Треугольники

Мама пробыла у меня недолго, пару дней, она убедилась, что Саше можно доверить меня, «своего драгоценного ребёнка». Мама и Саша прекрасно ладили, и это меня очень радовало. Для родителей мы всегда дети, мы вечно молоды, пока они живы, даже если уже и сами становимся родителями. — Макс, у меня не очень хорошие новости, — сказала Саша, после того, как полчаса с кем-то разговаривала по телефону. Она не выходила из палаты, отошла к окну, но часть беседы я слышал, и кажется, уже догадывался. — Что случилось? — спросил я. — Мне нужно ненадолго вернуться в Питер. На работе без меня никак, сроки проекта горят, и научному руководителю нужно показаться, что жива… Я неглубоко вздохнул, как же неудобно в этом фиксаторе, во всю полноту груди не набрать воздуху, когда хочется. — Я бы тебя не отпускал, но не могу. — Да я бы тоже не уезжала, твоя мама мне тебя доверила, а я… — Ты из-за этого переживаешь? Я видел, как лицо Саши изменилось, стало серьёзным и грустным, и эти непроизвольные морщинки на лбу, она порой сама не замечает их. — Да, просто очень неудобно перед твоей мамой. Мы с ней на удивление так сошлись. — Ты мне так и не рассказала, как ты это сделала? — напомнил я ей. Саша смущенно улыбнулась. У неё на телефоне тихо играла музыка, которую мы слушали, пока ей не позвонили. Снег. Ночь. Что-то случилось Там, где ты помолилась О нашей любви, что не предавала О нашей любви, что так долго искала Дождь. Ночь. Спит воскресенье, Всё здесь ищет спасенье. Едем до мая, где площадь Сенная Пляшет у края, хрустального рая — Ну, тут скрывать нечего, просто она увидела, что я к тебе чувствую. — И что ты ко мне чувствуешь? — спросил я с хитрой улыбкой, хотя и без того знал ответ. Саша наклонилась ко мне и поцеловала меня, долго не хотел её отпускать, пока не понял, что иначе кислород закончится. Ты, я — всё получилось Я, ты — окно не случайно. В нашей любви, что, нет, не изменилась Не всё так печально На площади в чайной Свет лет — дело к закату Да, нет время к рассвету Секунды в ладонях следят за глазами Кто там за нами, кто танцует за нами Любовь не пропала, любовь не пропала, Немного устала, но не пропала* — Такой ответ устроит? — с предыханием спросила Саша. — Вполне, — улыбнулся я, — когда уезжаешь? — Сегодня вечером, но до твоего дня Рождения я вернусь. У меня уже даже кое-что для тебя есть, — сказала Саша. — Оставляешь с интригой в одиночестве, коварная женщина. — Такой ты меня ещё не знал,  — Саша просияла. О, это точно, не знал. Какие сюрпризы мне ещё с ней предстоят? — Езжай, не волнуйся. Хотя мне тебя будет очень не хватать. *** — Привет болеющему, — в палату ввалились, а по-другому и не скажешь, мои друзья-сокомандники: Кови, Женя Дадонов и Хафи. Илья принёс сумку с ноутбуком. Наконец-то, хоть не буду помирать со скуки. — А ты видел, как мы Динамо в отпуск отправили? — спросил Хафи, — за Беловым последнее слово. — Ка-а-ак? — протянул я, — мне не на чем смотреть было. Вот, Илюха только сейчас принёс. Но так и надо, только вы как-то задержались с ними расставаться. — Ну прости уж, — сказал Женя. — Это Саша ещё позавчера передала. Мы думали, раньше получится привезти. Не было возможности выбраться, — ответил Кови. Судя по всему, ребята уже в курсе всего. Мне так даже проще. Ну и да, они же видели Сашу в больнице. — Тут ЦСКА ещё уставшие и злые. Уступали ноль-два, выиграли три игры подряд, потом опять уступили, но в седьмом одержали победу.. А у нас народ уже всерьез в Ярик собирался, кто-то даже билеты хотел покупать, хотя я друзей отговорил: ждите конца серии, москвичи ещё скажут своё слово, — рассказал Хафи. — Ну, победим московских то в этом году? — спросил я. — А у нас иного варианта нет, — сказал Илья, — Кстати. Кови достал телефон и показал мне фото нашей домашней раздевалки, где висел мой хоккейный свитер с номером «семьдесят три». Всегда с командой, чтобы ни случилось. В