От чего убегает река

       Григорию Петровичу Башмакову снился странный эротический кошмар. В нем были сиамские близнецы с одним телом и двумя головами. Она целовались между собой, при этом каждая голова руководила одной из сторон тела. То, что у них была одна промежность, говорило о том, что они обе ощущали там все одинаково. Поэтому одна из сестер страстно теребила их общий клитор, в то время как вторая жадно стимулировала вход во влагалище. Поцелуй был поистине жаркий, с посасыванием губ и иргой языками. Хочется блевать.        Башмаков проснулся в холодном поту. Уже был вечер, он проспал почти весь день. Выйдя на улицу, он был еще достаточно сонным, чтобы привыкнуть к свету после тьмы в квартире. Оглянувшись, он увидел на детской площадке четверых человек. Это были двое мужчин и мать с ребенком. Мать пыталась играть с маленькой девочкой, но та все время подбегала к своему отцу, который крепко держал ее в своих объятиях. Четвертый человек был достаточно странным. Казалось, что он думает о чем-то нехорошем. Еще было жуткое ощущение, что между этим мужчиной и Башмаковым есть что-то общее, хотя, на деле это было, очевидно, ложным ощущением.        Чуть дальше рядом с мертвыми подворотнями стоял какой-то бесцветный человек в строгом костюме и совершенно безжизненно кого-то ожидал. Казалось, что ему нужно с кем-то заключить договор или передать некоторую бумажку, но никого рядом не было. Башмаков слегка испугался этого человека и решил быстро пробежать мимо.        В какой-то период раздумий Башмаков решил пройтись по всему Прид-ку. В его походе не было цели. Он взял с собой все свои вещи из квартиры. По пути, хотел занести их хозяйке квартиры, в надежде, что она уже дома. Путь до ее дома он знал, но решил сделать сильный крюк. Он решил пройтись подальше от станции, но ничего не вышло, он таки приблизился к ней. Его пугало уже не столько вновь нахождение мертвеца, сколько сама станция и тот гул, который она издавала. Он прошел ее со спешкой, дойдя до какого-то моста.        Это был Ю-й мост. У края моста Башмаков заметил какую-то фигуру, что стояла над самой пропастью. Вначале показалось, что это никто иной, как самоубийца. Однако через пару мгновений Башмаков заметил, что человек привязан тросом, то есть застрахован. При этом видно было, что прыгать человек так и не решался. Ждать каких-либо действий Башмаков не хотел. Словно ему есть куда спешить. Когда Башмаков пошел дальше, он услышал, что позади кто-то кричит. И люди, что встречались ему, быстро бежали к месту происшествий.        Случилось что-то плохое, но это уже было позади.        Впереди он заметил беседку. Под ней сидели двое мужчин, один пожилой, второй был достаточно молод. Они играли в шахматы. Сварливый старик что-то все время болтал, а его оппонент словно испуганный поддерживал разговор. При этом во взгляде этого неуклюжего человека читалась вина, но старик этого, видно, не замечал.        Башмаков хотел было подойти ближе, но посчитал это неуместным. Он прошел мимо, немного заглядывая на положение партии. Шахматы были расставлены на позицию, что не в угоду старику. Впрочем, неважно.        Солнце уже почти село и Башмаков хотел успеть до заката. Но его встретило знакомое лицо. Это был тот самый человек с пляжа. Он был определенно накуренный коноплей. Это было легко разглядеть по его взгляду и словам, которым он стал выстреливать, едва заметив Башмакова. Человек говорил что-то про полеты в космос, что он желает выучиться на космонавта, но для начала ему надо научиться молчать, а лучше не курить. Еще он говорил что-то про Елену. Башмаков не особо хотел слушать про ту рыжую девушку, хотя не признавался себе в этом. Он рационально ответил, что спешит на сдачу ключей. Незнакомец долго стал прощаться с ним и затем помчался прочь, словно за ним кто-то гнался.        Подойдя к квартире, где жила арендодатель, Башмаков не решался позвонить в дверь. Он так и простоял несколько часов. Ему не хотелось натолкнуться на его сожителя. В конце концов, он приготовил деньги и приготовился набрать квартиру, но затем посчитал, что зря пришел. Ибо без предупреждения было бы невежливо беспокоить. Он решил, что лучше останется еще на ночь, но возвращаться в квартиру не станет. Спать ему совсем не хотелось. А в той квартире он чувствовал себя, как в клетке.        