Звезда пленительного счастья

      Я стараюсь. Честное слово, я пытаюсь сдерживать себя изо всех сил. И все ради чего? Ради хлопка по спине и тихого «Молодец!». Нравится мне это чувство. Я словно щенок, которого гладят за ушком, — стучу от кайфа лапкой и виляю хвостом. А что взамен? Приходится терпеть огрызания Малыша и его придирки. Теперь я в открытую враг номер один: не там стою, не то говорю, а в основном, как он говорит: «Ты меня раздражаешь, урод!». Ха! А я-то всегда считал себя «ничё так».       Из-за такого отношения работать становится невыносимо. Это ведь я один только знаю, какой он, а другие даже не догадываются, сколько мне приходится терпеть. Ведь только стоит нам оказаться на людях, его словно подменяют. Весь таким нежным и пушистым он становится, хоть прикладывай к ране. Куда только девается его стервозность и противный характер? Актер еще тот! У меня даже не осталось сомнений, что сцену с суицидом он отлично отыграл.       Что уже говорить, если даже с Вячеславом он ненастоящий. Временами так и хочется сказать: «Слава, обернись и посмотри, кого ты выбрал вместо меня!». Разве можно быть настолько слепым? Хотя… Иногда мне кажется, что Вячеслав знает все. А что? Все может быть… Ведь какие-то невидимые для посторонних вещи все же происходят. Как бы эта парочка не старалась это скрыть, но я замечаю. Может, и раньше так было, но теперь, после череды событий, я стал все анализировать и подмечать.       Когда они находятся рядом, Малыш виснет на нем и почти заглядывает в рот, когда тот говорит, но стоит Вячеславу выйти из комнаты, сразу появляется другой Малыш с надменным лицом: «Кто такой Слава? Как я скажу, так и будет!».       Что же касается Славы, то он стал более сдержанным по отношению к Малышу в моем присутствии, что еще больше стало злить второго. Голого патлатого пацана стало меньше. То ли контроль стал строже, то ли ему просто надоело дразнить меня. Возлежаний на диване тоже больше не наблюдалось. Поцелуи сократились до приветственных. Мне бы хотелось думать, что это все делается ради меня. Знаю, глупо так думать, но душа требует реванша. Это как в сказке — принц выбирает нищую девушку вместо принцессы. Кто бы не хотел оказаться на месте Золушки?       А пока «Золушка» вкалывает по шестнадцать часов в день в надежде, что принц пожалеет о своем неправильном решении. А когда это произойдет, то будет поздно — «Золушка» станет звездой.       Я стану популярным, каких бы усилий мне это не стоило. Обрету независимость и… Я не знаю, что дальше! Впервые в жизни я задумался, а что будет после этого: деньги, женщины больше не запрет, успех. Это все просто отлично, но почему-то после встречи со Славой это уже не кажется таким желанным. Виной всему это гнилое чувство, которое посещает каждого детдомовского ребенка, — «выбрали не меня». Неужели я хочу семью? Я сейчас несу какой-то вздор.       — Ты чего сидишь в темноте? — В гостиную вошел Слава, включив освещение. Свет неприятно резанул глаза. — Не спится перед премьерой? Пугает прямой эфир?       Надо же, чтобы именно сейчас, когда в голове такие мысли, он появился.       — Нет. Я и раньше участвовал в прямых эфирах. Просто завтра вся страна узнает, что я педик.       Вячеслав присел рядом на диван.       — И тебя это пугает?       — Пф-ф-ф! Даже не знаю, что меня больше пугает, слово педик или эта дурацкая прическа, что сейчас у меня на голове. Зато прекрасно представляю уже реакцию людей на мои подправленные брови…       Неожиданно его рука опустилась мне на голову, и я резко замолчал.       — Тебе идет эта прическа, она делает тебя еще более сексуальным. — Он лишь слегка запускает свои пальцы в волосы, а у меня чувство, что разряд тока проходит по всей коже, поднимая каждый волосок. — Не волнуйся, я буду рядом.       Месяц, ровно тридцать дней он не прикасался ко мне так интимно.       — Я, наверное, пойду уже спать. — Я резко поднялся, оставив его с поднятой вверх рукой.       — Николя, постой. Наклонись, пожалуйста.       Что ему нужно? Я не могу по взгляду понять. Неужели он хочет?..       Держась одной рукой за быльце дивана, я медленно склонился. Чем ближе приближался к нему, тем больше его взгляд становился невыносимо поглощающим, и я не выдержал, прикрыл глаза.       Вместо ожидаемого, он провел рукой по бровям.       — Идеальные брови. Что к ним прикасались, никто и не заметит. — Я открыл глаза. Его лицо совсем близко. Глаза — в глаза. — Я хочу поцеловать их. Можно?       Поцеловать брови? Он сумасшедший.       Рука, опирающаяся на диван, задрожала.       — Нет. Нельзя. — Отстранившись, я выпрямился, но ноги не слушались. Почему-то не хотелось уходить.       Его взгляд не стал строже, он по-прежнему смотрел на меня с желанием.       — Иди спать, моя звезда.       Я ушел, но уснуть сразу так и не смог.       «Моя звезда» звучало в моей голове. Воображение каждый раз искажало его голос, преображая в еще более сексуальный. Пальцы опускались по моим бровям, делая круг по скулам… Уступая дорогу его губам… Я хочу секса! Я хочу секса именно с ним. Один раз. Всего лишь один-единственный раз и все! Мне этого хватит, чтобы доказать, что это всего лишь мои фантазии и мечты. Что в реальности он грубый и жесткий. И я никогда не пожалею, что не стал его любовником. Одна ночь.       Засыпая, я решил, что если так случится, что мы останемся одни на целую ночь, то сделаю это — пересплю с ним. Чтобы навсегда лишиться навязчивой мысли. И даже не важно, что я буду снизу. Чем больнее мне будет, тем лучше.