Вспомнить всё

Я проснулся от какого-то странного звука. Спросонья было ничего не понятно и этот звук даже начал раздражать. Минуту спустя я всё же открыл глаза и понял откуда этот надоедливый звук. На улице лил сильный дождь, который сопровождался сильным ветром. И этот ветер как-то не очень приятно завывал у нашего окна. Я повернул голову в другую сторону и увидел спящего Фрэнка. Боже, я даже не помню как уснул. И он, что, ночью не переворачивался? У меня бы давно рука затекла. Даже не знаю, кому больше неловко. Почему он не разбудил меня и мы не раздвинули кровати обратно? Мне почему-то не хотелось его будить и я старался как можно тише вылезти из кровати, взять теплую кофту и выйти из палаты. Только совсем чокнутый сейчас будет стоять на балконе в такую погоду, да и вряд ли санитары позволят. Я был прав, и теперь думаю, что зря взял кофту. Никому не разрешили выходить в такую отвратительную погоду, поэтому все стояли и смотрели в окно. Их было немного, человек пять, другие наверняка еще спали. Я оставил свои наручные часы в палате, поэтому не знал точное время. Но если кто-нибудь из медсестер увидит, что на моей руке нет часов, то мне влетит. Не знаю, сколько я стоял и любовался видом из окна, но кто-то из пациентов одернул меня, сказав, что пора идти на завтрак. Не скажу, что эта мысль сильно обрадовала меня, ведь после завтрака нужно будет идти на личную беседу. ** Я выхожу из столовой и иду по длинному коридору. Он хорошо освещен и стены настолько белые, что режет глаза. Белый — мой нелюбимый цвет на данный момент. Подхожу к двери психиатра и уже хочу постучаться, как слышу за своей спиной его голос: — Здравствуй, Джерард, — он улыбается. Доктор Андерсон выглядел очень стильно: длинное темное пальто, большая шляпа, а также зонтик, который прекрасно завершал его образ. — На улице льет как из ведра, а вы улыбаетесь. — Твое настроение не должно зависеть от погоды, Джерард. И почему бы мне не порадоваться, если ты идешь на поправку? — он достает прилично большую связку ключей, сразу находит нужный, и открывает нам дверь. По этой связке понятно, что он может зайти почти в любое место в этой больнице. — Вы думайте, я иду на поправку? — удивленно спрашиваю я. — А ты так не считаешь? — Нет, я вспомнил всего лишь два отрывка из своей жизни, это очень мало. — Согласись, это хоть что-то. Даже не мечтай вспомнить все сразу, иначе твой мозг взорвется. Доктор разделся и надел свой халат. Теперь другой его образ, образ врача, завершен, и он может переходить к работе. Я знал, что доктор Андерсон сразу заведет разговор о моих воспоминаниях, но я не хотел все время говорит только о моих проблемах, поэтому завел разговор первым, начав издалека: — Не расскажете, что подняло ваше настроение? — Ох, хочешь немного поговорить? Очень хитро, Джерард. Хорошо, я тебе расскажу, — и улыбка не сходила с его лица. — Вчера вечером, за ужином, моя старшая дочь познакомила нас со своей девушкой. Она очень переживала, что мы негативно воспримем эту информацию. Честно, я вообще не знал, что она с кем-то встречается, это всё моя работа… Девушка оказалась очень милой, мы хорошо провели время за ужином. Я очень рад, что она счастлива. И… я безусловно рад за тебя! Это еще один повод для хорошего настроения. Информация обрушилась на меня так резко, и я не знал, что с ней делать. Я думал, он скажет что-то вроде: «Нам в больницу привезли новое оборудование», или что его повысили, ну или что та больница больше не нуждается в его помощи и теперь у психиатра больше свободного времени. Я никак не ожидал, что это будет связанно с семьей. До этого момента я ничего про нее не слышал. Всё, что из меня влетело это: — Вау… — Прости, я первый раз говорю о своей семье, наверное, ты сейчас немного растерян, поэтому давай сконцентрируемся на тебе. А точнее на том, что ты вспомнил. Почему ты не принес свою тетрадь? — Она не нужна, я и так все помню. — Все в подробностях? — Да. — Тогда рассказывай. — Ну, я был на пляже, там было много народу… и было очень жарко. Мне кажется, я не люблю такие места, потому что всё, чего я хотел, так это уйти оттуда, но… — Но? Ты был там с кем-то? — Да. Тому, с кем я пришел, очень нравилось это место, но я думаю, что из-за меня мы бывали