No.3

Как ни странно, утро встретило парня головной болью и ощущением невыносимой тяжести во всем теле. Определённо, с ним в последнее время что-то не так. Бэкхен скривился, стараясь не шевелиться, и подумал о том, что сегодня ни за что не пойдёт в универ. Он будет рад лишний раз не видеть всех тех людей, их взгляды, не видеть Чанеля. Однако, звук разбивающейся посуды прервал его мысли, и парень схватился руками за голову, как можно сильнее сжимая её, будто это как-то поможет ему избавиться от той тупой боли, режущей его голову. Возможно, из-за его состояния в последнее время, возможно, из-за ужасного ощущения, сковывающего его в данный момент, но организм Бэкхена не выдержал, и ком, тысячу раз за эти дни подступающий к горлу, наконец собрался выбраться наружу. Парень, схватившись за край кровати, как за какое-то спасение, перегнулся через неё и все содержимое его желудка вышло наружу. Прямо на пол. Вытирая дрожащей рукой рот, Бэкхен смотрел на субстанцию на его полу, и ему показалось, что вышло не только содержимое его желудка, но и все те отвратительные ощущения, превратившиеся в его организме в какого-то черного паразита, что постепенно съедал его изнутри. Он чувствовал странное облегчение. И Бэкхену даже показалось, что этот черный паразит ползёт сейчас в этой субстанции по полу, но парень сразу же протер глаза, отгоняя наваждение. С трудом поднявшись, Бэкхен встал с кровати, игнорируя всё те же звуки бьющейся посуды, и направился в ванную, чтобы смыть с себя все то, что осело на нем за вчерашний день. Его дядя был крайне вспыльчивым и поверхностным. Его могло вывести из себя все, что угодно. И была только пара вещей, способных успокоить его: алкоголь и разрушение. Если возможности напиться не было, под его руку попадали все, кто был рядом. Причём, кажется, после содеянного он ни капли не чувствовал себя виноватым. А если рядом не было и людей, под его руку попадались различные вещи. Не важно, ценные или нет. В состоянии гнева мужчина был будто пустой куклой, находящейся под влиянием безумца. И Бэкхен не помнил, всегда ли его дядя был таким. Хотя, о прошлом парня можно и не говорить, потому что большинство из прошлого он совершенно не помнил, что иногда поселяло в его душу страх. Дядя Бэкхена свято верил, что сейчас его племянника дома нет, поэтому страдала посуда, осколки которой будет убирать никто иной, как Бэкхен. Доставалось ли действительно парню от его дяди? Стоит посмотреть на многочисленные шрамы под его одеждой, чтобы найти ответ. Но, знаете, Бэкхен был даже как-то благодарен его дяде за "счастливое" детство. Теперь он не боится ничего. "Наверное, я должен быть особенным, раз моя жизнь является чем-то таким. Но как же люди вокруг ошибаются, считая меня "особенным", делая из меня центр сплетен. Каждого второго человека можно назвать таким же, как и я. Каждый третий откровенно страдает. И как же это глупо." Уже одетый, парень направлялся на кухню, чтобы принять таблетку от головы, а заодно остановить родственника от очередной катастрофы. "Хотя, я был бы рад, если бы осколки смогли стать орудием убийства." Парень с пустым взглядом открывает дверь и спокойно проходит внутрь, подходя к своему дяде, что занёс над головой очередную тарелку. Бэкхену не составило труда выдернуть из рук тарелку. Но уворачиваться от тяжёлой руки его "горячо любимого" дяди парень так и не научился. Именно поэтому сейчас он лежал на полу, сдерживаясь, чтобы не застонать, потому что вчерашние побои ни капли не перестали ныть за вечер, и сейчас ему чертовски больно. - Не мешай мне, щенок, - мужчина