No.3

Возраст Бэкхена лишь совсем недавно плавно и совершенно незаметно достиг двадцати лет. Он перерос подростковый период и через год станет абсолютно взрослым человеком. Каковы его ощущения? - Никакие. Абсолютно никакие. Моя физическая оболочка с каждым годом становится все старее, больше никаких изменений я не замечаю. - А мне кажется, что с возрастом ты лишь молодеешь, Бэкхен-а. И становишься мудрее. - Мудрыми становятся не из-за возраста, Чанель, если ты это имел ввиду. А из-за бесконечных испытаний, что нам преподносит жизнь. На самом деле, Бэкхен не хотел разговаривать с этим "отморозком": не было ни желания, ни настроения. Парень с парой ссадин на лице и будто бескрайним хмурым видом, с каким он был практически всю свою жизнь, лишь собирался на очередную пару. И случайно подцепил пиявку в виде Пак Чанеля, парня, что уже который год крутится вокруг Бэкхена с этой "тошнотворной" бесконечно счастливой аурой, пытаясь добиться от Бёна хоть какого-то отклика, хоть какой-то улыбки. "Когда-нибудь я выбью из него все это счастливое дерьмо, и он больше не будет доставать меня." И Бэкхену казалось, что этот день крайне близок. У него и своих проблем хватало, а подцепить очередную проблему в виде "друга"-гея, который, кажется, запал именно на Бэкхена, желания абсолютно не было. На самом деле, все люди, знающие Чанеля, да и он сам, упорно твердили, что ему нравятся только девушки. Но Бэкхен не наивный мальчик. Он отчётливо видит этот маленький огонёк бездонной нежности в глазах Пака, который появляется лишь при взгляде...на него. Бэкхена до сжимающихся зубов раздражал этот огонёк. Его раздражал сам Пак. Он ненавидел его. Беспричинно ненавидел. И он был рад показывать эту ненависть бесконечное число раз, надеясь, что он услышит, наконец, как разбивается это счастливое, влюблённое сердце. Но каждый раз Пак лишь виновато кланялся Бэкхену и уходил. И было видно, как этот огонёк слегка потухает. На время. Потом он вновь возвращался, сияющий с удвоенной силой. Сегодня почему-то Бэкхен впервые нормально ответил на вопрос Пака, что крайне удивило того и не менее осчастливило. И он не хотел вновь разозлить вечно хмурого Бэкхена, поэтому решил промолчать на его последнюю фразу, лишь мило улыбнулся, смотря в пол, и почесал затылок. - Послушай, Бэкхен, прости ещё раз, что не поздравил тебя вовремя. Я не думал, что болезнь сморит меня именно в это время, - Пак говорил тихо, так, чтобы его слышал только Бэкхен, идущий на шаг впереди, - и может ты все же примешь мой подарок, я его долго выбирал и... И вот уже Чанель в очередной раз достаёт маленькую коробочку, желая вручить её парню. Но получает сильный удар по руке, из-за которого подарок отлетает к стене. - Я скажу тебе это в последний раз, - Бэкхен преодолевает то видимо ничтожное, но невидимо бесконечное расстояние между ними, с силой впиваясь ногтями в подбородок Чанеля, тем самым опуская его голову, и шипит прямо тому в лицо, искажая своё гримасой ненависти, - мне плевать на тебя, на твой подарок и даже на мой день рождения. Просто оставь меня в покое, это лучшее, что ты можешь сделать. Бэкхен был уверен, что Чанелю до безумия больно. И вовсе не потому, что отросшие ногти Бёна разодрали чувствительную кожу лица. Чанелю было больно слышать эти слова. Вновь и вновь, вновь и вновь. Бедный парень старался пробиться сквозь железную стену, выстроенную этим маленьким Бэкхеном, который до краев был наполнен ненавистью, но как бы Пак ни старался, всегда получал одно и то же. Чанель ведь правда не знал, почему полюбил его. Да, полюбил парня и увидел в нем что-то невыносимо потрясающее, невыносимо яркое и тёплое. И эта любовь, а Чанель был уверен, что это именно она, приносила настолько невероятную боль, что даже извечно счастливому и мужественному Паку хотелось банально поплакать. По пальцу Бэкхена медленно