Узник и гриффиндорка

Почти невозможно описать чувства окружающих, когда они смотрели на мёртвое тело Гермионы Грейнджер. Девушка лежала на холодном полу, её глаза и рот были полураскрыты, а рука лежала на животе. Она выглядела так невинно и беспомощно. Юная красивая волшебница, успевшая полюбить, ушла из жизни, оставив родных и близких горевать над её бездыханным телом. Рядом с нежным телом Гермионы лежало тело Беллатрисы Лейстрейндж, безумный взгляд которой навсегда застыл на её лице. Бой стих. Пожиратели воспользовались моментом и ретировались, поспешив сделать доклад о случившемся Волдеморту. Сириус не мог прийти в себя. Люпин попытался отвести друга от тела Гермионы, но безуспешно. К Гермионе подбежали Гарри, Рон и Джини. На их лицах было столько боли, отчаяния, слёз. Они не могли поверить в случившееся. Как такое могло произойти? Впрочем, друзья знали: отважная гриффиндорка всегда отдала бы жизнь за то, чтобы жили её друзья. Её благородный и мужественный поступок восхищал их и злил одновременно. Рон среагировал на ситуацию по-своему. Юнец набросился на Блэка, отрывая его от тела подруги. — Не смей её трогать! Это всё твоя вина! Если бы не ты, Гермиона бы выжила. Не смей! Не смей к ней прикасаться. Лучше бы ты умер! — Рональда охватил такой гнев, что он стал лупить Блэка по лицу, а тот принимал удары как искупление. Он сам был готов убить себя за случившееся. Гермиона, девочка моя любимая. Нежная. Это я должен был тебя защищать. Я! Всё бы на свете отдал за то, чтобы ты открыла глаза. Гермиона Блэк. Сириус погрузился в воспоминания.

За месяц до Битвы в Министерстве Магии

Узник и гриффиндорка спорили, сидя в гостиной за чашкой ароматного чая с мятой. Гермиона выглядела решительно и не собиралась отступать. — Гермиона, послушай меня. Ты ещё можешь передумать. Не нужно торопить события, — сказал Сириус, вскинув руки вверх. — Сириус Орион Блэк, — строго произнесла Гермиона, — я не собираюсь ждать. Можешь оставить все свои доводы. Если я решила — значит, решила. — И когда ты намереваешься осуществить свой план? — Завтра, — спокойно произнесла Гермиона. — Ты сошла с ума! — Я заразилась от тебя. Сириус, послушай, — более мягко произнесла Грейнджер, — грядёт война, никто не знает, что будет дальше. "Позже" может и не быть. — Ты говоришь так, словно собралась умирать, — раздражённо заметил Блэк. Гермиона усмехнулась. — Я вовсе не собираюсь умирать. Просто не хочу тянуть. К тому же, мне надоело твоё самоуничижение. — Вот теперь мы говорим, как семейная пара, — усмехнувшись, заметил Блэк. — Видишь, мы уже готовы. — Разве ты не хочешь пышную церемонию? — Это сложно сделать, если свадьба тайная. Блэк выдохнул. Он бы мог ещё долго спорить с будущей миссис Блэк, но, честно говоря, сдаться ему было приятнее. Но только в этой ситуации. На следующий день дом на Площади Гриммо посетил священник. Церемония была скромной и состоялась на рассвете. Гермиона была в кремовом приталенном платье, а в руках у неё был букет белых роз. Сириус облачился в светлый костюм. Пара вышла на задний двор к красивой цветочной арке. Их окружали птицы и бабочки, наколдованные умелой рукой. В воздухе играли заколдованные летающие музыкальные инструменты. Горели свечи. Гермиона сжала руку Блэка и произнесла: — Пусть это не шикарная свадьба, зато у меня самый шикарный жених. Сириус улыбнулся. И они вместе пошли к алтарю. Священник взмахнул волшебной палочкой и руки брачующихся окутали белые атласные ткани. Были даны клятвы, скреплённые поцелуем. — В горе и радости, миссис Блэк, — нежно произнес Сириус. — До самого конца, — закончила Грейнджер. Гермиона: Можно ли надеяться, что выбор сделан? Хорошо бы, если так.