Башмаков прошел через трубы, которые отделяли двор той многоэтажки (где жила хозяйка его квартиры) и частным сектором, что переливался в Ч-ли. Башмаков бесстрашно стал пробираться вглубь этих частных секторов. Там царила тьма. Лишь лай собак перебивал глухую тишину. Вскоре лай стал утихать вдалеке.        Это был тихий, дивный, окутанный тьмой вечер. Вдалеке густой туман обволакивал болото. Круглая луна и миллионы звезд прятались за тьмой облаков. Зима еще не наступила, но холод пробирался через тонкий плащ мужчины. Что рывком пробежал мимо Башмакова.        Башмаков его бы и не заметил, если бы тот не дышал столь часто, выдыхая пар.        Мужчина, вроде, был напуган, или просто спешил куда-то. Башмаков так и не понял. Вскоре Башмаков услышал пронзительный крик совсем неподалеку. Тут и на него самого нахлынул испуг, и он решил бежать как можно дальше от этого места. Желательно поближе к главной дороге.        Примчался Башмаков без каких-либо приключений. Что сталось там, в Ч-лях, он не желал знать точно. Пусть уж он будет трусом, нежели вернется и разузнает на свою голову. Оставалось дожидаться рассвета. Хотелось вновь встретить того молодого человека или Елену, дабы утолить скуку. Но и через несколько часов скитаний, никого он особо не встретил. Только прохожие, безликие, как и он сам.        Оказался Башмаков во дворе на улице Р-й. Двор находился прямо рядом с садиком. Почему-то это место вызвало у Башмакова ностальгические воспоминания. Он этого никак не мог объяснить, поскольку никогда прежде не страдал ностальгией. Башмакова стали терзать смутные воспоминания яркого детства. Он не помнил имен детей, с которыми играл в песочнице, почти не помнил даже лица детей, с которыми он учился в младших классах. В его голове крутились почти бессвязные воспоминания. Некие обрывки информации, что засели в его мозг. Некие запахи, цвета, детали, но ничего более-менее обширного. Григорий Петрович Башмаков достал из рюкзака свою книгу и принялся читать под освещение фонарного столба. Даже когда сам фонарь погас, Башмаков светил уже при помощи своего телефона. Он читал книгу, но не сильно вчитывался в текст. Он быстро забывал предыдущую страницу, как только переворачивал ее.        К утру Башмаков решил направиться к Парку Ш-ко. Тот явно был не в Прид-ке, и приходилось бы ехать на какой-либо их маршруток. Которые вот-вот начнут ходить. По eway Башмаков определил, что ему нужно маршрутное такси под номером 134. Это довольно призрачная маршрутка. Она перестает ходить рано, в нужные моменты ездит всегда наполненной и ездит только в будний день. По выходным они имею свойство не ходить вообще.        Не везет здесь тем, кто живет на краю этого жилого массива, посему в университет им приходится ездить стоя, стесненными, словно баклажаны в консервной банке средь таких же неудачливых баклажанов. Вскоре люди, конечно, начали осознавать, что могут попросту ездить вкруговую, слегка доплачивая, но при этом принимая удобное сидячее положение. С первый день учебного процесса студенты обычно так и делают. Башмакову, казалось, повезло. Он даже оказался на нужном краю Прид-ка, где маршрутка только въезжает в него. Он пошел туда заранее и по ошибке, не зная точного маршрута, собрался ехать в круговую. Хотя никаких открытий, вроде местных студентовских, он не совершал. Дойдя до остановки, он заметил, что перед ним уже выстроилась небольшая очередь из девяти человеческих особей. Его это ничуть не смутило, поскольку он осознавал, что места еще должно хватить и стал в очередь, как порядочный гражданин.        