От чего убегает река

       — Каких животных ты больше всего любишь? — спросила Анастасия, когда Башмаков уже запивал поглощенную им пищу газированным напитком, дабы та впиталась в жидкость и не казалась слишком сухой. Он не стал бы отвечать на данный вопрос, если бы его спросил кто-нибудь из близких знакомых, а не та женская особь, с которой он в течение нескольких часов вступит в половой акт.        — Курятину, телятину… быть может, свинину, хотя скорее говядину, — был ответ.        Анастасия нахмурилась.        — Я имею в виду не в пищевом плане, — пояснила девушка.        — Я знаю, — холодно сказал Григорий Петрович. — Я не люблю животных. Люблю тех, от которых есть какая-то польза. Кони уже не нужны, так что пусть будут собаки, наверное… С другой стороны, псы не самые надежные защитники, в отличие от нанятых охранников, например…        — Понятно, — Анастасия отвернулась. Она хотела что-то добавить, но не знала что. Вскоре она потеряет девственность с этим человеком, а они даже не способны найти общий язык. Да и сам Башмаков не извергал обаяние, он был скуп на выражения. На эмоции. На внимание. Хотя он хотел ей понравиться. Он даже улыбался достаточно часто. Этого Анастасия не ожидала, поскольку ожидала увидеть человека достаточно сложного характера и довольно серьезного. Несмотря на некоторую бестактность, которая ей, конечно, не очень нравилась, человеком он оказался совершенно другим, не таким холодным, как она хотела бы.        Девушка хотела говорить на какие-либо абстрактные вещи. Она вспомнила, что дабы узнать человека, нужно задать один простой вопрос о его вкусах. Музыкальные вкусы Башмакова она примерно уже знала и ее они не впечатлили, что было у них взаимно.        — Какую книгу ты бы взял на необитаемый остров? — спросила Анастасия.        Башмаков немного подумал, казалось, он выбирает какую-то определенную книгу у себя в голове. Вскоре, он сказал:        — Не думаю, что на необитаемом острове мне нужна будет книга. Я бы не стал бы нагружать себя лишним грузом и взял бы то, что мне было бы необходимо для выживания.        С точки зрения полезной стоимости товаров он был прав. Однако Анастасия думала иначе. Она задала вопрос о том, что у данных предметов также имеется предельная полезность, поскольку рано или поздно у него появится потребность в интеллектуальном отдыхе и развлечении. Башмаков сказал, что ему будет трудно удовлетворить потребности в жилье, в пище и т.д., соответственно, времени для досуга практически не будет в тех условиях.        Во время похода по супермаркетам, Григорий Петрович с пластиковой корзиной ходил за Анастасией. Поскольку она лучше ориентировалась в этом месте. Она вначале выбирала, что именно следует приобрести гостю. Она, конечно, спрашивала его, что он хотел бы поесть. Но он предпочел предоставить выбор ей. Она выбрала пельменный набор, так же овощи и чай.        Башмакову было трудно совладать с подсчетом денег на кассе, поскольку он не шибко привык к местным банкнотам. Он достаточно медлительно перебирал бумажки, пока, наконец, не дал необходимую сумму.        Анастасия повела его к автобусу с номером 35. Там она сама заплатила за проезд, они сели на задний ряд и ехали половину пути в молчании. Башмаков пялился в окно, осматривая некоторые окрестности, хотя никакая достопримечательность его не интересовала.        — Что там за квартира? — нерешительно нарушил молчание Башмаков.        — Не знаю, сама там не была, но судя по фотографиям, не шибко знатная, зато недорогая.        — Хорошо, — сказал он. — Думаю, меня все устроит. Собственно говоря, все, что нужно для моего комфорта есть в моем мобильном телефоне.        — Понимаю, — ухмыльнулась Анастасия. — Я свой уже использую в качестве пульта для телевизора. У меня дома огромный плоский экран, который подключен к моей приставке нового поколения. Я через нее сижу на видео хостингах, а через сам телевизор смотрю фильмы через интернет…        Анастасия рассказывала о новшествах своей техники, включая даже железо ноутбука, и многократно упоминая шлем виртуальной реальности и пр. и пр., словно своими силами добывала деньги на покупку всего этого.        Башмаков кивал, слушая ее. Он не был из столь зажиточного рода. Его телефон имел множество недочетов. Хотя и был приспособлен к современным приложениям. Башмакову было достаточно выхода в интернет. Чтобы находиться на видео хостингах, социальных сетях, блогах и разных информационных сайтах. Звонил он редко.        Автобус ехал не очень долго, около получаса, хотя Григорию Петровичу стало казаться, что они выехали загород, когда дома исчезли и их заменили пустые пространства лесов. Затем, какие-то частные сектора. Но вскоре признаки цивилизации вернулись. Они оказались в каком-то месте под названием Прид-вск. После того, как многоэтажки были далеко позади, они вышли в месте, где архитектура была выстроена в годах эдак 50-х. Дома были достроены максимум до 3-го этажа, да и годы явно их не пожалели. Они дошли до какого-то барака, который и оказался их новым прибежищем, судя по адресу. Вдалеке виднелись трубы станции, совсем рядом красовалась детская площадка с оставшимися скрипучими качелями СССР-овского типа.        