Адский цирк

Под черным беззвездным небом тусклые парящие огни освещали опустевший бродячий цирк. Артисты спали в шатрах, зрители давно разошлись по домам, и лишь со стороны арены раздавались скрипучие звуки патефона, игравшего какую-то песню из 60-х. В такт ей бесшумно крутилась деревянная детская карусель с лошадками, некрашеными столь давно, что цвет большинства из них определить было невозможно, однако их блеклость с лихвой компенсировали лампочки всех цветов радуги. Меж них, уподобившись движениями заводной кукле, самозабвенно танцевала девушка в яркой одежде. Даже волосы ее с одной стороны были выкрашены в розовый, с другой в голубой, таким же был и ее макияж, смазавшийся после многочасового представления. Двигаясь нарочито принужденно, но меж тем удивительно ловко, она плясала меж лошадок на движущейся карусели, то опускаясь на одну из них и притворно-безвольно роняя голову, то снова вскакивая и выпрямляясь, будто вздернутая невидимыми нитями. Песня закончилась, и карусель замедлила ход, а потом и вовсе остановилась, оглушив пронзительным скрипом. Все огни, до сих пор освещавшие спящий цирк, вдруг погасли, оставив ее на карусели словно на острове посреди бескрайней тьмы. Земля у ее берегов стала водой, и этот старый ненадежный деревянный плот начал тонуть, пропуская черную воду через многочисленные трещины. Холодная как лед влага скоро коснулась ее разноцветных туфель и Арлекина изо всех сил закричала. И проснулась.

***

Доктор Джон Луис Керк. Джо Керк. Джокер — какие только ассоциации не выдает порой утомленный мозг. Очередной психотерапевт*, рекомендованный сочувствующей коллегой, которой она жаловалась на дурные сны. Их было столько, что уже не хватало пальцев на двух руках, но ни к одному из них она так и не сходила. А этот? У него было забавное имя. Харлин усмехнулась своим мыслям, глядя на визитку, истрепавшуюся от долгого лежания в кошельке — нет, она совершенно не была похожа на игральную карту, но ей хотелось найти хоть какое-то сходство, чтобы потешить фантазию и сделать мир ярче еще на пару мгновений. Последние два года яркими в ее жизни были только сны. Яркими и жуткими, словно она каждый вечер лизала ЛСД и занюхивала клеем, и такими утомительными, что скучная работа в кондитерской казалась ей приятной передышкой. Когда они начались, жених уговорил ее обследоваться, но МРТ и ЭЭГ не дали результатов — мозг Харлин был здоров, а повышенное возбуждение в фазе быстрого сна считалось нормой. Вскоре он ушел от нее, не выдержав участившихся нервных срывов. Вскоре от нее ушли почти все, а те, кто уйти не мог, просто держались подальше. — Мисс Квинзел, о чем вы желаете поговорить? — доктор Керк жестом ладони пригласил ее сесть, но Харлин замерла на пороге кабинета. Его лицо, на первый взгляд ничем не примечательное, бросилось ей в глаза и на мгновение будто забрызгало реальность флуоресцентными красками. — Прошу, садитесь. — Простите, — она тряхнула головой и села напротив, спрятавшись за занавесью волос. — Доктор, мне снятся кошмары. Мне кажется, еще немного, и они сведут меня с ума. — Хм. Как интересно, — он сложил руки в замок на толстой папке, которую она самолично заботливо подшила, собрав все результаты предыдущих обследований в призрачной надежде на то, что этот специалист увидит что-то, чего не заметили неврологи и психиатры два года назад. — А что вы в таком случае понимаете под безумием? — Не знаю, — Харлин дернула плечами. — А что обычно под ним понимают? Доктор Керк тяжело вздохнул и бросил взгляд на часы, и на лице его отразилась неприкрытая скука. Нетрудно было догадаться, что подобные ей девушки приходили к нему почти каждый день. Молодые, запутавшиеся, желавшие просто поговорить и совершенно не способные отличить собственные фантазии от настоящей душевной болезни. — Послушайте, мисс Квинзел… — Можно просто Харли. — Хорошо. Харли, — медленно и спокойно продолжил психотерапевт, раздраженно нахмурив