буквально выплюнул эту фразу и, кинув на лежащего парня взгляд, наполненный неприязнью, просто удалился, предварительно хлопнув дверью, как делает всякий обиженный ребёнок. Бэкхен сделал пару глубоких вдохов прежде, чем встать, и, вновь облокачиваясь о ту же тумбу, подумал о том, что прежде, чем пойти в универ, стоит обработать раны и убраться. И пусть в начале он говорил о том, что ни за что не пойдёт туда. Но уж лучше он проведёт день в окружении заинтересованных взглядов, чем в этом ненавистном ему доме. * * * Идя по коридору универа, Бэкхен предварительно нацепил капюшон толстовки на голову, чтобы дать людям вокруг как можно меньше возможности рассмотреть его побои, и уткнулся в телефон, пытаясь прочитать какую-то очередную книгу. Он ненавидел читать с телефона. Но почему сейчас позволил себе сделать это? Его чтение прервало сообщение, пришедшее ему на телефон. И стоило ли говорить о том, насколько парень был шокирован? Никто не отправлял ему сообщения. "Надеюсь, ты не забыл о нашем уговоре" Прежде, чем понять, что это, и какой человек послал ему это, Бэкхену пришлось пару раз перечитать само сообщение и переписку с этим незнакомым номером. Он нахмурился, пытаясь вспомнить что-то из вчерашнего и, когда воспоминания стали медленно возвращаться в его голову, парень вновь сделал то, что ненавидел. Соврал. "Конечно помню" "Сегодняшний день один из трёх, Бэкки" Бэкхену хотелось вновь блевануть, увидев такое обращение. Нагрубить или же хотя бы съязвить. Но что-то нагло останавливало его. "Могу ли я дать свой ответ прямо сейчас? Нахрена тянуть так долго?" "Три дня, Бэкхен" Парень зашипел. И не столько из-за сообщения, пришедшего от Минсока, сколько из-за чьей-то руки, оказавшейся на его плече. И у Бэкхена не было сомнений, кому именно принадлежит эта рука. На самом деле, Чанель не хотел этого делать. Он ведь так сильно боялся гнева Бэкхена, боялся его ненависти. Но вчерашнее событие добавило немного надежды парню, что сподвигнуло его на этот поступок: "может, Бэкхен немного смягчился по отношению ко мне?". Но как же он ошибался. Бэкхен, вдруг почувствовавший приступ ярости, не сдержался и, резко развернувшись, ударил Чанеля кулаком по челюсти. Тот слегка пошатнулся, схватившись за лицо, и чуть наклонился, пытаясь унять боль. А виновник, разминая руку, смотрел на пострадавшего таким же взглядом, что всегда дарил Чанелю, и мысленно поливал себя грязью за то, что внезапно почувствовал свою вину. "Виноваты лишь его родители, посмевшие родить такого сына." - С чего такая своевольность, Чанель? - Парень с силой сжал зубы, пытаясь унять вновь подкатывающую ярость. А ведь он даже не понимал, из-за чего она появляется. - Прости, Бэкхен-а, - Чанель еле выговорил эти слова, но вскоре заставил себя поднять голову и виновато улыбнуться парню, стоящему напротив. Он подошёл немного ближе к Бёну и понизил голос, не желая, чтобы люди вокруг слышали то, что он собирается сказать. Не желая, чтобы Бэкхен страдал от очередных сплетен. - Как ты после вчерашнего? Тебе надо было остаться дома, но я был уверен, что ты все равно пойдёшь в универ. Поэтому принёс некоторые лекарства... "Ты мудак?" Бэкхен правда не понимал, почему Чанель ведёт себя так. Поэтому одарил его многозначительным взглядом и просто развернулся, уходя в своём направлении. Так же, как и сделал вчера, пытаясь уйти от очередных лишних проблем. Но Чанель был бы не Чанелем, если бы не пошёл вслед за парнем. Они молчали всю дорогу и лишь когда оказались в месте, где людей почти не было, Чанель сделал глубокий вдох для смелости и начал то, что