стекала капля крови из раны, оставленной им же. Тогда он в последний раз взглянул на тот вновь погасающий огонёк и мерзкую боль в глазах Чанеля, из-за чего получил какое-то сладкое наслаждение, и все с той же гримасой оттолкнул Чанеля. - Пойми, наконец. Ты мне омерзителен. В этот момент, пару раз скидывая свою руку, чтобы стряхнуть с пальцев красную каплю, Бэкхен понял, что все это время в коридоре стояла абсолютная тишина, и все пары глаз, находящиеся здесь, были устремлены на них. "Что, насладились очередным представлением? Какие же вы мерзкие." Он окинул взглядом людей вокруг, замечая самые разные эмоции, и развернулся на пятках, снова направляясь в свою аудиторию. Бэкхен слышал, как все вокруг шептались, кидали ему в спину какие-то бессмысленные оскорбления и советовали Чанелю больше никогда не приближаться к Бёну. А Чанель лишь опустил голову, прижимая ладонь к ране и, кажется, ничего не слышал. * * * Сегодняшний день был одним из тех, что Бэкхен ненавидел больше всего. Все сегодня шло как-то не по плану, как-то не так, как парень ожидал, мало того, в его душе весь день сидело и извивалось отвратное чувство, будто оповещая о том, что что-то да должно произойти. Настолько отвратное, что ему казалось, что все его внутренности собираются выйти наружу. "Съел что-то не то, вот и все." Парень раздраженно натянул капюшон тёмной толстовки на голову, будто бы защищаясь от чего-то. Все шло действительно не по плану. Хотя бы потому, что казалось, будто из универа он уходит последним. Ни единой души. Так пусто, что даже слышится эхо его собственных шагов. И парень был даже как-то рад этому. Он не переносил людей, учащихся здесь, что медленно, но верно отравляют своей фальшью и тупостью все вокруг. Оттого видеть их лишний раз нет ни малейшего желания. Бэкхен уже давно вышел за территории универа, набрел на какую-то пустую аллею и позволил себе сесть на ближайшую лавочку, чтобы откинуть голову на её спинку и посидеть пару минут в полнейшей тишине. Ему нужно было лишь пару минут, чтобы забыться, почувствовать себя на это ничтожное время спокойным и умиротворённым. Лишь пару чертовых минут, которые тут же оборвал какой-то незнакомец, подошедший к Бэкхену вплотную и смотрящий на него сверху вниз. Парень выглядел весьма дружелюбно. Но разве не упоминалось, что Бэкхен - не наивный мальчик? И он видит, как отражается то самое презрение ко всему окружающему в глазах незнакомца. "Бери пример с меня, парень, я не скрываю за бессмысленной маской своё настоящее мнение. И от того не страдаю." - Бён Бэкхен, верно? - Парень протянул Бэкхену руку и фальшиво улыбнулся, наивно полагая, что ему ответят. Но он лишь увидел неменяющееся лицо напротив и глаза, неотрывно следящие за каждым его действием. И читалось в них что-то, из-за чего парень вздрогнул, на секунду скривившись, и, осознав свою ошибку, тут же снова улыбнулся, убирая руку, - я учусь с тобой в одном универе и хотел бы поговорить. Бэкхен не хотел отвечать: он ненавидел делать что-то бессмысленное. Но он понимал, что в ином случае его не оставят одного, а сил просто взять и уйти от пришедшего у Бэкхена как-то не было. Ещё одна причина, по которой тот ненавидел этот день - сегодня он чувствовал себя крайне выжатым. - Знаешь, - Бэкхен сделал маленькую паузу, а затем продолжил, - я ненавижу делать что-то бессмысленное. - К чему ты... - И не успел парень договорить, как Бэкхен перебил его. - К тому, что разговор с тобой я считаю именно таким. Проваливай. Если бы Бэкхен не закрыл глаза, он бы увидел, как улыбка незнакомца медленно исчезала и тот еле сдержался, чтобы не плюнуть парню в лицо. Но вскоре он вновь натянул свою чёртову улыбку. - Да ладно, Бэк, мне нужно лишь пару минут и все. Бэкхен, открыв глаза и кинув пустой взгляд на парня, стоящего перед ним, взял в руки портфель, лежащий рядом, и молча