там редко. — Почему? — Ну не знаю, у меня такое чувство, что если я не любил это место, то наверняка мы ссорились из-за этого. Но в итоге мы нашли компромисс и я вынужден был терпеть, ведь, скорее всего, он делал для меня то же самое. — Это был парень или девушка? — Парень. — И в каких вы отношениях? — Думаю… мы друзья? Ведь обычно друзья так поступают. Не знаю, я видел слишком мало. Я даже не мог разглядеть его лицо, потому что он стоял спиной ко мне и я не мог к нему повернуться. — Всё в порядке, так бывает в большинстве случаев. Ты будешь видеть больше с каждым разом. — На секунду мне показалось, что голос этого парня принадлежит Фрэнку. — И это тоже нормально. Фрэнк — новое лицо в твоей жизни, вы теперь живете в одной палате. Твои эмоции и воспоминания смешались и поэтому мозг выдает такую информацию. Я просто промолчал, потому что, наверное, психиатр прав. — А что насчет твоего второго воспоминания? — Думаю, я был подростком в том ведении и, скорее всего, это была моя комната. — Ничего такого не заметил? — Нет, все образы были размыты. — Мы уже на верном пути, Джерард! Помнишь, как вначале ты сидел и говорил только о своем страхе? А теперь ты рассказываешь мне свои воспоминания! — Но мне до сих пор страшно… — Скоро страх уйдет и останется только интерес ко всему этому. — Хотелось бы вам верить. — Думаю, на этом мы можем закончить нашу беседу. Я очень горжусь тобой. — Спасибо, — я улыбнулся, потому что первый раз услышал такое. Не сомневаюсь, в той жизни я не раз слышал эти слова, хотя бы от мамы, но я их не помню, а значит это мне сказали впервые. — И перед тем, как ты уйдешь, у меня есть для тебя кое-что, — он снова полез в нижний отдел своего шкафа и достает оттуда какую-то тетрадку, но не больничную, эта красивая, с какими-то рисунками на обложке. Я непонимающе смотрел на психиатра. — Это скетчбук и карандаши, пока только простые. Я забрал это вчера из пункта выдачи. Прости, я делаю это первый и последний раз. В этот момент все начало разрушаться. — Но… зачем мне это? — Зачем? Я не знаю, вдруг ты захочешь порисовать, тут порой бывает невыносимо скучно. Еще вчера у меня впервые появилось желание рисовать, а сегодня мне присылают альбом. Такие дурацкие совпадения бесят меня еще больше. — И кто это мог прислать? До этого мне приходили только книги и сигареты. Доктор Андерсон? — Что? Нет, Джерард, это не от меня… ну разве что только карандаши. — И как мне воспринимать все это? — О чем ты? Это же всего лишь подарок от твоей семьи. — Еще вчера я очередной раз смотрел на наш вид из окна и у меня впервые появилось желание это нарисовать. Впервые! А сегодня вы приносите мне это. — Ох, Джерард, можешь воспринимать это как судьбу или удачное совпадение. Это же хорошо! — Ничего хорошего! Это только раздражает меня! Я хочу уйти к себе в палату… — Джерард, ты не можешь злиться по каждому пустяку, успокойся. — Могу. Видите? Я злюсь! — Обещай, что будешь в порядке, или мне придется попросить Фрэнка присмотреть за тобой. — Мне не нужна нянька, доктор Андерсон! — Тогда тебе нужно успокоиться. — Я спокоен! Можно я просто уйду к себе в палату? — Ты знаешь, что я никогда не держу тебя здесь. — До встречи на терапии. — До вечера, Джерард. И, кажется, перед уходом я сильно хлопнул дверью… ** Я был весь на иголках, раздраженный и злой. «Обещай, что будешь в порядке, или мне придется попросить Фрэнка присмотреть за тобой» — слова психиатра словно эхо в моей голове. Кажется, это выбесило меня больше всего. С каждым разом моя паранойя растет, и мне кажется, что от меня что-то скрывают. Я захожу в палату словно ураган и почти с разбега ложусь на кровать. Мне было не до разглядывания Фрэнка. Скорее всего, он был удивлен. Я слышу только его голос. Черт, я даже когда злюсь, не забываю подумать о моем новом соседе. — Джерард? — я игнорирую его, потому что сейчас мне лучше не разговаривать с ним, а тихонько перебеситься, но он настаивает: — Джерард? Что-то случилось? — этот парень слишком нетерпелив. — Да боже ж ты мой… Что?! — я не хотел повышать голос, я хотел просто недовольно ответить, чтобы он понял, что сейчас не лучшее время для разговора, но никогда не получается так, как я хочу. — Воу… — все, что он говорит. — Что?! — кажется, мой