делал почти всегда лишь рядом с одним человеком. Умолять. - Бэкхен-а, пожалуйста, прошу тебя, дай мне помочь тебе с этими ранами. Я же знаю, что ты и не притронешься к ним, - и откуда только "этот отморозок" знает столько о Бэкхене, - пожалуйста, Бэкхен, - Чанель, не получив никакого ответа от впереди идущего человека, протянул руку, собираясь схватить парня за локоть и остановить его, но, вспомнив, что этим лишь усугубит ситуацию, сжал руки в кулаки и, чуть ли не плача, продолжил, - пожалуйста. После я оставлю тебя в покое настолько, насколько смогу, только если ты позволишь... "Да почему же ты это делаешь?" Бэкхен резко остановился, тяжело дыша и пытаясь прогнать прочь тот самый вновь появившийся ком. Он дышал так громко, что Чанель было подумал, что тому плохо, но парень вскоре обернулся и, закрыв предварительно глаза, чтобы не видеть "морду этого отморозка", ответил. - Я соглашаюсь лишь потому, что позволил себе поверить в твои последние слова. Бэкхен был уверен, что услышал, как участилось сердцебиение Чанеля, что услышал, как расцветает на лице парня яркая улыбка. И он был чертовски рад, что закрыл глаза, потому что он бы не вынес тот счастливый огонёк в глазах влюблённого Чанеля. * * * Они сидели на лавочке в каком-то месте, куда почти никто никогда не ходил, прогуливали пары, потому что в ином случае по универу вновь бы расползлись бессмысленные слухи, с каждым разом приправленные все большими несуществующими подробностями. Бэкхен снял толстовку, оставаясь в футболке, чтобы им обоим было удобнее. Но он так и не позволил себе взглянуть на Чанеля. Он не мог. И пока тот обрабатывал кровоточащие раны и смазывал бесчисленные синяки, Бэкхен уставился в скамейку с пустым взглядом и старался дышать как можно тише. - Я знаю, что ты не ответишь мне, но...откуда у тебя все это, Бэкхен-а? - Пак обеспокоено смотрел на все эти отметины, на шрамы и правда не понимал, как вообще возможно поднять руку на этого маленького парня. Бэкхен тяжело вздохнул: он не хочет с ним общаться. Он не хочет. Пак - лишь очередной бессмысленно существующий человек в этой Вселенной. Но действительно ли Бэкхен так считает? "Просто Чанель - единственный, кто за всю мою короткую жизнь пытается помочь. И из-за этого моё сознание воспринимает его не так, как остальных. Только поэтому. Но помни, Бэкхен, все люди одинаковые. И отношение Чанеля - иллюзия." И даже думая таким образом, он не сдержался и ответил на вопрос парня. - Сегодня ты можешь благодарить всех несуществующих Богов мира, Чанель. Но это не значит, что моё отношение к тебе поменялось. - Парень бросил на Пака ненавидящий взгляд. - Отвечу на твой вопрос: просто моя жизнь слишком насыщенная. Пак все это время внимательно наблюдал за лицом парня, боясь сделать лишнее движение и вновь разозлить Бэкхена. Он прикрыл на пару секунд глаза, чувствуя все ту же сжигающую изнутри боль, но вновь открыл их, наклеивая на своё лицо счастливую маску. Впервые он был рад, что Бэкхен не смотрит на него. - Хочешь, я помогу тебе сделать так, чтобы такого больше не повторялось? Бэкхен рассмеялся так же, как и вчера. - Чем же ты поможешь? Заставишь людей перестать ненавидеть меня? Или убьешь моего дядю? - Дядю?... - Чанель напрягся. Будучи выращенным в счастливой семье, он не мог поверить в то, что могут быть и такие случаи. - Ты прекрасно знаешь, что единственный, кто у меня есть - дядя, который является конченной мразью, - парень отдёрнул руку, которую сейчас так бережно обрабатывал Чанель. И ему было плевать на боль. Потому что то, что происходило сейчас у него в душе, нормальный человек не смог бы выдержать. Сейчас он вновь почувствовал нарастающую ярость по отношению к Чанелю. И тот, будто почувствовав это, съёжился и убрал руки за спину. - Знаешь, Бэкхен-а...