плотно прижатые к его заднице бедра Дерека, зарычавшего ему в затылок. Стайлз только охнул, когда зубы мужчины довольно ощутимо собрали и сжали складку кожи чуть ниже выступавшего шейного позвонка, и всхлипнул, признавая свою полную капитуляцию перед ним, его страстью и настойчивым напором. И даже если бы Дерек сейчас сорвался и засадил ему без подготовки, Стайлз бы рыдал не от боли, а от наслаждения, кончая под ним безудержно. - Дерек... - простонал он, едва успевая сглатывать и жадно хватая раскрытым ртом спертый воздух, которого ему не хватало. Кусать его за «холку» было подло, как удар ниже пояса! Но Дерек, как самец, прекрасно знал волшебное местечко, воздействие на которое без труда расположит к нему даже самую строптивую самку, какой Стайлз бывал и без ПМС. - Так нечестно, - захныкал он. Он-то хотел, чтобы это Дерек дрожал, стонал и с ума сходил, пока он ему отсасывает, принося наслаждение, а в итоге оказался зажат у стены под возбужденной тушей и уже сам с ума сходил в предвкушении так необходимого ему сейчас продолжения, ведущего к жизненно необходимой разрядке. Дерек снова просунул колено между его ног, раздвигая их, и позволил Стайлзу опуститься на свое бедро. Тот сел очень вовремя, потому что сразу два пальца мужчины оказались в нем по третью фалангу, - прижатый к кафелю и лишенный возможности закусить ткань он сжал в зубах свое запястье, чтобы хоть как-то контролировать себя, свои порывы и позывы. Но долго сдерживаться у него не вышло: боль в том месте, где зубы Дерека оставили на нем свой отпечаток, сливалась в сладкой истоме с методичными и ритмичными движениями его пальцев, и Стайлз знал, что, даже если он сейчас начнет скулить, что ему больно, Дерек не остановится и не сбавит обороты. Он возьмет его так, как ему хочется, и будет трахать так, как ему захочется, и все, что Стайлз может, это быть хорошим мальчиком и не мешаться. И он никогда не признается даже себе, как его чертовски заводит подчиняться Дереку. Стайлз сначала инстинктивно, а потом целенаправленно начал тереться промежностью о бедро Дерека, насаживаясь на его пальцы и сладко вздыхая всякий раз, как те дотягивались до нужной точки внутри. Дерек глухо порыкивал ему на ухо, почти грубо целуя в шею, и толкался внутрь него жестче, растягивая быстрее, чем следовало бы, и завтра Стайлз наверняка будет дуться на него из-за боли в причинном месте, но сейчас он был весь, с головы до пят, охвачен пламенем яростного желания бурного соития, и малейшее прикосновения Дерека к нему походило на разряд электрического тока, прошибавший насквозь до самого нутра. Стайлза отпустили, подвинули, крепко взяв за бедра и, положив руку на плечо, наклонили. Стайлз податливо прогнулся в пояснице, отставляя зад и шире разводя ноги, и ухватился обеими руками за душевую стойку, достаточно надежно прикрепленную к стене, чтобы использовать ее как опору. Дерек вошел в него медленно, плавно, одним слитным и уверенным движением, и скулеж Стайлза и спазм неготовых принять его мышц не заставили его остановиться. Он сразу же начал двигаться, выходя на полную длину и устремляясь внутрь до основания, так что его член целиком скрывался из виду за украшенными брызгами сочных родинок, напряженными ягодицами Стайлза, которые он раздвигал, чтобы лучше видеть, как натягивается до предела тонкая розовая кожица, плотно облегавшая его член. Если бы не вторая рука Дерека, державшая его под животом, Стайлз бы точно уже рухнул на пол, но деваться ему было некуда. Прижавшись пылающей щекой к спасительно прохладной кафельной стене, он покачивался в такт толчкам, держа глаза закрытыми. От мягких поглаживаний большого пальца Дерека по шее сзади хотелось плакать от переполнявших его ощущений: животной неумолимой страсти и невероятно человечной нежности. Дерек нежно гладил его, держа за плечо, и в этом был весь он: он мог сколько угодно вести себя, как доминантный и агрессивный самец, но в крошечных деталях скрывалась его суть заботливого и преданного своей паре партнера. Стайлз никогда не боялся, что его травмируют или убьют. Его доверие к Дереку и в обыденной жизни, и в интимной было безграничным. Боль начала стихать. Усиливавшееся от трения удовольствие неумолимо нарастало. Стайлз не мог подмахивать, едва держась на скользком полу на мысках ног, поэтому только угодливо раскрывался для Дерека, не мешая ему двигаться. Освободив одну руку, он крепко ухватился за его бедро, направляя в себя и притягивая ближе, еще ближе, и сладко содрогаясь от каждого смачного шлепка голых мокрых тел друг о друга и постыдно возбуждающих хлюпающих звуков его растянувшейся