голос повышается еще на полтона. Его удивленное и непонимающее выражение лица делает мне еще больнее и теперь я жалею, что вообще ответил ему. — Беседа прошла плохо? — Ну, как видишь! — Не делай так… Я просто интересуюсь. — Интересуешься? — я привстал с кровати. — Почему тебе вообще есть до меня дело?! — я не могу это контролировать. — Может потому, что мы друзья? — Друзья? Ага, конечно. Если мы друзья, то почему ты не говоришь, почему ты здесь? Ты не терял память и ты явно не какой-нибудь наркоман, тогда что с тобой?! — Я пока не могу тебе этого сказать. — Да почему? Потому что ты у нас весь такой загадочный? Еще уходишь всегда неизвестно куда и зачем! — Джерард, я действительно не могу, — почему он продолжает говорить спокойным голосом? Почему он не злится на меня в ответ? — О боже… Почему все что-то скрывают от меня! — Джи, тебе надо успокоиться, иначе у тебя начнется истерика. — «Джи»? Ты сказал «Джи»? Я пожалел о том, что встал с кровати. Земля медленно начала уходить у меня из-под ног и я чувствую, что падаю в какую-то пропасть и оказываюсь на кухне. Я не уверен, упал я на самом деле или остался стоять на ногах, но сейчас меня это не особо волновало. Я пытался рассмотреть кухню. Она выглядела как и все остальные: большие настенные шкафы, тумбочки, раковина, небольшой стол. Мне было уютно здесь. Я видел уже отчетливей, но все равно образы были слегка размыты. Пока я рассматривал помещение, то это происходило словно в замедленной съемке. Но я чувствовал, что на этой кухне я не один. Замедленная съемка превратилась в быструю и я вижу, снова так же размыто, человека напротив. Он смотрит прямо на меня. — Ты серьезно? Джи, это уже третья моя любимая кружка за полгода. Может прекратишь это делать? — Да я ведь не специально! Я как будто смотрю на этот разговор со стороны, но в то же время я там, на кухне, разговариваю с этим парнем. — Мне кажется, что ты специально бьешь только мои! — Я тебе говорил, что я полный лузер в мытье посуды! — тут я на секунду опускаю взгляд вниз и вижу у себя в руке отколотую ручки от кружки, а сами осколки были разбросаны по всей раковине. — Но я не могу один вечно её мыть. Я устаю после работы, а ты все равно сидишь дома. — Поэтому из меня можно делать домработницу? Или работа на дому уже не считается за работу? — Джи, я не это имел в виду! Белый свет снова ослепляет меня, но через секунду перед глазами только черный. Я не могу открыть глаза — возможно, я начинаю засыпать. Не знаю, сколько я проспал, но за окном уже было темно и я был один в комнате. Без раздумий, на автомате, я достал из своей тумбочки тетрадь и начал записывать все, что вспомнил. Это определенно странное воспоминание. Зачем ссориться из-за посуды? Это всего лишь стекляшка. Чувствую себя странно. За день успел поругаться с двумя не чужими для меня людьми и еще в новом видении тоже с кем-то ругался. Сознание полностью возвратилось и я понял, что мне стало плохо, потому что меня впервые назвали сокращенным именем. До этого момента я вообще не знал, что меня так можно называть. Когда хочешь вспомнить что-то более масштабное, не задумываешься о таких мелочах, как имя. Я уверен, что парень, с которым я ругался, это тот же человек, что и на пляже. Значит, он занимает большую часть моей жизни, если в моих воспоминаниях только он. Но кто он для меня? Наши кровати с Фрэнком в палате все еще сдвинуты, и я, если честно, не буду против, если так и останется. Я переворачиваюсь и мое внимание привлекает маленький поднос, стоявший на тумбочке Фрэнка, а на нем стакан воды и таблетки. На секунду подумал «давно ли нам в палату стали приносить лекарства?», как тут же заметил небольшую бумажку, которая тоже была на подносе. «Надеюсь, ты уже не злишься на меня. Предполагаю, что у тебя очередная отключка на фоне нового воспоминания, поэтому на этот случай доктор Андерсон велел мне просто дать тебе поспать. Ты пропустил свою групповую терапию и прием своих лекарств. Ты должен выпить их, а то доктор Андерсон будет злиться на тебя. Ужин ты тоже пропустил, поэтому я жду тебя в столовой, но ты должен успеть до девяти, иначе останешься голодным». Пока я читал это, то снова испытал новое чувство, которое сразу же напугало меня. Фрэнк заботится обо мне.