От чего убегает река

       …сказал тихо и бросил трубку. Скоро она не понадобиться.        Думалось о подработке. Та фирма была временной. Но еще недавно нужно было мучительно приступать к работе. Написание очередного текста тогда давалось с трудом. Было выпито две бутылки белого пива, полбутылки водки, ну, как бутылки — чекушки. Израсходовано примерно тридцать-тридцать пять сигарет за полтора часа. Для поддержания желудка съедено: три бутерброда с маслом, вареной колбасой — самой дешевой, что была на прилавке. Использован черный черствый хлеб, соленый огурчик (предпоследний в пол-литровой банке). Также несколько вареных яиц, две щепотки соли; чашка растворимого кофе: две ложки, без сахара.        Первый час работы шел медленно. Белый лист ослепил, бил по мигрени. Но чем больше пил, тем больше появлялось текста. За окном мерзло, причем не по погоде. Почти ничего не видно уже. Поднялся, прилег на скрипучую кушетку. Комната пропахла сигаретами. Пепельницу стоило сменить примерно несколько сигарет назад. Вновь выпил, на этот раз пошло хуже предыдущих. Скривился, закусил, сел на стул, долго барабанил по клавиатуре. Хотелось включить музыку, но подбирать подходящую слишком долго. Когда начал долго думать, оказалось, что отвлекся. Решил, что раз отвлекаться, то полностью.        Вчера виделся со старой подругой, когда относил отсчет в офис. В офисе работать проще. Там нет необходимости думать, все идет потоком. Подруга прошла мимо, но хотела поздороваться перед тем, как он отвел взгляд. Не виделись семь лет. За это время все клетки организма полностью обновились. Физически, это совершенно другая материя, значит, необязательно было здороваться.        Этим же вечером, окончив работу, он заказал билет через интернет, отправил отсчет и отправил свое тело на вокзал. Поездка без происшествий.        В вагоне находилось около пятидесяти человек, в основном иностранцев, они в основном занимались увлекательным молчанием, в ожидании прибытия поезда на станцию. Молодой человек из 52-го места уже был готов к выходу: с самого утра он сходил в сортир, где не только использовал отхожее место, но также умылся, почистил зубы, словно у него где-то образовался кариес, затем расчесался, еще раз умылся, хорошенько протерев глаза, после чего вернулся к своему месту, где долго читал какую-то очередную беллетристику. Этого человека, насколько известно из имени на билете, звали Григорием Петровичем с фамилией Башмаков. Он был студентом, во всяком случае, выглядел как студент. Книга была определенно старой, карманного вида, название почти истерлось из-за чего читателю так и не будет известно, что это за книга. Но судя по имени автора, ее рукопись писалась на немецком языке, при этом писатель не был немцем, и ему удалось умереть до того как он стал врагом. Очевидно, что книга была художественной, но манера письма выглядела канцелярской. Башмакову это, очевидно, нравилось.        Причина, которая привела его в Дн-вск, была довольно прозрачной для его возраста. Этот довольно некрасивый человек никогда еще не был в женском лоне (разве что, до рождения) и его, в общем-то, наверно, можно понять. И вот буквально за полгода назад он познакомился по переписке с человеком, вскоре обнаружив, что человек является женщиной, да еще и достаточно красивой, судя по некоторым фотокарточкам. Эта незнакомка откликалась на непримечательное для этих краев имя — Анастасия. Фамилию наш джентльмен так и не удосужился узнать, но его это мало интересовало. Как именно познакомились эти двое сказать сложно, да и не сказать, что интересно. Они переписывались между собой. Ей нравились его мысли, как он их выстраивает. А ему нравилось ее тело, которое она начала ему присылать в фотоснимках. Так они и порешали вскоре, что им необходимо встретиться и познать радости половых сношений. Назвать данное решение рациональным сложно, немногие бы согласились пересечь границу стран, дабы просто воссоединиться с человеком из переписки, но молодость этих людей дает достаточно простые и логичные объяснения.        