груди приятно кольнуло, я улыбнулся. — Что врачи говорят? — поинтересовался Женя. — Неделя-полторы вот в этом, — я показал на забинтованную грудь, — ломать рёбра дико неприятно, особенно человеку, любящему спать на животе. Мука смертная. Все разом засмеялись. — Возвращайся, мы ждём, — сказал Илья. — Я тоже уже очень хочу скорее к вам. *** Кон-кончится плёнка, Ты, Ты ждёшь ребенка От меня…** Держал на коленях ноутбук и слушал музыку. «Би-2» заунывно тянули свою старую песню, а я гадал, насколько она относится к моей жизни. «Ты ждешь ребенка… от меня». Скоро Катя обещала зайти, у неё что-то важное для меня, и голос её по телефону звучал взволнованно. Если гадать по песне, то не это ли хотела сообщить мне моя пока ещё супруга? Но сомневался, что она осмелится что-то в этом предпринять до родов. Я спрашивал её о резус-факторе, но у нас с Сергеем одинаковая группа крови, таким методом тоже не определишь. Больница — место такое, где появляется много времени для раздумий. И я не мог не думать о том, что если… я стану отцом Катиного ребёнка. Я уже привык к мысли, что я могу им стать. Ребёнок ведь ни в чем не виноват. Но вот последний разговор с Катиным отцом меня крайне удивил: «нам не нужен воскресный папа»… Как он может вообще такое говорить? Если бы это сказала Катя, было бы понятно, но всё равно очень больно. Да и в целом больно от этой неопределенности. Ведь страдаю не только я. Саша хоть и простила, но так или иначе ей неприятно, что у меня возможный ребёнок от бывшей жены. Неглубоко вздохнул и потрогал рукой свою грудь, которая зафиксирована, что не позволяло широко дышать. Ещё недели две восстановления. Мог ли Катин папа все это подстроить? И если мог, то зачем? Это всё настолько нереально, что в голове не укладывалось. Думал, что если я окажусь калекой, и не смогу больше играть в хоккей, Катя сразу подаст на развод? Этот вариант ну совсем дикий. И какие тогда проблемы мне обещал папа Кати? Проблемы, связанные с установлением отцовства? Или с разводом? Так мы бы сами с Катей разберёмся. Ко мне постучались. В палату прошла Катя в белом халатике. Выглядела вроде неплохо, живот уже достаточно большой. Под халатом виднелось теплое бежевое платье до колен, в руках держала сумку и папку. — Как ты? — спросила она и села рядом на стул. — Живой, слава богу, — сказал я и убрал ноутбук на тумбочку. — Я с отцом сильно разругалась, — сказала Катя, — когда узнала, что он с тобой сделал. — Что? То есть… Ты хочешь сказать? — Сам только что задавал себе эти вопросы, и кажется, сейчас все ответы будут у меня. Только как в них поверить? Катя кивнула и продолжила. — Ну, не совсем. У него в приятелях директор Динамо. Все пытался через меня переманить тебя к ним, хороший защитник клубу только на пользу. — Что? Как? — вот эта новость была для меня неожиданная и неприятная, — глупость какая. — Макс… наша встреча была подстроена, — вздохнула Катя, — в клубе. Но не мной. Я об этом сама ничего не знала. Всё благодаря тому человеку, который пытался меня изнасиловать, приятель директора Динамо, но, да это не важно. Главное, что мы тогда познакомились. Я тебя заочно знала, ты мне очень нравился, но я понятия не имела, что ты тоже тогда там отдыхал. У меня голова раскалывалась на части, от переизбытка информации, а ведь это только начало истории. Нашей истории. — Папа твой об этом знал? — Знал, именно поэтому так легко и согласился на мой брак с тобой. К тому же что с отцом Сережи, как выяснилось, на тот момент не очень ладили, что-то не поделили. Да и что тут такого. Дочь замужем за известным обеспеченным хоккеистом. Но живут они в разных городах, рано или поздно кому-то придётся переехать ближе к семье. Там были уверены, что этим кем-то будешь ты. И уж с радостью бы предложили выгодный контракт в Динамо. Знали меня, что я не хотела бросать бизнес и переезжать куда-то в другое место. И переезда в Вену на самом