Может, все и не так, как ты думаешь? - Какой же ты наивный, Пак. Взгляни сюда, - парень повысил голос и задрал майку, показывая те самые шрамы, - такое со своим племянником может сделать только лишь мразь. Откуда тебе, вечно счастливому человеку, знать, каково это? - Бэкхен тяжело дышал, изнутри сгорая от злости. Он правда не понимал, почему так разозлился на Пака. И, не способный больше смотреть на Чанеля, Бэкхен схватил свои вещи и убежал. Зря он пришёл сегодня сюда. Чанель, оставшийся сидеть на том же месте, долго смотрел вслед убегающему парню. Но вскоре он не выдержал, хватая себя за волосы и дёргая их до невозможности сильно, тем самым наказывая себя. Он с силой сжал зубы, согинаясь пополам, и мысленно поливал себя же грязью. - Я снова разозлил его, снова. И он бы так и остался сидеть в таком положении, пытаясь сдержать такие глупые слёзы. Если бы не звук, оповещающий о конце пары, и первый человек, проходящий мимо Чанеля. Парень быстро взял себя в руки, вновь надевая счастливую, яркую маску, здороваясь с проходящим и уходя к своим друзьям. Потому что его учили, что если ты наполнен негативными чувствами, ты не имеешь права распространять их на других людей, тем самым заставляя их чувствовать себя так же паршиво. * * * Выходя из универа, Бэкхен ощутил дикую потребность в отъезде из этого города. Прямо сейчас, не медля ни секунды. Он уедет и начнёт новую жизнь. Возможно, поменяет своё мнение о человечестве, почувствует себя спокойным. "Уехать. Я должен уехать." Парень, вновь надев на себя толстовку, побежал к остановке, желая как можно скорее добраться до дома и собрать вещи. Он знает, что его дяди сейчас нет дома, а тот, в свою очередь, и не заметит его отсутствия. Как и все остальные. И он уверен, что это лишь к лучшему. Этот город душит его. Будучи выращенным здесь, в его голове остались только ужасные воспоминания. И он не уверен, почему так: потому что его жизнь действительно такая дерьмовая или же с его разумом происходит что-то безумное? Поднимаясь по лестничной площадке, парень, чей взор на данный момент был затуманен, не заметил чью-то сумку на лестнице. И он бы упал, покатился вниз по ступенькам, сломал бы себе что-то. Или же даже закончил здесь свою жизнь. Но у Бэкхена была хорошая реакция. Именно поэтому сейчас он держался за перилла, тяжело дыша и недоуменно смотря на побеспокоивший его предмет. - Прости, пожалуйста, Бэкхен-а, я совсем забыла про неё, - запыхавшаяся девушка лет 16, одетая лишь в свою голубую пижаму, резко спохватилась и забрала сумку, ставя её рядом со своим рюкзаком. - Прости, ты же не ушибся? - Её взгляд был настолько чистым, настолько доверчивым, что Бэкхену захотелось погладить её по голове. И вины в её глазах читалось столько же, сколько и невыносимый печали. Так много, что у Бэкхена невольно закололо сердце. - Все хорошо, не волнуйся, - парень подарил ей нежную улыбку, какую никому и никогда не дарил, и окинул помещение взглядом, - почему ты сидишь здесь в таком виде? Девушка сделала глубокий вдох, видимо, чтобы остановить вновь подступающие слезы, и широко улыбнулась. Наверное, другие люди и не заметили бы её потуги. Но Бэкхен - не наивный мальчик. "Её снова выгнали." - Меня...