встал, уходя в своём направлении. Парень, посчитавший это согласием на разговор, в чем крайне ошибся, встрепенулся и последовал за уходящим. - Ты очень популярен в универе, о тебе постоянно ходят слухи. Вот, например, один из них говорит о том, что ты спишь с Чанелем. Это правда? Удивление? Шок? Нет, ни одно из подобных чувств не посетило Бэкхёна. О нем постоянно говорили что-то грязное. Когда он проходил мимо кого-то, слышал чересчур громкие перешёптывания. Иногда даже подкидывали всякие "сюрпризы" ему в портфель. Но ещё никто так нагло не подходил к нему, пытаясь поговорить. Потому что все банально боялись какого-то маленького Бён Бэкхена. Бэкхен же в этот момент остановился и снял свой капюшон, устало заглядывая в глаза незнакомцу, видя все то же скрытое презрение. - Даже если бы и было правдой, неужели тебя это волнует? Я тебе так же интересен, как и ты мне. Только вот я сразу же высказал своё мнение о твоей персоне, а ты по какой-то мне неизвестной причине все пытаешься скрыть то же самое. Бэкхен выжидающе смотрел на парня и замечал каждое изменение на его лице: вот, наконец, сползает та фальшивая улыбка, маска дружелюбия испаряется и перед ним предстает совершенно другой человек. Незнакомец мерзко усмехнулся, думая, что таким образом может показаться крутым, и всем свои видом пытался показать, что Бэкхен его нисколько не пугает. Но так ли это на самом деле? - А ты, как я вижу, действительно являешься таким, каким тебя описывают. Никчёмный парень, скрывающий свою трусость за дерзостью, забывший, кем является на самом деле, - на этих словах Бэкхен лишь развернулся, снова уходя, так как не собирался слушать то, что слышит каждый день. А парень вновь пошёл за ним, не собираясь замолкать, - все тебя беспричинно боятся, но я не боюсь. Ты же сам просто трус, выблядок, чьи родители, не выдержав такого сына, просто-напросто покончили жизнь самоубийством. Все сегодня определённо шло не по плану, потому что обычно Бэкхен, не позволяющий себе поддаться словам окружающих и стать таким же, как и они, почему-то замахнулся, собираясь выбить из незнакомца весь дух. * * * Стоит ли говорить, что Бэкхен позорно проиграл? Его избили, как никчемную шавку с улицы и оставили лежать окровавленного на грязной земле. Сколько именно он лежал, Бэкхен не помнит, но когда тот с трудом открыл глаза, увидел, что город уже погрузился во мрак. Даже после того, как парень очнулся, он оставался лежать неподвижно на земле, потому что даже дышать тому было безумно больно. Он не надеялся на помощь со стороны изредка проходящих людей, потому что давно понял, насколько мир жалок. И единственное, что он смог получить за все время, что пролежал здесь, - издёвки и косые взгляды людей, принимающих его за пьяницу или же бомжа. Какое же было его удивление, когда он услышал приближающиеся шаги и безумно знакомый голос, в котором откровенно читалось беспокойство. - Бэкхен-а? - Чанель сделал глубокий вдох, судорожно вытаскивая телефон, собираясь позвонить в скорую, сел около Бэкхена и мягко коснулся его лица. Но тут же одернул руку, осознавая, что тот в сознании, - кто сделал это с тобой? Бэкхену пришлось сделать огромное усилие, чтобы повернуть голову и первым делом посмотреть именно в глаза. Потому что в них всегда можно увидеть правду. И даже в темноте он смог разглядеть искреннее беспокойство и какую-то злость. Наверное, любой посчитал бы Бэкхена психом. Потому что в следующий момент он нервно, чересчур громко рассмеялся. И не мог остановиться, даже чувствуя жгучую боль по всему телу. В тот момент Пак чертовски испугался и уже набирал номер скорой, но его остановила рука лежащего парня. - Из всех людей, которые могли бы подойти ко мне. Почему из всех людей подошёл именно ты? - Бэкхен говорил медленно и тихо, говорил с ироничной улыбкой, оставшейся после смеха, - из