Треугольники

Настроение по возвращению в Питер не лучшее. Тренировка прошла в рабочем режиме. Белов знал, что Катя уезжает, и ни о чём меня не спрашивал. После я сразу поехал домой, где меня, оказывается, ждали. У дома прогуливался Вадим, Сашин бывший. Почему я решил, что он ждёт меня, может он за Сашей? Но так подсказывала интуиция, я не ошибся. Вадим поспешил ко мне, и теперь я мог его разглядеть. Ничего примечательного в нём не было, обычный парень. Чуть ниже меня, одетый в джинсы и стеганую чёрную куртку, руки держал в карманах, хмурил лоб, нос слегка крючковат. Мне показалось, что он на несколько лет старше Саши. — Максим, — он подошел ко мне, и словно не зная, здороваться со мной или нет, — слушай, как мужика тебя прошу, оставь Саню в покое, не за чем ей снова встречаться с женатым, — сказал Вадим. Я удивился такой просьбе. Мне это показалось даже наглым. Ведь Саша об этом разговоре не узнает. И вряд ли узнает. Если только я ей не расскажу. Я на секунду завис, не зная, что выдать в ответ. С одной стороны — Вадим прав, а с другой в голове уже постукивал колокольчик моего эго: «с какой стати я должен оставлять Сашу в покое, если она сама ко мне тянется». — Это должна решить Саша, тебе не кажется? — спросил я, — здесь не только от меня зависит. Я надеялся, что он не знал, на каком уровне находятся наши с Сашей отношения. Да и откуда ему знать? Это странно, что я цеплялся за Сашу. Хотя сам при этом обозначил границы дозволенного. А ещё мне не нравилось, что он называл ее Саней. Мне больше по душе Саша или Александра. — Согласен, да. Она хотя бы знает, что ты женат. А я ей год голову морочил. — Сколько? — удивился я, — что же ты от неё хочешь теперь? — Только сейчас понял, каким дураком был. Жена у меня больше, чем я зарабатывала, потому и не уходил. Это сейчас я исправил своё положение. Вот и разбежались, она другого нашла. А Саня… Саня очень замечательная, — сказал он, — не ломай ей жизнь. Я чуть не сказал, что мы только друзья, хотя подсознательно понимал, что уже не совсем только. Да и нечего ему знать, как всё обстоит на самом деле. — Саша тебе зачем? Вернуть её хочешь? — спросил я и насторожился. — Думал, сначала, попытать счастья, если она одинока, — честно сказал Вадим. Здесь мне следовало бы сказать обратное и подумать немного головой, меня даже не оправдывает то, что я после ссоры с женой. Что-то во мне говорило: «не отпускай её, по-крайней мере, к нему». Я не доверял Вадиму. Саша просила ей помочь, чтобы Вадим её оставил. Может быть, это тому причина. — Она не одинока, — уверенно сказал я. Он с сожалением хмыкнул. — Прав я был насчёт грабель. Бедная Санька. Но я ещё с ней увижусь, — сказал Вадим, развернулся и ушёл. Да уж. Катя с Романовым в командировку уехала, у Саши тут бывший нарисовался. К чему все это. С такими мыслями вернулся домой. Зайдя в квартиру, немного обалдел от запаха чего-то вкусного и жареного. Катя же… не может. Мама, точно. Как я забыл, что она приехать должна, у неё есть ключ. — Мам, ты? — спросил я, бросил хоккейную сумку в коридоре и снял кроссовки. — Привет, мой хороший, — она прошла в коридор и обняла меня. Мама у меня прекрасная женщина*. Все удивляются, как она везде успевает. И семье время уделять, за нашей собачкой призеркой ухаживать и побеждать на выставках, и бизнес вести. Её рекламному агентству в августе минуло уже десять лет. Занималась бизнесом и в конце восьмидесятых — начале девяностых, но, как рассказывала — дальше фарцевания у неё не пошло. Родился я, и стало не до этого. Отец — мелкий политик. Был главой одного из городских районов и мог в ту пору нормально обеспечивать семью. А вот когда уже у меня стало что-то получаться в хоккее, то при помощи хороших