снова выгнали, - девушка сжала губы в тонкую полоску. Сухён была его соседкой сверху и, что самое главное, являлась одной из тех, кого Бэкхен тайно по-братски любил, пусть и пытался убедить себя в том, что ему крайне плевать на эту девушку. И ему было до невыносимости больно от того, что он видел, что происходит в их прогнившей семье, но не мог сделать совершенно ничего. Сухён была чистой, невинной, её глаза волшебно светились. Казалось, будто она не способна ощущать каких-либо негативных чувств. Словно ангел во плоти. И Бэкхен был уверен, что то, что он в ней видит - абсолютная правда. Потому что в таких вещах он не ошибался. А ещё парень не понимал, как такая прекрасная дочь могла родиться у таких мерзких родителей. Отец гнобил её, выгонял, избивал, вымещал на ней всю свою злость. А мать даже и не пыталась сделать что-то. "Тряпка." Бэкхен ненавидел слабых людей. Он ненавидел таких, как мать Сухён. Такие люди, по его мнению, не достойны существования, но, к сожалению, таких больше половины населения Земли, даже если всем кажется наоборот. "С твоей родной дочерью относятся так по-свински, так почему ты не можешь сделать хоть что-то? Неужели просто-напросто боишься "пораниться" самой?" Бэкхен смотрел на девушку и пытался сдержать порыв обнять её. Возможно, он так сильно полюбил Сухён не только из-за её сияющей личности. Возможно, он видел в ней себя из прошлого. - Хочешь, можешь пока остаться у меня. Ты же не можешь сидеть здесь все это время, - парень поправил лямку на рюкзаке и понизил голос. - Ты же знаешь, что я не могу, - девушка смотрела на парня нежным взглядом. Стоит ли говорить, что любит она его так же, как и он её? Просто однажды они нашли друг в друге утешение. Однажды они смогли спасти друг друга. И вот уже Сухён замечает раны на лице парня, собирается обеспокоенно спросить о них, как её прерывает гневный бас её же отца. - Сухён. - Мужчина стоял на верху лестницы и прожигал девушку взглядом. Неужели почувствовал себя виноватым? "Вряд ли." Сухён вздрогнула и кинула на парня виноватый взгляд. А Бэкхен отошёл на пару шагов назад от девушки, боясь, что её отец мог подумать что-то неправильное, и окинул его взглядом, каким одаривал дядю, Чанеля, и всех людей вокруг. - Сейчас же иди в дом. - Мужчина сжал кулаки и не отводил от Сухён взгляда до тех пор, пока она не зашла в квартиру. - А ты только посмей посмотреть на меня снова таким же взглядом. - Он выплюнул эти слова, пальцем указывая на Бэкхена, и ушел следом за девушкой. "Как же." Бэкхён протер глаза и облокотился о стену. У почти каждого человека есть что-то, что держит его на месте, не позволяя уйти. И в большинстве своём люди даже не понимают, что именно держит их. А Бэкхен сейчас осознал. Он не сможет бросить Сухён. Потому что никто, кроме него, не поможет ей. Ей осталось подождать лишь два с половиной дня. *** Зайдя в свою квартиру, Бэкхен был крайне удивлён, увидев уличную обувь его дяди. - Какого черта? - Парень резкими движениями скинул рюкзак и свои кроссовки и направился на какие-то непонятные звуки, доносящиеся из гостиной. Бэкхен застыл на пороге, задержав дыхание, потому что то, что он увидел, не может быть, это нереально. "Я просто сошёл с ума." Его дядя сидел на кресле, упершись лицом в ладони и...плакал. Так отчаянно, так по-детски, что даже Бэкхену стало жалко его. "Жалко. Я ненавижу жалость." Этого же не может быть на самом деле? Мужчины, а тем более его дядя, не могут плакать. - Не думал, что сегодня ты вернёшься так рано. Разве твои пары не заканчиваются позже? - Мужчина произнёс это сквозь слезы. И какой же поток диких мыслей проскользнул в голове Бэкхена. Настолько дикий, что парень покачнулся, ощутив какую-то боль в голове. "Откуда?" Мужчина же, не дожидаясь ответа, начал свой монолог, так и не убирая ладоней от лица и не переставая плакать. - Я знаю, насколько сильно ты ненавидишь меня. Да что там меня...