всех, блять, людей, Чанель. А чего ещё ожидал Пак? Чего он ожидал, зная, насколько сильно Бэкхен его ненавидит? Парень начал медленно подниматься, не обращая внимания на беззвучные крики собственного искалеченного тела и не собираясь получать от Пака никакой помощи. Но тот, увидев потуги Бэкхёна, сразу же до невозможности аккуратно обхватил его руками, безумно боясь того, что последует после от такой своевольности. Но после ничего не последовало. Бэкхен впервые позволил прикоснуться к нему, из-за чего Чанель постоянно кидал на того беспокойные взгляды, не понимая, что послужило причиной такой перемены в извечно злом Бэкхене. Парень позволил довести себя до остановки, но затем просто сел в автобус под внимательным взглядом Чанеля. Ни разу не взглянув на "спасителя" и даже не поблагодарив его. Пак стоял на том же месте и смотрел вслед уходящему автобусу, ощущая, как затухает его душа. * * * Каким же трудом Бэкхену стоило добраться до дома. Пару раз он даже хотел просто остаться на улице и спокойно умереть так, как умирают все те никчемные люди. Но Бэкхен не считал себя никчёмным. Поэтому сейчас стоял на своей кухне все такой же грязный и окровавленный, опустошая стакан с водой и придерживаясь за тумбу. Одолев жажду, парень с грохотом поставил стакан и облокотился о ту самую тумбу, устремляя пустой взгляд на стену напротив и наслаждаясь такой же пустотой в голове. Но вскоре он услышал хлопок двери и безумно раздражающий шум. Бэкхен не шелохнулся и не отвёл взгляда от стены. Даже когда мужчина, являющийся дядей парня, вошёл на кухню. От него дико разило алкоголем, и тот еле держался на ногах, но зачем-то стремительно пытался дойти до раковины. Но стоило мужчине увидеть Бэкхена, его вид, как тот остановился и, покачиваясь, бросил на того взгляд, в котором не читалось ровно ничего. Лишь безразличие. - Что с лицом? Повторюсь, Бэкхен ненавидел делать что-то бессмысленное. А ещё сильнее он ненавидел Пак Чанеля и этого чертового дядю. Поэтому он просто перевёл взгляд на мужчину, всем своим видом показывая своё отношение к нему, и молчал. И это молчание, сопровождающееся взглядами, полными вспыхнувшей ненависти, продлилось бы очень долго, если бы дядя Бэкхена не направился в его сторону. Подхватив кухонных нож, лежащий рядом на тумбе, Бэкхен выставил его вперёд, до боли сжимая ручку, чем заставил мужчину остановиться. - Попасть в тюрьму за твоё убийство для меня окажется честью, дядя, - Бэкхен сделал акцент на последнем слове, - иди спать. Мужчина слегка качнулся и, усмехнувшись, вышел из комнаты, бросив Бэкхену напоследок: - Твоей матери стоило сделать аборт, Бэкки. "Как жаль, что она его не сделала." Парень устало закрыл глаза и отложил нож в сторону. Как же сильно он устал от этого всего. Как же он устал. "Мне нужно расслабиться." Взяв себя в руки, Бэкхен медленно направился в свою комнату, чтобы привести себя в порядок и уйти на ночную "прогулку". * * * Сейчас он медленно бродил по тёмным улицам города, прихрамывая и держа в руках бутылку алкоголя, из горлышка которой периодически испивал. Бэкхен изредка видел проходящих мимо людей, таких же уставших и потрепанных, как и он сам. И сейчас, будто увидев свое отражение в этих людях, ему впервые стало жалко себя. Неужели он действительно выглядит так же жалко? Как мерзко. Ведь Бэкхен ненавидел жалость, считая, что этого чувства достойны лишь полнейшие слабаки, отбросы. А разве он был слабаком? Ежедневно находится в опасной близости с безумными испытаниями, смотря им прямо в глаза, и его ещё можно назвать слабаком? Парень покачал головой и сел на ближайшую лавку, снова делая пару глотков. Люди боятся его, поэтому он точно не может выглядеть так жалко. Как же странно: презирать, но при этом бояться. На самом деле, он не хотел становиться таким, каким его видят остальные. В детстве он любил жизнь, мир, как таковой, и даже постоянно смеялся. А потом...