Время шло. Маршрутка не появлялись. Башмаков стал замечать волнение людей, стоящих впереди. Затем обернулся и заметил, что ним уже шла линия, из множества таких же любителей ездить вкруговую. И вот, когда долгожданная маршрутка все-таки соизволила снизойти к ним, она совершенно невозмутимым образом проехала мимо. Башмаков уже стал замечать возмущение людей, но машина все же остановилась неподалеку от всех. Вдруг, огромный табун людей, забывших про порядок очереди, воспитанность и какие-либо прочие социальные нормы, рванул до остановившейся маршрутки. Словно стая голодных львов при нападении на свою добычу. Не мудрствуя лукаво, Башмаков решил не отставать и забыл про все возможные правила поведения. Стал отталкивать наглый народ, который, не смотря на то, что стоял позади него, рвался вперед. И не важно, кто это были: дети, старики, инвалиды — к черту их, когда перед нами предстоит возможность занять трон. Вернее, ограниченное количество сидений. В конце концов, ему не удалось добиться своего, и он занял удобное, но стоячее место, ненавидя всех вокруг, что резонно. Безусловно, рядом стояли такие же безутешные, как и он, кому не досталось места в жизни. Вернее, в маршрутке.        Башмаков оглядел салон маршрутки и увидел череду суровых взглядов, направленных куда-то в пустоту. Вот оно — лицо нашего общества, выражающее усталость, сонливость и озлобленность. В этом весь наш народ.        Пока Башмаков иронизировал про себя, маршрутка приехала в тупик своего маршрута. Башмаков было осознал свою ошибку, когда еще получил сдачу. Которая была, определенно, недосдачей. Но он понял, что поступил очень правильно, когда маршрутка даже не остановилась рядом с многочисленной толпой на тупике и поехала дальше. Еще бы, в салон ведь уже никому не влезть. Но когда кто-то выходил, Башмаков увидел, что место рядом с ним освобождается. Теперь нужно бороться за это место под солнцем! Башмаков стал притесняться к тому месту, едва заметив взгляд сидящего пассажира. Тот определенно намеревался выйти. Так и произошло. И Башмаков быстро умостил свой зад на сиденье. Это была победа.        К сожалению, место было не одинарным. Пришлось сидеть рядом с каким-то мужчиной.        Стоит сказать в отступлении, что зимой Башмаков, как человек относительно неглупый, предпочитал сидеть в автобусе или маршрутке с девушками, поскольку и без того широкие плечи в купе с широко расставленными ногами у парней дополняются широкими пуховиками. С этого и начинается борьба самцов за территорию — нужно просто как-то уместить свои габариты. Так уж вышло, что в природе девушки имеют меньшие размеры, да и еще строение таза позволяет им держать ноги вместе, не ощущая при этом дискомфорта. Впрочем, в последние время люди стали предпочитать пальто, считая это новой ветхой стиля и моды. Но данную одежду сам Башмаков не стал бы носить. Не смотря на то, что выглядят достаточно удобно и затрачивают меньше места. Так что он был совсем не против, что люди перешли на эти самые «стильные» пальто, но сам не стал бы его покупать. Так же, как и джинсовые брюки.        Мужчина был, конечно, довольно большим, чуть ли не шкаф. Однако Башмакова нервировала жирная старуха, что прислонялась своим жиром к плечу, а порой и к лицу Башмакова. В стоячем состоянии он бы хотел, чтобы именно ей уступили место, освободив пространство. Он и сейчас помышлял об этом. Вдруг, мужчина рядом попросил его пропустить к входу. Башмаков так и сделал и уселся у окна. Теперь никто не посмеет его упрекнуть в том, что он не уступает женщинам, детям, старикам и прочим людям с ограниченными возможностями.        К несчастью та старуха села рядом, сдавливая Башмакова к стеклу. Ранее тот мужчина заставлял Григорий Петровича спадать с кресла, теперь же он прижат к окну.        Когда маршрутка проезжала один из университетов, пространства оказалось значительно больше, и Башмаков не упустил шанс, чтобы жадно полностью уместиться на свободное сидячее место. Как оказалось, свободных мест для посадки пятой точки теперь оказалось достаточно. И Башмаков царски уместился один на двойном сиденье. Он так просидел некоторое время, смотря на проезжающие улицы. Его спокойствием немного рассыпалось, когда некая девушка, которая сидела впереди с кем-то, вдруг пересела к нему. Башмаков слегка растерялся, поскольку практически никого в этом городе не знал, да и лицо девушки было ему совершенно незнакомым.        — Привет, — улыбнувшись, вдруг сказала девушка, хотя это было лишним, поскольку Башмакову ничего не оставалось, как смириться и вновь погрузиться в осмотр проезжающей местности. Но девушка продолжала говорить ненужные оправдательные слова. — Не волнуйся. Просто там мужик как-то странный сидит. Напротив. Он пьяный, походу. Но когда я вздохнула, он сделал тоже самое. А потом начал дышать вместе со мной. Ну, как бы повторять. Жуть!        Башмаков молчаливо кивнул в знак согласия. Он точно не хотел продолжать разговор и заводить еще одно знакомство. Их было слишком много за последнее время.        — Не переживай, — почему-то ласковым голосом вновь заговорила девушка. — Я сейчас надену наушники.        Башмаков одобрительно кивнул, вновь не произнеся ни слова и повернулся к окну.        Когда маршрутка уже стала опустошаться, Башмаков заметил странную вещь. Мальчик, лет одиннадцати, сидевший перед ним, когда выходил, оставил на своем сидении пакет. В голове Григория Петровича было появились мысли о террористическом акте. Но потом на место с пакетом сел какой-то мужчина, лет сорока. Он взял этот пакет и с невозмутимым видом продолжал сидеть. Этот момент показался странным Башмакову. Он решил проследить за мужчиной и решился выйти вместе с ним на остановке. Перетоптав множество ног, Башмаков все же вылез с маршрутки около исторического музея. Рядом красовался танк Т-34-82 (самый оригинальный памятник Пушкина).        Мужчина неторопливо пошел по тротуару. Башмаков таким же медленным шагом последовал за ним. Вдруг ни с того, ни с сего, мужчина резко перебежал через проезжую часть, по которой было сильное движение автомобилей. И скрылся за домами. Башмаков остановился, глядя вслед убегающему мужчине. Башмаков хотел было помчаться за ним, но не решился. Он так и не понял, что это вообще было.        Идти в парк уже не было настроя. Поэтому Башмаков поехал на трамвае. Спустился ближе к центру. Вышел, немного прошелся и оказался перед огромной красивой синагогой. Это было поистине прекрасное архитектурное сооружение. Он даже думал зайти внутрь, но что-то его оттолкнуло от этой идеи. Он решил направиться ближе к остановке, которая располагалась неподалеку. Когда Башмаков дошел до нее, он заметил, что единственный путь — опять сесть в маршрутное такси и поехать дальше. Делать этого совсем не хотелось, поэтому он и не стал.        Неподалеку, пройдя мимо националистического паба, стояла палатка с шавермой. Шаверма оказалась божественной на вкус. Он сидел за этим ларьком, где ему сделали это божественное блюдо, наслаждаясь каждым куском и запивая сладкой колой. Если бы мы его не знали, он бы нам показался счастливым человеком.        Башмаков полностью понимал, что его нахождение здесь полностью бессмысленное. Он попросту тратит время, которое мог бы уделить учебе или работе. С такими темпами его могут исключить с университета, что его не сильно расстраивало. Более его беспокоили деньги, которые необходимо заработать. Вместо этого он здесь. В совершенно бессмысленном и пустом скитании по ограниченной окрестности.        Треть шавермы было съедено, дальше приходилось питаться через силу. Поэтому он решил выйти к дороге, пройтись вдоль улицы и выйти на главный проспект города, где поочередно ходят трамваи. Пройтись до Е. бульвара, заглянуть в него. На все это у него ушло 15 минут 41 секунда. Шаверма время от времени поедалась на ходу, но все еще оставалась в руке. Он остановился на Е. бульваре и стал думать.        В момент раздумий к нему подошел какой-то худой бледный парень с широкими зрачками и бутылкой с, наверно, водой в руке. Он подошел неприлично близко и начал молча пялиться на Башмакова в упор. Это продолжалось слишком долго. И Башмаков ощутил в воздухе дискомфорт. Они смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Затем бледный парень, не сводя взгляд с Башмакова, стал открывать бутылку. Тот также смотрел в его широкие зрачки, держа шаверму руками. Его предплечье находилось параллельно земле и под углом 90 градусов относительно плеча и туловища. Парень открутил бутылку и положил крышечку на предплечье Башмакова. Он начал пить. Сделал несколько глотков, повернулся и пошел вдаль. Башмаков стоял застывший и смотрел ему вслед.