Жизнь решит за нас.

Утро после танца Саломеи. Он открыл глаза. Анна сидела, закутавшись в его рубашку. От этого вида перехватило дух, а руки сами потянулись обнять ее, притянуть к себе, зацеловать до синяков. Но его порыв был остановлен выставленной вперед маленькой ладошкой. - Я надеюсь, что этой ночью, Вы получили от меня то, что хотели, барин? Анна, что ты такое... -Не нужно, не утруждайте себя объяснениями. Я лишь подчинилась Вашим желаниям. -Анна, но ведь тебе было хорошо со мной? Не отрицай. Я чувствовал это. -Вы забыли, что я актриса? -Так это была лишь игра? Зачем? -Чтобы убедить Вас, что я достойна театральной сцены. -Но почему же таким способом? -Вы отняли у меня все! Любовь, счастье, достоинство, даже честь. Сейчас у меня осталась лишь надежда, надежда попасть на сцену. Это единственное, что я хочу в жизни. И я прошу Вас, барин, если у Вас в душе есть хоть капля чести и достоинства, хоть капля уважения к памяти покойного отца, выполните его желание, отпустите меня в театр. -Вы так хотите стать актрисой? Но ведь главные роли раздаются отнюдь не самым талантливым актрисам, а словом, как бы это сказать...в общем, понятие чести и достоинства в актерской среде, не самая важная вещь. Уж поверьте моему опыту общения с актрисами, Анна. -Что ж, это будет легко. У меня ведь теперь даже девичьей чести не осталось. К чему сожаления, что мне терять? -Раз так, то у Вас будет ошеломительный успех, с такими-то талантами! - он просто кипел от злости на неё. Все, что было между ними ночью — неправда! Лишь игра! Браво, Анна! -Ваша вольная уже заждалась в сейфе. Придете в кабинет через десять минут. Не смею Вас более задерживать. Анна уехала в тот же день, вместе с Оболенским в Петербург. Она покидала поместье со смешанными чувствами. С одной стороны сбылась ее мечта — она теперь не крепостная. Она свободна и может сама распоряжаться своей жизнью. Но, какой ценой она это получила, Анна думать не хотела. Она заставила Владимира поверить в ее ложь. Ложь о том, что все было лишь игрой. Конечно, Анна была зла на него и хотела отомстить. Но его губы, руки, все те слова, что он шептал ей ночью, отодвинули месть в самый дальний угол разума, освобождая место безудержному желанию, в ее разгоряченном теле. Но, утро накрыло ее волной разнообразных размышлений о ее теперешнем положении и о будущем. Теперь Корф не за что не отпустит ее от себя. Быть ему любовницей? Крепостной наложницей, всецело зависящей от воли барина? Разве такого будущего ей хотел Иван Иванович? Стать актрисой, навсегда уехать от сюда — вот единственный, видевшийся ей путь. А потому, пришлось солгать и убедить Владимира в том, что она к нему не испытывает ни каких чувств, кроме отвращения. В Петербурге ее разместили в крохотной комнате, находящейся за гримерками. Конечно, о главных ролях пока приходилось лишь мечтать, но маленькая роль, полученная в готовящемся спектакле, позволила с головой окунуться в жизнь театра, не думать о том, что осталось позади. Так проходили два месяца ее новой жизни в Петербурге. Жалования едва хватало на еду и редкие покупки самого необходимого. Спасало еще то, что ей не нужно было платить за жилье. Анна присутствовала на всех репетициях, жадно впитывая в себя все происходящее вокруг, запоминая все изменения в интонация произнесенных актерами речей. Казалось, она знает все роли наизусть. Эта одержимость изматывала ее, ведь Анна совсем не давала себе отдыха. Она даже немного похудела, ведь по утрам начались приступы внезапной тошноты. Случайные запахи, будь то яичница на завтрак или чьи-то резкие духи, вызывали прилив дурноты. Анна списывала это на усталость. И лишь спустя еще две недели ее осенила не радостная догадка. Вернее теперь она была уверенна, что точно ждет ребенка и это ребенок Корфа. Анна рассказала Сергею Степановичу и упросила разрешить ей остаться в театре до премьеры спектакля, а потом до того момента, пока живот не станет заметен. Так прошли еще три месяца. Премьера состоялась и Анна успешно играла свою роль. Но время неумолимо и ей все труднее удавалось застегнуть сценический костюм, а значит скоро всем будет заметен ее округлившийся живот. Оболенский уговаривал ее вернуться, после родов, обратно на сцену, ведь в поместье полно слуг и о внебрачном ребенке барина будет кому позаботится. Но, Анна не спешила давать ему такого обещания. Собрав свои скудные пожитки, она наняла извозчика и отправилась в Двугорское. Рассчитавшись с извозчиком, и отдав ему практически все свои деньги, Анна осталась стоять посреди двора и глядела на окна такого знакомого ей, но отчего-то сейчас вымершего дома. На вопрос о хозяине поместья, новый управляющий, Николай Кузьмич, ответил, что тот отбыл на Кавказ, в армию. Анна объяснила свое положение и попросила разрешить ей остаться до возвращения хозяина. Понимая всю деликатность ее положения он разрешил ей пройти в дом. На вопрос о Варе, позволил навестить ее на кухне, но некоторое недоверие к девушке оставалось, хотя управляющий и видел записи о выдаче ей вольной. Варя, со слезами на глазах, целовала и обнимала Анну, она усадила ее за стол и напоила чаем с пирогами. Управляющий появился на кухне, и видя радушный прием со стороны кухарки, немного успокоился, относительно внезапного появления девушки. Анна попросила его не сообщать Владимиру о ее приезде. Рассказала Варе о своей беременности. Та, долго охая, вызвала горничную и просила приготовить старую комнату Анны, туда же перенести ее вещи. Оставшееся же до родов время Анна проводила помогая Варе на кухне и поддерживая уют в доме. Из писем за два года, полученных управляющим от Корфа, Анна знала, что за год на Кавказе, он был дважды ранен. И второй раз, в отличии от первого, был очень серьезным, а потому, восстанавливая здоровье он провел в Пятигорске целый год. Затем уволился из армии, уезжал в Ниццу на полгода. Анна почти потеряла надежду на его возвращение в Россию. И по прибытии в Петербург, Владимир не спешил вернуться в родное поместье. Провел, прожигая жизнь в гулянках, еще почти пол года. Таким образом, они не встречались уже целых четыре года. Четыре долгих года, в течение которых Анна живя в поместье растила его дочь. А Владимир, поняв, что розыски бывшей любимой не дали результата, догадался, что она просто не хочет, чтоб ее нашли. И потому решил больше не разыскивать ее. Анна не выдержала, ее душа просто разрывалась на части. Она знала от своих Петербургских знакомых, что Корф точно не женился и у него нет на примете невесты. А значит будущему ее дочери ничего не угрожает. И тогда она решилась, и написала письмо сама. В нем обвиняла его в том, что он совсем забросил дом и не думает о судьбе преданных ему людей. А также сообщила, что знает о его попытках разыскать ее, в то время, как сама она уже несколько лет проживает в его собственном имении. Это письмо, для Владимира, было подобно разорвавшейся бомбе. Она все это время жила в его поместье! В ЕГО доме! Но, почему же ему не сообщил о ее приезде управляющий? В этот же день уладив все дела в Петербурге, Владимир отправился в поместье верхом, а вещи отправил следом в повозке.