брови, — кошмары, как вы изволили выразиться, это совершенно нормально. Ваш мозг обрабатывает впечатления прожитого дня, анализирует состояние организма и воплощает это в самых невероятных образах. Это… крайне неизученная область нашего разума, однако вам не стоит… — Я уже два года вижу только их, — не выдержав долее, она прервала эту речь, в которой доктор, как она и ожидала, лишь излагал уже известные ей факты. — Я не могу нормально спать. Я просыпаюсь посреди ночи и не могу уснуть, а образы из снов преследуют меня потом весь день. Я не пришла бы к вам, если бы это дерьмо не разрушило мне всю жизнь, доктор Джокер! — она подняла глаза и встретилась с непонимающим взглядом врача, но очередная вспышка от резкого движения на миг раскрасила его в оттенки зеленого. — Простите? — его скука сменилась изумлением. — Как вы меня назвали? — Это… — Харлин ахнула и прикрыла пальцами губы, — это именно то, о чем я говорила. Извините, доктор Керк. Психотерапевт несколько раз кашлянул в кулак, но девушка смогла разглядеть за этим искусственным жестом улыбку его широких губ. Он открыл ее папку и начал бегло читать страницу за страницей. — Вижу, это ваше первое обращение к такому, как я. Но, раз вы посетили стольких врачей, это действительно серьезно вас беспокоит. Что ж. Я постараюсь вам помочь. — О. Неужели, — Харлин издала истеричный смешок. — Мисс Квинзел… Харли, — он щелкнул переключателем записывающего устройства. — Расскажите мне, как все началось. — У меня был парень. Брюс. Все было классно. Я заканчивала медицинский колледж, у него был развивающийся бизнес, мы… вроде как, любили друг друга, — Харлин старалась улыбаться изо всех сил, но в итоге лишь сильнее выдала накатившую вместе с воспоминаниями истерику. Зажмурившись, она выдавила несколько слезинок и размазала по лицу остатки туши. — Похоже, вы ни с кем до меня не прорабатывали этот случай. Что ж, поплачьте. Это должно принести облегчение, — как можно более отстраненно произнес доктор Керк, подавая ей салфетку. — Постарайтесь дышать медленно и глубоко. — Нифига! — воскликнула она навзрыд, но последовала его совету. Через несколько минут она нашла в себе сил продолжить рассказ, хотя слова ее были нечеткими из-за рыданий, периодически подступавших к горлу. — У нас все было хорошо, пока не начался этот… цирк! Сначала я не придала значения. Ну, подумаешь — у всех же бывают кошмары! — Харлин вскинула голову в приступе истерического хохота и продемонстрировала психотерапевту покрытое черными разводами лицо. — А потом… мне стало сниться, что он артист! Он выступал в костюме летучей мыши — таком классном! Он планировал с потолка, ездил по стене на мотоцикле — совершенно виртуозно! А еще… душил меня. Не знаю почему. Брал за шею и душил, а его плащ поднимал его в воздух, как крылья. Мне было так страшно, а зрители рукоплескали и смеялись! И кричали — повесь Арлекину! — от возбуждения она вскочила со своего места. — Повесь ее! Повесь! — она замолчала, тяжело дыша, и глаза ее несколько секунд, не моргая, таращились в безликую стену кабинета. Кровь шумно застучала в висках, словно и сейчас ее кто-то держал за горло. Она опустила взгляд на доктора — тот сидел неподвижно, глядя на нее с ноткой беспокойства, ожидая, чтобы она снова села. — Вы тоже были циркачкой во сне? — спросил он после того, как она опустилась обратно в кресло, придерживаясь за край его рабочего стола. — Да. Акробаткой. Ходила по канату, висела на трапеции, и… у меня даже получалось. Классно получалось! — на этот раз улыбка Харлин была почти искренней. — Хотя я на самом деле жутко боялась высоты. — Как долго вы с Брюсом были знакомы, прежде чем решили пожениться? — Полтора года. Мы познакомились на дискотеке. Мне не очень нравились его дружки, но я доверяла ему! — Но? — Что но? — тон ее голоса снова стал неровным. — Я сама поступила глупо. Повела себя как истеричка. — Что он сделал вам? — Откуда вы..? — Это моя