потом что-то в его жизни стало стремительно меняться. И Бэкхен даже считал своё существование безумно бессмысленным и никчёмным, ведь все, что в нем было на данный момент - ненависть. Что может дать этому миру его ненависть, которой и так здесь хватало? "Когда-то мне сказали, что каждый человек рождается для чего-то особого." Честно говоря, Бэкхену часто кажется, что люди уже давно рождаются лишь для веселья. Бэкхен сидел на этой скамье уже несколько часов, но даже и не собирался уходить. Его мысли постепенно становились несвязными, путались и терялись. И вдруг он почувствовал что-то настолько мерзкое, что едва ли сдержал рвоту. А затем на смену омерзительному чувству пришла неконтролируемая ненависть к окружающему, из-за чего Бэкхену захотелось немедленно истребить все население земли. Но вместо этого населения, пострадала лишь бутылка, с силой кинутая Бэкхеном об асфальт. В этот момент мимо проходил какой-то мужчина в чёрном пальто и ему чертовски повезло, что осколки не задели его. Остановившись и недоуменно смотря на остатки этой самой бутылки, мужчине стало интересно, кто является виновником содеянного. Повернув голову и увидев какого-то паренька, тот стремительно направился к нему, с каждым шагом все внимательнее изучая его. А тот будто и не замечал очередного незнакомца, которому вдруг что-то понадобилось от Бэкхена. Сев рядом, мужчина по-доброму улыбнулся. - Такой молодой, а ненависти внутри больше, чем во всех людях этого города. Не боишься когда-нибудь просто лопнуть? - Мнение какого-то клерка мне не особо интересно, поэтому можете идти и дальше в своём направлении, а я продолжу сидеть здесь и пугать таких, как вы, своей ненавистью, - Бэкхен искренне не понимал, почему все люди так любят приставать к нему. Возможно ли ему найти уединение? На такой ответ мужчина лишь рассмеялся, сужая свои глаза, но даже и не подумал об уходе. И он был уверен, что и парень не пожелает уйти. - Если на мне надет костюм, это не значит, что я клерк. И ты меня вовсе не пугаешь, лишь безумно заинтересовал. Выглядишь таким потерянным, потонувшем в каком-то страшном океане. Источаешь бескрайнее отвращение ко всему происходящему, но мне показалось...что это лишь защита, не так ли? Ты ведь не такой на самом деле, - на лице мужчины играла все та же добрая улыбка. Бэкхен никогда бы в жизни не позволил кому-то заговорить с собой, не то, что говорить такие вещи. Но сегодняшний день в принципе был каким-то непонятным, странным, и рядом с этим мужчиной это чертово чувство, преследующее его весь день, вдруг исчезло. Поэтому тот лишь перевёл взгляд на незнакомца и спокойно ответил ему. - Дерьмово, если то же самое видят и остальные. - Можешь не волноваться, такое могу заметить только я. Бэкхен тяжело вздохнул. Зачем вообще он говорит с этим человеком? - Психолог? - Что-то типа того. Меня зовут Минсок, - мужчина протянул руку парню и тот незамедлительно пожал её. - Бэкхен. - Увидь кто-то, знающий Бэкхена, такое зрелище, никогда бы не поверил. Но это действительно по-настоящему: Бэкхен подпустил к себе какого-то незнакомца, да ещё и знакомится с ним. - Слушай, Бэкки, - парень выгнул бровь, удивляясь такой наглости незнакомца и уже было хотел съязвить, как ему не дали вымолвить и слова, перебивая чертовски неуместным вопросом, - о чем ты сейчас мечтаешь? Парень пару секунд молчал, заглядывая Минсоку в глаза и пытаясь прочитать намерение того, но, не увидев ничего подозрительного, решил ответить. - Сейчас...