***

Что происходит с нами после смерти? Ответа на этот вопрос не было даже у волшебников, ибо с того света никто не возвращался. Гермиона Грейнджер плыла к новой, вечной жизни. Белый свет охватил её тело и поднимал вверх, как вдруг остановился. Неожиданно Гермиона оказалась в абсолютно белой комнате. Ей навстречу вышел старец. Гермиона решила, что он пришёл за ней, провести её в неизвестность. Однако старец не спешил. Он горько улыбнулся, глядя на девушку. — Как ты думаешь, что с тобой произошло? — спросил старец. — Я умерла. У меня нет другого объяснения, — спокойно произнесла Гермиона. Странное дело, но в этом месте царило абсолютное спокойствие и умиротворение, словно все мирское было чуждо таинственной комнате. Старец взмахнул рукой, и Гермиона увидела перед собой девочку. Волшебница узнала в ней себя маленькую. Девушка с непониманием посмотрела на проводника. — Я маленькая пришла за собой же? — Нет же, Гермиона. Смотри внимательно. Девушка присмотрелась к малышке. Та подошла совсем близко. На ее детском личике играла улыбка. Так же улыбалась и Гермиона, когда была маленькой. Но глаза. Глаза были не её. Но такие знакомые. Гриффиндорке припомнились фотографии. И она поняла, чьи у девочки были глаза. Гермиона расплакалась и посмотрела на старца. — Магия сложна, Гермиона, — осторожно начал старец. Вы с Сириусом оба были готовы пожертвовать собой друг для друга. Магия приняла вашу жертву. Новоиспечённая миссис Блэк с заплаканными глазами взглянула на проводника. У неё уже был ответ. Но она не готова была его принять. Старец продолжил:   — Вы с Сириусом оба потеряли частицу себя. Вы потеряли своего ребенка. Когда ты бросилась на Беллатрису Лейстрейндж, то была беременна. У магии появился выбор: забрать тебя, или ребенка. Она выбрала ребенка. Такова природа баланса: хочешь спасти жизнь — отдай свою собственную. Только так. Жизнь за жизнь. — Но, как…? Почему девочка такая взрослая? Что здесь происходит со временем? — Эта девочка вернется к вам. Через пять лет. Поэтому она предстала перед тобой в таком возрасте. Что же до времени, то в настоящем прошла всего пара мгновений. Но тебе нельзя здесь долго оставаться. — Здесь? — переспросила гриффиндорка. — Это — пограничная зона. Ты попала сюда потому, что связана со своим ребенком. К слову, не все получают такой дар, как вы с Сириусом. Ваша любовь, ваша готовность жертвовать породила особого ребенка. Но вы ещё узнаете об этом. Через пять лет. Гермиона прикрыла глаза. Ей было тяжело слышать старца. И тем более осознать. Ещё пара мгновений — и белый свет вновь охватил тело девушки. — Прощай, Гермиона, — последнее, что слышала девушка. Это было странно — возвращаться в собственное тело. То, что пережила Гермиона, было больше похоже на клиническую смерть. К Блэк постепенно начал возвращаться слух, осязание, и, наконец, — дыхание. Было странно вновь дышать, ощущать, слышать. Там — всё было по-другому. — Сириус, — слабо прошептала Гермиона, открывая глаза. Окружающие опешили. Никто не мог поверить своим глазам. — Господи! Гермиона! Девочка моя! — Сириус присел рядом с ожившей волшебницей и положил её голову к себе на колени. Она была ещё так слаба после путешествия в никуда. — Но как? Ты ведь была мертва? — Мёртвые не воскресают, Сириус, — протянула Грейнджер, пытаясь встать, но Блэк на корню пресёк ее попытку. Гермиона тяжело выдохнула. На глаза навернулись слёзы. Девушка положила руку себе на живот и взглянула на своего узника. Тот все понял без слов. Что ещё он мог сделать? Мужчина крепко обнял девушку, тихо плачущую у него на плече. Окружающие не смели подойти к паре, понимая, что случилось нечто очень нехорошее, но волшебное, воистину волшебное.