Анастасия связалась с домовладельцем. Это была женщина сорока годов, которая уже ждала приезжих на крыльце. Она пустила жильцов в коридор, открыла им дверь и долго показывала столь небольшое помещение. Это утрированно, конечно, ибо комната, кухня и ванная с туалетом были на деле огромными, однако кроме них-то ничего в квартире больше и не покажешь. Мебель, умывальник, унитаз… Ничего особого, за что можно было бы уцепиться. После того, как Башмаков отдал ей приличную сумму денег, женщина удалилась, оставив пару наедине.        Было неловко.        Вот они одни, можно было начинать. Никто не знал, как к этому подойти. Во время поездки Башмаков уже начал сомневаться, что что-то случиться. Он чувствовал, что Анастасия в нем стала разочаровываться. Но она ведь все равно привела его сюда и осталась с ним. Сама девушка испытывала примерно такие же чувства.        Все же Григорий Петрович нашел в себе кроху сил, чтобы взять девушку за руку и повести к дивану. Он сделал это резко и ненамеренно припугнул ее, хотя ей это почему-то начало нравиться. Она не желала действовать первой и была рада, что ее партнер все же сделал первый шаг. Башмаков сел на диван. Анастасия залезла на парня сверху, они обменялись очень коротким поцелуем, поскольку Башмаков вдруг вспомнил, что ни разу не целовался и не хотел сделать что-то неправильно в этом направлении, посему посчитал этого не делать. Он снял с нее футболку, теперь дело дошло до лифчика. Разбираться в подобном белье Башмакову так же еще не приходилось, поэтому он доверил снятие лифчика Анастасии, пока сам потянулся к рюкзаку, в котором лежала пачка контрацептивов. Достав пачку и раскрыв ее, он повалил девушку спиной на диван, стянул с нее штаны. Девушка уже лежала в одних черных трусиках, и только сейчас он удосужился взглянуть на ее грудь. Не зная, как прокомментировать эту картину, он принял верное для него решение на данный момент и промолчал. После того, как девушка сама сняла с себя оставшееся белье, презерватив уже был натянут на твердый половой орган нашего героя. Башмаков заботливо потрогал ее промежность и к удивлению своему заметил, что она была уже мокрой. После чего он вошел.        Анастасии, очевидно, было больно, но не настолько, чтобы кричать или сильно выражать это на лице. Двигая тазом, Башмаков спросил, сильно ли ей больно, девушка кивнула, но успокоив его, просила продолжать. Естественно, пошла кровь, поскольку лишение девственности является травмой с физической, для некоторых и с морально-психологической, стороны.        Было очень неловко. Никаких особых впечатлений у Башмакова не было. Он не ощущал что-то слишком приятное, поэтому сделал пару резких толчков, от чего девушка ударилась головой о стену, набив шишку, но промолчала об этом. Когда Григорий Петрович, наконец, устал, а устал он достаточно быстро, чтобы перевести дыхание, он спустился вниз, к ее влагалищу, для оральных ласк. В этом он мало разбирался, поэтому интуитивно нашел клитор и стал его ласкать, как мог. Девушке это немного нравилось. Ему — относительно, поскольку следовало привыкнуть к той слизи, что выделяет ее вагинальное отверстие, а так же ее вкус. Да и самой девушке нравилось бы больше, если бы он не помогал пальцами, ибо внутри сейчас копошиться не стоило. В итоге у Башмакова заболел язык. Затем начинал ныть затылок. Он решил, что резоннее делать все членом, и вновь вернулся в прежнее положение.        Анастасия лежала под ним с закрытыми глазами. Ее голова на данный момент была пуста. Ей, безусловно, было больно. Она была разочарована еще больше, чем сам Башмаков, разочарована и в выборе партнера, и в обстоятельствах.        Вскоре, Башмаков перестал двигаться. Он даже не хотел эмитировать оргазм, который у них, скажу сразу, так и не наступит. Григорий Петрович заметил для себя, что мастурбировать было значительно проще, более удобно и менее утомительно. Он обмяк, лежа на девушке, которой было сложно выдерживать его вес. Она попросила, чтобы он пустил ее в ванную.        Пока она собиралась туда, ей вспомнилось, что они планировали сделать это в душе. Хотя настроения у нее не было, она предложила Башмакову присоединиться, действительно надеясь, что он согласился. К своему собственному удивлению, он согласился, хотя на вопрос, пойдет ли он в душ, хотел ответить: «Я потом, после тебя».        В ванной это было делать особо неудобно. Она даже сделала ему минет. Но сам Башмаков принял это как факт того, что она его пожалела, дабы ему не пришлось опять прибегать к физическим усилиям. Итак, стоять в ванной в какой-либо позиции было неудобно и даже опасно. Они выбрались на пол, где Башмаков сел на край ванны, а Анастасия стала самостоятельно подстраиваться на его член, который стал столь мягок, что его было уже затруднительно вставлять в ее лоно. Григорий Петрович наблюдал, как двигаются ее ягодицы и даже пытался ей помочь в этом грязном деле.        — Прости, я не могу больше, — сказала Анастасия, и Башмаков был с ней полностью согласен.