Григорий Петрович определенно был не русским и не украинцем, ему не было сложно писать кириллицей, предпочитал он латинский алфавит. Русских знал не менее хорошо, как остальные жители стран СНГ, быть может, даже лучше многих русских. Сказать о нем можно мало, да и почти нечего. Читателю навряд ли будут интересны его суждения, которые он предпочитал утаивать. Внешне этот человек был мал, на язык достаточно туг, а на ум — скорее всего, не остряк, но и не глупец. За свои двадцать лет не имел чести совокупиться и взглянув на него, можно было понять почему. Конечно, он был не жирен, и кожа была относительно чистой, да и волосы на лице сильно не росли, но красотой природа его одарить не сумела. Его знакомка Анастасия, очевидно, заметила данный небольшой недостаток, хотя, его легко можно было покрыть харизмой, и в переписки он ее показал. Анастасия так же была носительницей девства, но не по причине воспитания или внешних данных, просто не находились подходящие кандидаты и обстоятельства. Хотя она могла бы уже давно возыметь некоторых мужчин и даже одну женщину. Впрочем, она соврала об одном факте, который не утаится от любезного читателя: ей было еще пятнадцать лет. Конечно, сам Григорий Петрович Башмаков не знал об этом, ибо не стал бы тратить деньги, время и силы на поездку, которая привела его бы к нарушению уголовного кодекса. Но он так и не узнает об этом, хорошо это или плохо, решать не мне.        Когда поезд остановился, нам еще можно было разглядеть, как некая молодая особа в рванных джинсовых штанах, сняв наушники, стала ожидать нашего вынужденного путешественника. Когда он вышел и пустился к ней, они поздоровались и удалились с платформы. Говорить им поначалу было не о чем, было неловко даже, поскольку, как оказалось, в переписке легко можно обдумать каждое слово, к тому же ты, по сути, сидишь один, и нет никаких преград для неловкости. В устном общении с глазу на глаз все немного сложнее. Они перебросились парой фраз и стали идти по городу молча, словно незнакомые. Анастасия даже извинилась несколько раз, мол, еще не привыкла к новому человеку и не знала, что бы ей такого сказать. В защиту Башмакова хочу сказать, что она не выглядела на свои годы. Ее можно было легко принять за совершеннолетнюю барышню с рыжими волосами и весьма приятной фигурой. Она была худенькой, но такие черты фигуры, как те же бедра, ягодицы, груди были хорошо развитыми; выглядела она, пожалуй, даже более спелой, нежели сам Григорий Петрович, которому, напомню, было около двадцати.        В обычном состоянии, среди друзей, Анастасия была настолько открытой и раскрепощенной, что ей даже семнадцать дать трудно. Школьные тетради ее давно лежат на полках под слоем пыли. Живет моментом, дрейфуя мимо улиц на скейтборде, сексуальным образом прожевывая вишневый "баблгам", пафосно крутя сигаретой за углами школ и слушая рок или рэп, неважно.        Проще говоря: обычные и банальные проявления нежного возраста, когда индивид не является ни ребенком, ни взрослым, но старается подражать взрослым, не имея точных представлений, что это такое. Но сейчас перед Башмаковым стояло спокойное существо, которое не проявляло инфантильности. И единственное, что выражало признаки дебоширства в характере — необычный цвет крашеных волос, татуировка и дырявые джинсы.        — Как доехал? — наконец спросила она.        — Нормально, — невзрачно ответил он.        Разговор бы на этом и прервался, если бы оба не почувствовали совершенную пустоту сказанных слов.        — Куда поедем? — зачем-то спросил Башмаков, хотя знал, что направляются они в квартиру, которая она подыскала для их совместного пребывания.        — Ну, посмотрим наше жилье, ты скинешь вещи, а потом, куда уже пожелаешь, — ответила она, так же сухо и невзрачно, как и он. Хотя в ее словах было больше информации.        Что говорить дальше — дело времени и терпения. Как оказалось, обоим им это было не присуще. Желалось занять пустоту болтовней.        — Далеко квартира? — спросил Башмаков.        — Не особенно. Мы сейчас идем по проспекту К-ла М-са. Как тебе?        — Достаточно неплохо, — ответил Башмаков. — Я не особо люблю путешествовать, если честно.        — Почему же?        — Трудно сказать, — Башмаков опустил голову, затем снова повернулся к собеседнице. — Не мое это. Если и путешествую, то только по делу. И только по дороге, не отходя от нее далее километра. Сама понимаешь, быть может. Я не силен... я не сильно люблю осматривать даже места... незнакомые места.        Анастасия, вроде бы, поняла, о чем он.        — Где тут можно поесть? — спросил Башмаков, ощупав бурчащий живот.        — Можем сесть на трамвай и поехать в центр, там есть МакДональдс на Е-кой площади.        — Я забыл разменять деньги на местную валюту. Там есть банк?        — Да, — ответила Анастасия, после некоторых раздумий.        Она оплатила за него проезд, ничтожную сумму, но Башмаков почувствовал себя униженным уже теперь, что за него пришлось платить. По приезду он ринулся в первый попавшийся банк, коим оказался Сбербанк России, там простояв некоторую очередь, он разменял деньги. После он и Анастасия отправились в ресторан быстрого питания, куда и собирались. МакДональдс оказался совсем рядом и с остановкой и со Сбербанком. Башмакову понравилась эта площадь, несмотря на уродскую карусель, которая была тут совершенно не к месту. Лучше бы здесь стоял фонтан, например.        — Ты будешь? — спросил Башмаков, протянув гамбургер, после того, как заказывал его почти пятнадцать минут, за которые Анастасия успела сходить в туалет и занять им место.        — Нет, — Анастасия отвернулась, словно у нее данный вид пищи вызывал отвращение. — Я не ем мясо.        — Ты вегетарианка?        — Да.        — Животных жалко или вкус мяса не нравится?        — Скорее всего, первое, — девушка облокотилась о стул, закинув ногу на ногу, что обнажило ее колено, и стала наблюдать, как Башмаков бесстыдно поглощает отвратную ей еду. — Но я не против того, если кто-то ест такое. Хотя, мне так же не очень нравится, что над животными проводят опыты.        — Но ты же понимаешь, как бы, что это лучше, чем... чем проводить их на людях? — сказал Башмаков.        — Не знаю, — сказала Анастасия. — Животные ведь ничего не сделали. Они, конечно, не смогут подать в суд, поэтому логично, что на них проводят эксперименты, но людям ведь платят за это, они подписывают договора и тому подобное…        — Люди не стали подписывать договора, не зная примерных последствий, — сказал Башмаков, после того, как прожевал очередной кусок.        — Да, но… — она хотела чем-то аргументированно ответить, но потом ей показалось, что ответ покажется слишком наивным (могу заверить, что она была права), поэтому решила перевести тему. — Вообще, у меня просто свой стиль жизни.        — Интересно, — прокомментировал Башмаков, но даже не поднял на нее взгляд.        — Я хочу танцевать. Ты видел видео, где я танцую?        — Да, ты же мне сама говорила. Да и кидала.        И тут она поняла, что они давно рассказали друг о друге слишком многое, а добавить чего-то интересного сейчас было трудной задачей.        — Хочу поехать в Израиль, — промолвила девушка.        — А что там?        — Не знаю, потому и хочу увидеть.        — А не боишься разочароваться? Ведь перед тем, как отправиться в путь, лучше узнать стоит ли оно того.        Не хочу быть субъективным, но этот ничтожный человек, коим был Григорий Петрович Башмаков, слишком часто был слишком прав.