деле быть не могло. Вот и просил папа меня время от времени тебе напоминать, я даже предположить не могла… На днях подслушала телефонный разговор примерно следующего содержания: «травмировать, вы в своём уме? Дисквала хватит, там жестко, получит дисквал — на лавку сядет долго». А я ещё думала, зачем ему это, о ком он говорил по телефону? После я слышала, как отец ругался, узнав о том, что с тобой случилось. Он не думал, что с тобой так всё далеко зайдёт. Мама рассказала, что слышала такую историю: когда друг отца узнал о твоей измене, то предложил вывести тебя из состава, как раз в серии с Динамо. Ни в СКА играть не будет, ни у них. Отец отказался. Но те уже, видимо, по-своему решили. И когда тот момент в повторе показывали по телевизору, я думала, как только не убили, Господи. Хорошо, что обошлось. Катя выдохнула. Я не знал, что сказать, не находил слов. Ни оправдания, ни обвинения. И, выходит, Катя тоже жертва обстоятельств. — Поэтому будет честнее, — Катя достала из сумки папку с бумагами и протянула мне, — документы на развод. Там моя подпись уже стоит. А штамп в паспорте сам поставишь, когда выпишут. — Вот так просто? — удивился я, — а ребёнок? — Когда родится, узнаешь об этом первым. Здесь я осталась непреклонна. — Хорошо, — вздохнул я, — И поставил свою подпись, едва пробежав по тексту. И это всё? развод? Я посмотрел на Катю и отдал ей экземпляр. Что испытывает она? Будет ли помнить хотят крупицу того хорошего, что было между ними? — Если бы я про все это знала. Я… я даже не ожидала, им такое в голову могло придти. — Да уж… Как в кино — поверить сложно. Неужели там думали, что я защитник уровня Динамо? Смешно. Катя пожала плечами. — В этом я уже не разбираюсь, — вздохнула, — надеюсь, о тебе есть, кому позаботиться… — Есть, Саша вернулась ко мне, — сказал я. — Да? — Катя удивилась, — она простила? Значит, действительно тебя любит. Я не знаю, смогла бы простить такое. — Если ты с отцом разругалась, то как ты? — Меня Сергей к себе забрал. Сразу, как я позвонила, приехал. — Тогда я спокоен за тебя. Катя кивнула и попрощалась. — Выздоравливай скорей. *** Утро дня рождения началось со звонков. С тренировки ребята позвонили по скайпу и дружно поздравили, у них как раз сегодня игра в Питере. Врач с утра сказал, что если всё будет так же хорошо, то меня выпишут на амбулаторное лечение уже через недельку. Скорей бы домой, не терпится. И я очень соскучился по Саше. Конечно, она звонила каждый день, но без неё в больнице тоскливо. Ждал её сегодня, она обещала уже приехать. И из головы не выходило, что она такого уже могла мне придумать в подарок. Всё думал, сказать Саше, что развелся до того, как её увижу, или нет… Но в итоге всё-таки не сдержался и пару дней назад отправил ей смс, потому что сказать хотелось лично. Подумал о том, что я не увижу её первых эмоций и реакции. Но пусть это останется Саше. Как хорошо, что мне уже разрешали гулять. Лежать порой хуже, чем сидеть или стоять. После обеда прогуливался по парку больницы и увидел Сашу, спешащую ко мне с каким-то пакетом, расплылся в счастливой улыбке, наконец-то она снова со мной. — С днём Рождения! — она улыбнулась, а я поцеловал её. — Спасибо… На самом деле, ты мой лучший подарок. Саша вздохнула и зарылась носом в моё пальто, я взял пакет, и свободной рукой приобнял её. — Как ты тут? — Всё хорошо, только соскучился по тебе и хочу скорей домой. — И когда говорят? — Через недельку, — поморщился я. — Ну, больше я никуда уезжать не планирую, — Саша посмотрела на меня, а я готов вечно тонуть в её тёмных карих глазах. — Это радует. Пойдём, мне уже скоро на процедуры. Мы ещё немного прогулялись, Саша рассказала мне, как съездила, ей пришлось серьезно разговаривать с начальством, какие-то сроки её проекта все-таки прогорели. И Саша, не смотря на это, оставалась со мной. Но, вроде всё обошлось. И научный руководитель остался доволен её работой. По возвращению в палату я взял с тумбочки документы о разводе, которые мне принесла Катя. — Саш, я хочу тебе кое-что показать. Ты уже знаешь… Хотел сказать тебе только лично, но не сдержался. Смотрел на Сашу, как менялось её выражение лица, и улыбался. Как же я счастлив, что она дала мне шанс. — Теперь я только твой. — Тогда только для моего у меня есть неожиданный подарок… Я огляделся по сторонам, ища его. Саша пришла только с пакетом. — Он не материальный. Кое-что ты обо мне не знал. Тебе же на процедуры нужно?