знакомых и основала своё дело, получив ещё при этом образование, которого до этого не имела, родила меня в девятнадцать лет. Отец к тому времени вернулся к своей первой профессии — преподавателя, у власти удержатся не смог, однако, хорошие связи у него сохранились. — Привет, — обнял её в ответ. Никогда не стеснялся маминой ласки. С родителями у меня замечательные отношения. С отцом как близкие друзья, а мама… Ну, это мама. Кстати, именно она предложила отдать меня в хоккейную школу, так как кто-то из детей ее подруг уже там занимался. — Мне Катя звонила, грустная, говорит, вы поругались, — мама посмотрела на меня, — ох, погоди, переверну котлеты. Мы прошли на кухню, я сел за стол и вкратце пересказал ей историю нашей московской встречи, которая и обернулась в ссору. — Ну вот и что мне делать? Знаю, я дурак. Я уже даже расписание свое посмотрел. Но там очень плотный график — игры через день, мне к ней не вырваться, но очень хочется. — Понятно, почему она обиделась. Девушки очень не любят, когда значимость их работы занижают. Если бы ты сказал как-нибудь по-другому, то она бы поняла, — сказала мама, — рано или поздно ей все равно на время придется оставить работу. — Да, я наверняка был слишком самоуверенным эгоистом, — сказал я, вспоминая наш с Катей разговор, — но мне не нравятся эти длительные командировки. Точнее эта длительная командировка. И я всё просил переехать Катю в Петербург. Неужели это так сложно? — Кому-то легко, — вздохнула мама, — кому-то сложно. И ты тоже надолго уезжаешь с командой. — Но не на месяц же! Только раз в году, на сборах, — парировал я. — А ты думаешь, у Кати они так часто будут? Ты, по-моему, зря переживаешь. Пусть поработает пока, опыт наберёт, а там видно будет, — сказала мама. Я улыбнулся. Мама положила мне жареной картошки с котлетами. Все-таки простая домашняя еда, приготовленная мамой, это так здорово! — С Катей помиримся, конечно, — сказал я и вспомнил о Саше. Все сложнее и сложнее. **** То ли установка у Северстали на игру была такая, то ли так совпало, но к середине матча нам пришлось играть в 2,5 пары защитников. А началось всё с того, что выбили Юдина, его вскрик и нас с Беловым вздрогнуть заставил, столкновение произошло рядом со скамейкой СКА. Наши парни помогли ему подняться и уйти в раздевалку. Это открыто, нагло, и некрасиво. Я даже видел, как два игрока Северстали, причастные к эпизоду, били друг другу краги. С какой стати они так радуются? Это же глупо. Если бы я был на льду в тот момент, то непременно кинулся бы в драку. Зато потом в игре, когда мы с ними сталкивались, пытался задирать их, отбирая шайбу у борта, как следует впечатывал их в борт. Но все в рамках правил. Во втором периоде Яковлева удалили до конца матча, и Слава какое-то повреждение получил. Мы выиграли, с хорошим счетом. И это особенно приятно. После матча в раздевалке Динар рассказывал Егору Рыкову о том, что в прошлом сезоне Юдин был участником эпизода, где пострадал их игрок, и якобы это месть. Я рядом собирал свои вещи в сумку и слушал рассказ. — Вот дебилы, — сказал я, — видел, как они там радовались и крагами стучали, когда Юду выбили. И еще думал, чему. Вот как, оказывается. Мы уже выходили из раздевалки, когда нос к носу столкнулись с этими же череповецкими хоккеистами. Они, возможно, слышали часть нашего разговора, так как смотрели на нас несколько озлобленно. Остановились. Хотели пойти дальше, но Динар сделал шаг вперёд. — Кхм, объяснить ничего не желаете? — По-моему, вы всё без нас прекрасно знаете, мы слышали ваш разговор. И, мы думаем, здесь извиняться никто не должен, раз вы сами помните, за что. — Умные такие? — Рыков было кинулся вперёд, но Динар его остановил. — Эй, что у вас