дырки, которые не мог заглушить даже шум льющейся сверху воды. Подступающий с каждым толчком оргазм уже щекотал нервы и кончики пальцев, Стайлз нетерпеливо кусал губы, дыша через раз, словно боялся его спугнуть, если сделает что-то не так, и за секунду до того, как движения Дерека подстегнули бы его организм, превысив сопротивление нервной системы к постоянному раздражителю, Дерек из него вышел. Ничего конкретно подумать или сделать Стайлз не успел: слишком сосредоточенный на своих ощущениях, он не сразу вообще понял, что произошло. Дерек утянул его за собой вниз, сдернув с вешалки большое махровое полотенце, и уложил Стайлза поверх него на пол. Вода теперь попадала ему на грудь, и мелкие брызги холодили раскрасневшееся лицо. Едва только дотянувшись до опустившегося следом Дерека, он сразу же схватил его обеими руками и властно притянул к себе, обхватывая ногами за талию, чтобы тот наверняка никуда больше не делся. Лежать на твердом полу было не очень приятно, полотенце кое-как смягчало дискомфорт, но Дерек почти сразу подложил одну руку ему под голову, а второй подхватил под попой, приподнимая ее, и снова вошел в него. Стайлз совершенно развязно и бездумно застонал в его губы, нетерпеливо целуя их, кусая, вылизывая и посасывая, и ему хватило меньше десятка секунд, чтобы вернуться на покинутую финишную прямую и кончить. Он исполосовал ногтями всю зажившую напряженную спину Дерека, пока тот с остервенением вколачивался в него, наплевав на необходимость сдерживаться из-за хрупкости человеческого тела, и почти сразу, едва успев отдышаться, Стайлз вновь выгнулся и содрогнулся под ним. Второй неожиданный оргазм, еще ни разу не случавшийся с ним так быстро, оказался почти болезненным из-за не успевшей спасть чувствительности всего тела, особенно заднего прохода, и до того момента, как Дерек не остановился, получив свою заслуженную награду, он едва соображал, что происходит, не выказывая никакого сопротивления, когда должен был. Изначально у них была некая договоренность относительно того, насколько Дерек может злоупотреблять его телом, и Стайлз, прикалываясь, даже придумал стоп-слово, как в старой доброй БДСМ игре, но обычно ни до чего серьезного у них дело не доходило: насколько бы сильно Стайлзу ни срывало крышу, а Дереку ни отказывали последние тормоза, в их тандеме последним оплотом здравого смысла всегда был и оставался волк, банальные инстинкты которого никогда бы не позволили ему причинить умышленный вред своей паре или же довести ее своими действиями до грани выдержки и болевого порога. Но в этот раз что-то определенно пошло не так. Стайлз не мог утверждать наверняка, мерещился ему запах крови или нет. Но больно не было. Потянувшись, он прижался губами к побежавшим по плечу Дерека черным змейкам выступивших под кожей вен и, повернув голову, смазано поцеловал его в колючий подбородок, расслаблено лежа под ним и переводя дыхание. Несмотря на чудеса волчьей магии, задница все равно горела. Смазки определенно оказалось недостаточно для подобных экспериментов, еще и вода слюну постепенно смыла. Ладно, он выжил, и ему грех было жаловаться. Дерек все еще был в нем, и Стайлз не спешил просить его выйти. Он перебирал его мокрые волосы на затылке, а второй рукой скользил по спине, следуя за струями мерно льющейся сверху воды. - Вот теперь я точно проснулся, - сипло произнес он, устав молчать, и Дерек как-то нервно усмехнулся ему в шею. - Хочу в кровать. И продолжить. - Стайлз... - Дерек попробовал побыть благоразумным и ответственным, но парень увлеченно присосался к бьющейся жилке на его шее, и выдержки Дерека заметно поубавилось. - Ты завтра же ходить не сможешь. - Вот и отлично. Будешь носить меня весь день на руках, - пробормотал Стайлз, не отрываясь от сладкой горячей кожи. - Манипулятор. - Супрессор. Не принижай мое достоинство. - Как пожелаете, мой повелитель. Стайлз глухо хихикнул, донельзя довольный тем, что Дерек ему подыграл, и заурчал ему на ухо, желая зацеловать его всего и не отказывая себе в этом маленьком безумном удовольствии. В ванной они выключили только свет и воду, а на кровать завалились мокрыми, не потрудившись вытереться. На такие глупости не было времени. И хотя Стайлз знал, что утром их не прервет стрельба или взрывы и новый день они встретят с чистым и спокойным небом, он настолько истосковался и соскучился по Дереку, что не мог им насытиться. И насколько хватит возможностей его тела, он будет любить его до тех пор, пока не отрубится от усталости - неважно, сколько времени это займет. Теперь у них было все время этого мира, чтобы любить друг друга.