Узник и гриффиндорка

Сириус Блэк являлся мастером любовных отношений. Он мог соблазнить почти любую девушку. Сколько душ пало к ногам этого непревзойдённого знатока женских сердец! Однако на этот раз Сириус решил применить свои способности, чтобы хоть раз в жизни стать девушке другом, а не любовником. Собственно, азы те же, техника не та. Прошла неделя с тех пор, как Сириус и Гермиона крупно поссорились из-за поведения первого. Нужно сказать, что мысли у них сошлись: они оба захотели занять друг друга чем-то полезным. Для Гермионы стало большим подарком то, что Сириус взялся учить её анимагии. Блэк сразу же предупредил, что на это могут уйти годы тренировок и далеко не у всех получается трансформация. — Гермиона, прекрати в себе сомневаться. Если даже у этого ничтожества Петтигрю получилось, то у самой умной ведьмы столетия точно получится, — Сириус говорил мягко, поддерживая расстроенную девушку. Разумеется, Блэк льстил гостье, но делал это правильно. Гермиона смущалась, но ей было чертовски приятно, к тому же поддержка была ей крайне необходима. Прошло пять дней с тех пор, как они начали свои тренировки, и Грейнджер продвигалась медленнее, чем рассчитывала. — Гермиона, не волнуйся, сосредоточься на трансформации, выкинь все-е-е мысли из головы, — протянул Сириус, положив свою руку на плечо гриффиндорки. Мерлин, как вообще можно сосредоточиться, когда он так запросто подходит, кладет руку на плечо. Его дыхание! А как от него пахнет! Это мята? Мята и лайм? Идеально. Почему Рон не пользуется таким парфюмом? Так! Грейнджер, ты думаешь не о том. Сосредоточься, выкинь все мысли. Но как? Гермиона на секунду задержала взгляд на узнике. Он как всегда усмехался. Но что было в этой голове? Сириус осторожно поправил локон волос Гермионы, который мешал ей смотреть на него. Когда девушка почувствовала прикосновение рук на своем лице, то немного вздрогнула и покраснела. Она сделала шаг в сторону и повторила заклинание, делая вид, что работает над заданием. Она так забавно смущается и все время краснеет, отводя взгляд. Такая юная. Такая нетронутая. Такая маняще недоступная. А-аа, чёрт, Сириус, друг, засунь свои гормоны куда-нибудь подальше. — Думаю, что будет лучше, если ты встанешь перед зеркалом. Тогда получишь возможность наблюдать за собой. Идем, — Сириус протянул ей руку. Гриффиндорка, помешкав, пошла за учителем. Он привёл ее к огромному старинному зеркалу. Гермиона представила, сколько поколений Блэков смотрелись в него. Сколько лиц повидало оно. Сколько притворств видело. Сколько тщеславия восхваляло. Что оно увидело сейчас? Взрослого мужчину, у которого чёртики в глазах, и юную девушку, которая всеми силами попыталась восстановить дыхание. Но сердце колотилось cлишком сильно. Она покраснела ещё больше. Сириус был совсем близко. Он стоял позади нее. Она чувствовала, как щетина царапает её лицо, когда Блэк наклонялся к ней, чтобы что-то сказать. — Гермиона, смотри на себя. Представь себя животным, в которое собираешься превратиться. Ты не можешь выбрать его по своему выбору. Оно выберет тебя. Но кто ты? Кто тебе ближе? Гермиона нервно сглотнула. Как я могу вообще о чём-то думать, когда ты так рядом. Такой опасный и надёжный. Сильный и слабый одновременно. Грейнджер, видимо, слишком сильно ушла в свои мысли, и не заметила, что смотрит уже не на себя, а в эти добрые, вечно смеющиеся ребяческие карие глаза. — Ты смотришь на меня. А должна на себя, — прошептал Сириус и убрал непослушные женские волосы