тут? — к нашей компании подоспел Ковальчук, — осмотрел нас и повернулся к череповчанам, — повезло вам, что с Юдой ничего серьезного. Но, мужики, мстить на льду — последнее дело. Лучше бы шайбы нам забрасывали. — Ещё увидимся, — сказал один из игроков, и они пошли к выходу. — По домам, ребят, отдыхать, — сказал нам Илья. — Так точно, капитан, — отозвался Динар, — но я бы им кое-что все-таки бы да начистил. — А я тебе бы помог, — сказал я. — Ну, всё, прошёл момент, — кивнул Илья, — Нам у них ещё в гостях играть. — Да уж, — вздохнул я. Что поделаешь, и такие игроки в хоккее попадаются. По дороге домой пытался позвонить Кате, но она вне зоны доступа. И мне это не нравилось. **** За день до выезда, вечером, после того, как проводил маму, встретился с Сашей. И подумал, что эти дни мне её очень не хватало. Усмехнулся про себя. После ссоры с Катей особенно хотелось увидеть Сашу, но мы не встречались, словно кто-то сверху мне говорил: остынь сперва. Саша шла навстречу мне и несла тяжелый мольберт через плечо, а в руках держала пакет. — Привет, давай помогу, — я взял у неё мольберт, — ты рисуешь что ли? — Пишешь, — на автомате поправила Саша, — и не я, брат, он приехал на практику и забежал ко мне в гости на работу. Но сейчас к друзьям на дачу поехал, попросил ко мне занести всё. — Ну просто неделя визитов родственников из Череповца, — улыбнулся я и пояснил, — ко мне мама приезжала. А еще бывший Сашин разговаривать приходил, подумал про себя. — Это здорово, я теперь туда не скоро поеду, возможно на Новый год. — Работа, понимаю, — сказал я, — даже не уверен, что на Новый год получится, только когда играть против них приедем. — А еще сегодня с друзьями на финский залив собирались, но написали, что не смогут. Жаль, — вздохнула она. — Так давай я тебя отвезу, — не думая, сказал я. Саша удивилась моему предложению, но согласилась. А я обрадовался, что она не отказалась. Мы приехали к Финскому заливу. Я давно тут уже не был. По пути так удачно на радио выпала песня группы Сплин: «и звёзды падают на ворот, и ковш на небе перевёрнут». Вот только бутылки виски не хватает, но пока нельзя. Да уж ладно. Краем глаза смотрел на Сашу, как она шевелила губами под песню, знала текст наизусть. «И мы сидим с бутылкой виски, и ты мои читаешь мысли…» — Приехали, — вышли из машины, я оставил её на стоянке, и мы с Сашей отправились к берегу. Погода радовала. Лето закончилось, но тёплые деньки ещё стояли. Хоть и обманчивые, ветер с залива дул холодный. И заход солнца с каждым днём все раньше и раньше. Даже посмотрел перед выездом, что сегодня он в семь часов вечера. Небо уже постепенно окрашивалось в красно-синие тона, как цвета нашего клуба. — Посмотрим закат? — спросила Саша, я кивнул. Она прогуливалась по берегу и всматривалась, приложив ладонь ко лбу, на Питер вдали, с его огнями и корабельными кранами. Наклонилась к воде и провела по ней рукой. Я поспешил к ней, огибая эти странные полуостровы из песка, омываемые водой залива. — Простудишься же снова! Только поправилась, — Я накинул свою толстовку на её легкую клетчатую рубашку. Сам остался в одной футболке. С ума сошла так одеваться! Хотя после обеда термометр показывал больше двадцати градусов. — Вода теплая ещё, — улыбнулась она. — Шутишь, да? Обнял её, так тепло стало, не смотря на прохладный ветер. Но она всё равно через несколько секунд отстранилась от меня, помня о том, что нельзя. Вот только обоим нам хотелось другого. В этот момент нам хотелось поцеловаться, забыв обо всём остальном мире, потому что здесь и сейчас нас только двое. Я наклонился к Саше и прижался к её тёплым губам, обнимая за талию, чтобы она подалась ближе ко мне. Границы, возведенные мной, рушились по кирпичику.