— спросила Саша, а я растерянно кивнул. — А я пока подготовлюсь. Я недовольно вздохнул. Ну надо же, неделю её ждал, соскучился, развёлся с женой ещё к тому же, а меня за дверь палаты выпинывают! — Не сердись, — Саша улыбнулась, и в её глазах заплясали чертики, — тебе понравится. — Если что, пеняй на себя, — шутя, но с ноткой недовольства сказал я. Ладно уж, неделю ждал, еще немного подожду. Пока был на прогревании, весь извёлся мыслями, что там Саша такое придумала. Трещины в рёбрах хоть и не большие, врач говорил, что скоро буду как новенький, но нужен покой, хотя гулять мне не запрещалось, а вот физические нагрузки пока не рекомендованы. Еле сдержал себя, чтобы не побежать обратно к Саше, когда поход на процедуры закончился. Решил дать ей ещё немного времени. Спустя пятнадцать минут, которые мне показались вечностью, я вернулся к Саше и немного офигел. Палата изменилась, Саша постаралась, чтобы она не была похожа на неё, хоть и одноместные вполне уютны и терпимы. На полу, за кроватью у окна растелен мягкий плед, окно плотно зашторено, на полу, на тумбочках и полках расставлены маленькие свечи, играла нежная, расслабляющая музыка. — Офигеть, — других слов я подобрать не мог, но ещё даже не подозревал, что мне Саша приготовила. А она подошла ко мне, чуть отстранила, чтобы закрыть дверь на ключ. — Тайский эротический массаж, — в Сашиных глазах зажглись огоньки, до сих пор которых я в ней не видел. Но мне это нравилось! — Я не знал, откуда ты…? И почему молчала? — Берегла для своего, — улыбнулась Саша, а я её поцеловал. — А откуда… — выдохнула Саша с закончившимся поцелуем, — с подругой на курсы ходила, она за компанию позвала. Хотела парня порадовать, а он её обидел сильно. — Все понятно, командуй, — кажется, я полностью сдался Саше. — Тогда ложись. Я, раздевшись, лег на спину, на живот, увы, нельзя. Подумал о том, что и не полностью сейчас смогу узнать из-за травмы, что умеет Саша. И эта повязка на груди. Но после этих сумасшедших недель мне именно такое расслабление и нужно, Саша меня прекрасно чувствовала. Она заплела волосы в хвост, чтобы не мешались, сняла футболку и осталась с оголенной грудью, я выдохнул, предвкушая приятные прикосновения. — Хочу, чтобы ты расслабился и доверился мне, — Саша села на корточки рядом с моими ногами. В воздухе витал приятный аромат чего-то нежного. — Арома масла? — Ш-ш-ш, тихо, — Саша попросила тишины. Начала наносить масла с растирания ступней и мышц ног, постепенно подбираясь к торсу. А ведь коварная соблазнительниа какая, оказывается, знает, что я пока не смогу полностью насладится ею. В районе ребёр Саша действовала очень аккуратно, а когда наклонилась близко к моему лицу, я смог ухватить её нижнюю губу, услышал приглушенный стон. — Мааакс, — недовольная, что её отвлекают, но на поцелуй ответила. Она наносила масла почти все участки тела, кроме тех, что скрыты фиксатором. Но Саша действовала аккуратно и нежно, расслабляя, но не возбуждая, и в этом было что-то магическое. Она грудью плавно скользила по моим рукам и плечам, по оголенной части торса, заставляя чувствовать приятную негу. — Саша… — Что, больно? — Саша аккуратно переместилась на другой бок. — Нет, приятно… Такого подарка у меня ещё не было. Я прижал её к себе с правого бока, она положила свою голову мне на плечо. Все в масле перемазанные, счастливые и расслабленные.