в сторону, обвивая шею Гермионы руками. — Я вижу тебя волчицей. Думаю, это животное больше всех подходит тебе. Но, возможно, я ошибаюсь. — Как это работает? В смысле, я знаю теорию. Но на практике все намного сложнее. — На практике всё сложнее, Гермиона. Абсолютно всё. Не надо бояться. Ты же смелая, Гермиона. Нужно пробовать. Не думай, как. Для начала тебе нужно прочувствовать каждую клеточку своего тела. Почувствуй сердце, как оно бьётся, — Сириус приложил руку к сердцу юной красавицы. — Ты меня боишься? — Нет. Я просто волнуюсь, — Гермиона старалась не смотреть на мужчину, сосредотачиваясь на его словах, а не действиях. Кажется, она меня здорово боится, её сердце скоро выпрыгнет. Отойти, что ли? Мужчина сделал шаг назад. — Знаешь, я думаю, мы должны сменить тактику. Тебе мешает зрение. Попробуем обойтись без него, — в следующую минуту Блэк наколдовал лиловую ленту и завязал Гермионе глаза. — Как это поможет? — Голос Гермионы срывался, во рту ужасно пересохло, и она едва дышала. — Я уж говорил. Чувствуй свое тело. Чувствуй, как по венам бежит кровь. Ты должна ощущать даже каждый волос на своей прекрасной головке. Представь это себе. Иначе ничего не выйдет, Гермиона. Сириус получил блестящую возможность глядеть на девушку, не боясь бросить на нее неправильный взгляд. Сейчас она попросту ничего не видит, только слышит его голос, чувствует запах. Но Сириус тоже чувствует запахи, и особо остро. У него прекрасное обоняние, и он слышит запах лаванды, яблок и чернил, оставшихся на её руках: она писала утром письмо. Она выглядит потерянной. Кто бы видел Гермиону Грейнджер в таком состоянии. Я. И только я. Как же я ее хочу. Хочу дотрагиваться до её нежной бархатной кожи. Хочу ощутить прикосновение её губ, почувствовать её дыхание. Открыть то, что скрыто от всех. Быть первым. Она так невинна. По реакции девушки всегда заметно её отношение с мужчинами. Она — не исключение. Чёрт, Сириус, думай о чем-то стороннем. О "Гарпиях", например, опять проиграли восемьдесят - двадцать, ублюдки. Метлы у них надо отобрать и отпинать хорошенько за такую игру. Сменили загонщиков и вратарей и всё, конец команде. Прощай, нормальный квиддич. Вроде бы помогает. Тренировка продолжалась еще час. Гермиона начинала понимать, что от неё хотел Блэк. Но так сложно расслабиться, когда он рядом. Все время думаешь не о том, что нужно. Дьявол. Истинный. Непонятные ощущения. Такое не прочтешь в книгах, такое не расскажут друзья, Сириус прав — пока не испытаешь, не поймешь. После тренировок, они по обыкновению ужинали и обсуждали прочитанные Гермионой книги. Блэк знал очень многое. Он мог сходу рассказать девушке о любой вещи, которую она не поняла. Он умен и оттого прекрасный собеседник. Не заносчив. Терпелив. В благодарность за его труды гриффиндорка рассказывала хозяину дома о приключениях Золотого Трио. О профессоре Снейпе. Когда речь шла о последнем, Сириус обычно вскакивал с места и кричал что-то вроде: мало мы его шугали, надо было чаще вешать на дерево. С его слов Гермиона много узнала, в частности, почему профессор Снейп так не любил Гарри Поттера. Гермионе нравились их посиделки у камина. Обычно они садились на кресла, подле огня, пили глинтвейн и весело болтали. Гриффиндорка начала замечать изменения в поведении мужчины. Он стал более социализированным. Общение шло ему на пользу. В его голове стало на йоту меньше революционных идей, и всё потому, что он занялся преподаванием. — Из вас бы вышел прекрасный учитель, — как-то