Ты ненавидишь все, что окружает тебя. И вина в этом только моя, - он иногда заикался, но все равно упорно продолжал, - я ведь помню, каким ты был жизнерадостным, помню твоих родителей, помню, как сильно я любил всех вас. Поверишь ли ты мне, если я скажу, что мы с тобой никогда не были такими, какими являемся сейчас? Поверишь ли, если скажу, что никто не знал, что мы можем превратиться в это? Это безумство, Бэкхен. Сегодня что-то насквозь прорезало мою душу. И это было настолько сильно, что моя оболочка, наполненная ненавистью и гневом, она вдруг раскололась. И я понял все, Бэкхен, я понял все, прочувствовал все. - Мужчина убирает руки от лица и смотрит на Бэкхена таким взглядом, какой парень выдержать не может. Он хватается за голову руками и шепчет: - Заткнись. Мужчина слышит его, но не слушает. - Не позволь себе стать таким же, Бэкки. Прошу тебя. Если бы я мог вернуть все назад, я бы обязательно все исправил. Смешно, да? Наделал столько мерзости и лишь сейчас понял это. - Дядя нервно рассмеялся. - Как же глупо. - Он опускает голову, чувствуя, насколько сильно ненавидит себя за то, что позволил себе стать чем-то уродливым. - Прости меня, Бэкхен, прости меня... - Заткнись! - Бэкхен чувствует, как стены давят на него, он не может дышать, но все равно кричит. - Прости меня. Мужчина и дальше шепчет эти слова, а Бэкхен просто убегает в свою комнату и снова делает то, что ненавидит. Он плачет, судорожно вытирая слезы. "Мужчины не плачут. Они не плачут, Бэкхен." Но так ли это? Мужчины плачут, Бэкхен.Когда им невыносимо больно. Но никто никогда не видит этого, потому что они сильные. И они не имеют права рушить этот факт, показывая свои слабости, тем самым позволяя слабым чувствовать себя незащищенными. Прежде, чем обессиленно заснуть, в голове проскользает фраза Пака. "Может, все и не так, как ты думаешь?" - Это глупо, Чанель, это так глупо. * * * Проснувшись, парень еле открывает глаза, чувствуя, будто веки налились свинцом. Он кидает взгляд на окно и видит, что уже давно за полночь. Он медленно поднимается, ероша свои волосы и думая, что ему просто приснился страшный сон. "Просто страшный сон, Бэкхен, не волнуйся." Он выходит в коридор и чувствует, что что-то определённо не так. Почему так пусто? Бэкхен оглядывается вокруг и видит на тумбе записку. Он не хочет подходить к ней, не хочет читать ее, это же бессмысленно. Но он подходит. "Я знаю, что простить меня невозможно. Поэтому с этих пор я больше не буду тревожить тебя, Бэкхен-а. Квартира принадлежит только тебе, как и твоя жизнь. Будь счастлив. Пожалуйста." Парень не знает, что это значит, но он с силой сминает бумажку и кидает её в стену. - Я никогда не прощу тебя! - Он кричит и сам не верит своим словам. Насколько странно иметь в себе две личности, абсолютно различные друг от друга. Разве такое бывает? Может, какая-то из этих личностей просто ненастоящая? Бэкхен думает об этом, потому что сейчас в нем миллионы противоречий. Он ненавидит дядю. Ненавидит так сильно, но почему он чувствует какую-то теплоту по отношению к нему? Он счастлив, что "эта мразь" больше никогда не появится в его жизни, но почему ему сейчас так тоскливо. Парень делает глубокий вдох и не знает, о чем сейчас думать. Сейчас в его голове сплошная каша. Он не знает, что делать дальше, но он определённо справится. "Наверное, я просто не люблю одиночество, поэтому мне так паршиво от его ухода." Наверное, Бэкхен-а. Наверное.