Кукловод

Плещется в крови прямая решимость, Крылья взметнутся на магии силе. Это не воля, а необходимость, Нашу судьбу ведь предопределили.

Ступеньки. Бет замерла от ужаса. Кто-то поднимался по лестнице в их с Графом убежище. Она чётко слышала шаги чужака, тяжёлые и громкие. Значит, ему не от кого прятаться и он идет в открытую? Знает ли об опасности Граф? «Это не может быть Инквизитор, но, возможно, кто-то из его слуг». — Бет прислушалась, пытаясь понять, что за гость к ним пришёл. Она аккуратно, вжимаясь в стену, прошла наверх, стараясь не выдать себя громким звуком. Замерла в темноте, не доходя две ступени до конца лестницы. Наверху тихо переговаривались. — Я принёс тебе чертежи и карты, Граф. — Голос показался Бет знакомым, но она не могла вспомнить, где его слышала. — Спасибо, я даже не знаю, чем тебя отблагодарить. — Этот голос принадлежал Графу. «Кто может ещё знать его? Они явно строят план спасения Мастера и моего мужа, а значит, это друг Графа. Мне его бояться? Или доверять?» Бет поднялась до конца и вышла в круг света, созданного висящей на стене электрической лампой. Встреча. Человек, разговаривавший с Графом, обернулся. — Оливер? — Бет была так удивлена, что почти прокричала это. — Бет? — в свою очередь изумились в ответ. — Что ты тут делаешь?! — Я принёс чертежи Графу, он просил. — Оливер был несказанно рад видеть старую знакомую. Это было сразу понятно по его сияющим глазам. — Где ты познакомился с Оливером? Почему он здесь? Он знает, что ему нельзя здесь находиться? — Теперь внимание Бет обратилось на Графа, и ему пришлось отвечать на многочисленные вопросы, которые всё сыпались на него. Оливер молчал в стороне. К сожалению, вставить хоть слово в допрос Бет оказалось невозможным.  — Что ты задумал? — Бет уперла руки в бока.  — Я собираюсь спасать моих друзей. И неважно, чем это закончится для меня. Главное, чтобы хорошо закончилось для них.  — Как ты собираешься это делать? У Инквизитора наверняка весь Замок напичкан ловушками и охраной. — Для этого Оливер и принес мне карты. Я изучу их и найду лазейку к темницам. — Я не одобряю твой план, — наконец вынесла свой вердикт Бет. — У меня нет выбора, дорогая. — Граф поднялся и принялся нервно ходить по комнате. — Он прав. Времени осталось мало. Мои друзья из бригады сказали, что уже вывешен список казнимых в первый понедельник марта. — Перебил Оливер. — И Отто среди них. Повисла гнетущая и страшная тишина. Бет чувствовала, что готова рухнуть в обморок. — Это правда? Мой Отто… — вдруг разом севшим голосом прохрипела Бет. — Правда, что он умрёт? — Да, — тяжело вздохнул Оливер. — Он первый в списке. — И… как Инквизитор собирается?.. — Его сожгут. — Ответ Оливера завис в вязкой тишине. Граф всё это время оставался неподвижен, стоя за спинкой стула. Но когда Бет рухнула на подкосившихся ногах на стул и затряслась в рыданиях, Граф сорвался с места и неловко прижал её к себе, позволяя выплакать напряжение последних дней. Оливер тоже чувствовал себя плохо. Он, к сожалению, ничем не мог помочь. — У меня очень мало времени. Если я хочу спасти Отто и Отца, я должен научиться летать. Но крылья не работают без топлива. Так что мне ещё нужно придумать, где его достать и что подойдёт. — Хаймлихес летал на паровом двигателе. Но тот давно пришёл в негодность, — вспомнил Оливер. На этот раз Граф сел на стул напротив, уткнувшись в собственные ладони. Дело было плохо. Где он возьмёт новый паровой двигатель? Он даже не представляет, как они работают и из чего их мастерить. — У меня осталось немного магии, — глухо проговорил он. — Я попробую вместить её в механизм крыла, туда, где разбит манометр, но не уверен, что у меня что-то получится. И долго ли она будет работать, тоже не знаю. Магия. Граф встал и прижал руку к сердцу — там, где раньше был рубин. Сначала ничего не происходило, но постепенно под пальцами Графа Оливер заметил сгущающийся красноватый свет. И когда Граф отнял руку, над его ладонью парил крохотный сгусток энергии. Граф поместил его в стеклянную коробку, вплавленную в опорный жилет. Теперь сгусток пульсировал там, готовясь стать новым двигателем в механизме крыла. Все замерли, ожидая, когда он начнёт действовать. Но ничего не происходило.