сказала Гермиона. Сириус горько усмехнулся. — Ага, учитель с таким послужным списком. Узник. Преступник. — У нас преподавал сам Волдеморт в чужом теле, бездарный Злотопуст, оборотень, и даже Снейп. — Последний — самый опасный для общества. — Опаснее Волдеморта? — Конечно. Он же убьет вас своим занудством. С Волдемотром, по крайней мере, весело. Гермиона улыбнулась. Первый раз — совершенно не смущаясь. Так она улыбалась с Гарри и Роном. — Ты замерзла, — протянул Сириус, глядя на то, как Гермиона съёжилась в кресле. — Неправда, мне тепло. Сириус усмехнулся и встал из своего кресла. Он присел у ног Гермионы. Что он собирается делать? Мама! Блэк взял девушку за руку. — А руки холодные. Не замёрзла она. Нехорошо врать, Гермиона, нехорошо. Сириус потянулся к ступням девушки: они тоже оказались холодными. Но Гермиона, не ожидавшая такого поведения, резко дернула ногой и ударила Сириуса в глаз. — Мерлин! Что я наделала! — девушка закрыла рот ладонью, она испугалась, но ей было весело одновременно. Гриффиндорка опустилась на пол, чтобы посмотреть на свою работу. У Сириуса образовался синяк под правым глазом. Она осторожно дотронулась до синяка, оценивая характер повреждений. Так близко. Впервые так близко. Гермиона ожидала, что Сириус рассердится, но он не злился, он смеялся, заражая гостью своим смехом. — Простите! Я не хотела. — Ничего-ничего, я все равно не пользуюсь этим глазом по вторникам. Завтра Люпин обещал зайти, то-то он удивится. — Надо приложить лед! Я сейчас! — крикнула Гермиона и попыталась встать. Но она зацепилась за Сириуса и упала на пол, расшибив себе локоть. Сириус успел схватить ее за кофту, поэтому Гермиона не разбила нос. Это была крайне забавная картина: девушка находилась в полуподвешенном состоянии, а над ней нависал взрослый мужчина. Гермиона: Стыд какой! Видел бы нас кто-нибудь. Сириус: Вот и как здесь дружить? Мерлин! В конце концов, кофта должна была порваться, поэтому Сириусу очень скоро пришлось держать девушку за талию. — Теперь мы квиты! — через смех протянул Сириус. Их смех прервал холодный голос. — Что здесь происходит? — сказал до боли знакомый, и такой не нужный сейчас голос. Сириус: Снейп появился так не вовремя. А может, вовремя? Я на грани. Квиддич. Снейп. Так. Я отвлекся. Гермиона: Что подумает профессор? Даже страшно представить. Чёрт, почему этот ворон не показывает никаких эмоций. Хотя нет, его ухмылка стоит много. Что у него в голове? Блэк еще долго объяснялся со Снейпом, который зашел по делу. Гермиона быстро скрылась в своей комнате. Сириус: Кайфоломщик чертов. Он и раньше мне мешать пытался. — Я смотрю, Блэк, ты нашел себе новое развлечение. Мисс Грейнджер, у вас такие теплые отношения. Не ожидал я от нее такого. — А от меня ожидал? Снейп не ответил. — Я пришел обсудить один вопрос. Ваша интрижка с Грейнджер меня не интересует. Хотя, возможно, заинтересует Дамблдора. О, как он будет рад услышать, что его соратник совращает малолеток. Сириус едва сдержался, чтобы не ударить этого заносчивого ублюдка. Он схватил его за шкирку и прошипел: — Это не то, что ты думаешь. Хочешь доставать меня — пожалуйста, её не трогай. — Ты так быстро защитником стал, Блэк. Что же мисс Грейнджер для вас делала? Сириус усмехнулся. В следующий момент он ударил Снейпа по лицу. Тот блокировал удар. — Совсем свихнулся! — крикнул Снейп, отходя от противника. — Неудивительно. Ты не изменился. Такой же ненормальный! — прошипел Снейп, и, развернувшись, покинул дом на площади Гриммо.