Я мечтаю только об уничтожении человечества, - почему-то услышав свой ответ, парень слишком громко усмехнулся, но мужчину абсолютно ничего не удивило, - а если не обращать внимание на этот факт, то мне довольно-таки хорошо и без всяких мечт. - А ты знаешь, насколько ценны мечты для человечества? Они придают людям желание жить и какую-то значимость существования. Мечты заставляют людей чувствовать себя счастливыми, а иногда и несчастными. Они имеют какую-то запретную силу, с которой никому из нас не справиться. - Слушай, к чему ты вообще мне это говоришь? Разговариваешь со мной, как с ребёнком, - парень, замечая интонации Минсока, с которыми обычно разговаривают с детьми, серьезно начал раздражаться и облокотился о спинку лавки, все так же смотря на мужчину. - А разве ты не ребёнок? - Минсок тихо рассмеялся, - на вид тебе 20 лет, разве это возраст? А вообще, я просто хочу помочь тебе. - Чем же ты можешь помочь? - Я могу исполнить твою мечту. Вернее...желание, - и в этот момент он улыбнулся так ярко, что, наверное, любой бы поверил этому мужчине, но только не Бэкхен, громко рассмеявшийся, запрокидывая голову. - Поможешь уничтожить человечество? Или же убьешь меня? Почему-то такая реакция Бэкхена мужчину нисколько не смутила, а улыбка так и осталась на его лице. - Не все человечество, но...троих людей. Трое тебя устроит? Переварив всю информацию, Бэкхену вдруг в голову пришли трое самых ненавистных ему людей. Боже, как бы он был счастлив, если бы была возможность стереть их с лица земли. Но, посчитав слова мужчины просто шуткой, решил подыграть ему. - Вполне устроит. И сколько ты потребуешь за это? - Лицо Бэкхена стало крайне серьёзным. - Это мой подарок тебе, Бэкки. - С чего такая щедрость? - На самом деле, этот разговор начал уже утомлять парня, но тот старался держаться до последнего. - Просто хочу помочь тебе, - улыбка Минсока вдруг стала какой-то слабой и в глазах его появились нотки чего-то печального. Бэкхен окинул того взглядом, а затем встал, слегка пошатнувшись, и протянул мужчине руку для рукопожатия. - Спасибо за помощь, Минсок, но она вряд ли меня спасёт. - Рад был познакомиться с тобой, Бэкхен, - и тот снова одарил парня яркой улыбкой. А Бэкхен лишь кивнул напоследок и пожелал тому удачи, вдруг желая поскорее вернуться домой, что было крайней редкостью. - Удача нужна не мне, а именно тебе, Бэкки. * * * Уже дома парень сидел у себя на кровати, пытаясь переварить произошедшее. Тот мужчина наверняка был каким-то психом. Или же решил подшутить над глупым Бен Бэкхеном. Бен второй раз за этот невыносимый день нервно рассмеялся. "Как же все странно." Взяв в руки портфель, Бэкхен собирался вытащить что-то внезапно показавшееся ему нужным, но вскоре забыл, зачем туда полез, потому что увидел ту самую коробочку, что Пак пытался ему вручить. - Блять, когда этот отморозок только... - Парень сжал её в руке и собирался было выбросить, но что-то остановило его. Определённо сегодня с ним было что-то не так. Но, прожигая взглядом коробочку, тот все же взял себя в руки и открыл её. В ней он нашёл браслет с выгравированным "Бесстрашный Бэкхен". Парень устало протер глаза и кинул вещь на рядом стоящий стол. - Завтра запихну ему этот браслет в рот. И пусть Бэкхен сказал это, на самом деле он подумал совсем о другом: за что, просто за что этот Пак влюбился в него? Почему из всех "нормальных" людей Чанеля притягивает именно "ненормальный" Бэкхен? Издав нервный смешок, тот было лёг спать, как услышал вибрацию на телефоне. - Что за черт? Парень бы ни за что сейчас не подошёл к телефону, но почему-то он посчитал это сейчас безумно важным. И как же он ошибался, потому что пришедшее сообщение гласило: "И все же, я исполню твоё желание" Сколько же в этот момент в пьяной голове Бэкхена было мыслей. Все они слились в одну густую кашу, из-за чего тот с силой встряхнул её. "Откуда вы взяли мой номер?" "У тебя есть три дня на обдумывание. Три дня, три жертвы." И Бэкхен бы мог сделать что угодно: возмутиться, съязвить, проигнорировать. Но он решил спросить то, что и не хотел спрашивать. Просто он ненавидел цифру три. "Почему именно три?" "Это моя любимая цифра"