работа, — доктор снова позволил себе улыбнуться, и воспаленное воображение пациентки опять расцветило его неестественно яркими красками. — Он… я рассказывала ему об этих снах. Он решил, что это… — Харлин намотала светлую прядь на палец и несколько раз дернула в сторону, — прикольно. И однажды решил повторить в реальности, не предупредив меня. Надел маску летучей мыши и начал меня душить. — Понятно, — Керк тяжело вздохнул и что-то быстро чиркнул в настольный блокнот. — Как вы отреагировали? — Я… — она снова всхлипнула, принимая из рук доктора еще одну салфетку, — я перепутала сон и реальность! Повела себя как дура… чуть не убила его его же собственной бейсбольной битой! Он простил меня, но… я не остановилась на этом. Мне стало мерещиться, что у него в портфеле лежит плащ. На улице мне слышался шум арены… Я постоянно срывалась на всех, кто окружал меня, ведь во сне они были совсем другими людьми… Все решили, что я схожу с ума. А я просто… — Но снимок мозга и анализы в порядке, — утвердительно добавил Керк, открыв соответствующую страницу в папке. — И обследование у психиатра не выявило серьезных нарушений. — Каждый, кого я знала, во сне стал появляться в моем цирке. Хорошие люди превращались в каких-то жутких клоунов, а то и… вообще в животных! И… им ничего не стоило разорвать друг друга на части прямо на арене, забросать друг друга ножами, сжечь заживо… — часто дыша, Харлин надавила пальцами на закрытые веки и образы снов в ярких неоновых всполохах снова пронеслись перед ней. — И я сделала так, чтобы больше никто не мог туда войти. Цирк опустел. Я выступаю одна. Но… — Но кошмары на этом не кончились. — Нет… Доктор, я схожу с ума? — Харлин подняла голову и посмотрела на психотерапевта широко раскрытыми глазами, и в ее взляде он прочитал усталость и надежду. — Вовсе нет. Скажите, Харли, что вы сделали, чтобы другие… ушли из вашего цирка? — Я прогнала всех. Даже лучшую подругу. Она упорно не хотела уходить, и мне пришлось наговорить ей ужасных вещей, ведь в моих снах она была женщиной-растением. Оплетала меня лозой и пускала… ростки. — Ох. Очевидно, она была больше, чем подругой. — Была. Но от ее попыток помочь стало только хуже. Я переехала, сменила работу… но мой цирк все равно со мной, — ее взгляд переменился, а уголки губ пару раз дернулись. — Словно ожидает какого-то представления. Доктор Керк покачал головой и бросил косой взгляд на часы. Время их встречи подходило к концу и, не отрываясь от разговора, он вытащил из стопки бланк рецепта и начал заполнять его неразборчивым почерком, сверяясь с данными пациентки в компьютере. — Вы заперты в моральной ловушке, от которой вы сами же выбросили ключ. Ситуация не менялась годами, и вы истощены. Вы когда-нибудь пытались познакомиться с этой… Арлекиной внутри себя? Что хочет сказать вам ваше подсознание? — Я надеялась, что вы мне расскажете, доктор. — Пока я могу лишь дать вам этот рецепт, — он решительным жестом поставил печать и протянул ей листок. — Два раза в день, утром и вечером, поможет наладить сон и исправить состояние вашей нервной системы. Харлин взяла рецепт и медленно провела пальцем по шероховатой поверхности белой бумаги. Это было совсем не то, чего она ожидала, но уже хотя бы что-то. Но отчего-то мир вокруг словно стал на несколько тонов тусклее. Безучастно поднявшись, она улыбнулась и вышла из-за стола, помахав рукой на прощание. — Спасибо, доктор Керк. — Вы молодая красивая девушка, и вам нужно вернуть краски в вашу жизнь, — на слове «краски» Харлин обернулась и несколько ярких пятен снова пробежали по его чертам. — Я с удовольствием встречусь с вами снова. Если ваши кошмары продолжатся — дайте мне знать, в визитке есть мой телефон. А еще лучше было бы, если бы вы вели дневник. Так мы могли бы вместе путешествовать по вашим кошмарам и разобраться в них, — психотерапевт добродушно улыбнулся и помахал рукой в ответ. — Вам чертовски идет зеленый. До свидания, доктор.