Пиво, секс и Свон

      В воскресенье Эмма проснулась взволнованной. Она очень нервничала перед встречей с пацаном. То ли из-за его упоминания о разговоре с мамой, в котором брюнетка затронула личность Эммы Свон, то ли просто, потому что все еще не научилась ладить с детьми... Не просто так она откладывала момент написания смс-ки. Хотя, признаться честно, с Генри дела шли определенно лучше, чем с любыми другими отпрысками. Да и отпрыском его назвать язык не поворачивался.       Она даже задумалась над тем, что стоит одеться «поприличнее». Открыв шкаф, в котором практически не было одежды, девушка сняла с вешалки хлопковую голубую рубашку и накинула на обнаженные плечи. Застегивая пуговки, Эмма подошла к зеркалу: конечно, рубашка была мятая, но не настолько, чтобы заставить Свон воспользоваться утюгом. Она ненавидела гладить.       На ноги блондинка натянула черные джинсы - смотрелось поприличнее, нежели чем её привычная белая майка с классическими джинсами, которые она практически не снимала.       Осмотрев комнату, Эмма проверяла, точно ли она взяла все документы, которыми её снабдили друзья о Робине. Она не знала, понадобиться ли это сегодня, но что вообще они будут обсуждать с Генри? Есть ли у него план? Потому что у неё - не было...       Как-то стыдно идти на встречу без плана. Она взрослая женщина, которая собиралась помочь другой сильной женщине выиграть в суде, но кроме информации и накаченных рук у неё ничего не было.       — Сила есть - ума не надо... — проворчала она.       Без машины сейчас было очень тяжело - такси обходилось дороже, а на метро слишком долго добираться до района, в котором проживают Миллсы. Но пока Эмма не могла придумать, каким образом погасить штраф за машину.       Она собрала документы и фотографии в рюкзак и вышла из дома. До парка добралась буквально за час-полтора по навигатору. Она осмотрелась по сторонам: зеленая лужайка, везде посажены цветы, которые красиво распустились от весеннего солнца, в центре парка был небольшой прудик с утками, вокруг которого расставлены скамейки. Отличное место для семейных прогулок.       Возле входа в парк была небольшая обеденная зона - несколько деревянных столиков вместе со скамейками, где можно было устроить пикник. Эмма даже позавидовала тем, кто живет рядом. Впрочем, ничего удивительного - весь этот район был облагорожен на все сто процентов. Чего нельзя сказать о других...       — Привет, — послышался детский голос за спиной.       Эмма обернулась и, глядя на пацана, не смогла сдержать улыбки. Он очень похож на мать. Мальчик поднял руку, как бы намекая на то, что хочет поздороваться с девушкой «пятюней». Она немного смутилась, но протянула руку в ответ и их ладони соприкоснулись.       — Привет, Генри.       — Хорошо выглядишь, — заметил пацан и, придерживая свой рюкзак за лямки, направился к деревянным столикам.       Свон немного растерялась. Ей редко кто делал комплименты, особенно, маленькие мальчики... Она посмотрела вниз, оценивая рубашку в очередной раз. Значит, старалась не зря. Младший Миллс оценил.       Он занял место за крайним столиком, в тени под деревом. Эмма села напротив. Генри снял рюкзак и поставил рядом, вытащив какую-то кипу документов и книг. Блондинка последовала его примеру.       — Ого! — воскликнул он. — А ты подготовилась!       Эмма засмеялась.       — Что это за документы? — Генри увлекательно уставился в бумажки.       — Всякое... На твоего папу.       — С ума сойти! Где ты это нарыла?       Девушка пожала плечами.       — Связи.       Мальчик захихикал.       — Значит, ты настроена серьезно, — кивнул он. — Я сразу знал это.       Губы блондинки соединились в тонкую полоску - ей было неловко.       — Окей, расскажи мне, что ты знаешь? — серьезно начал мальчишка и положил руки перед собой, сложив в замок, как если бы был адвокатом на встрече с клиентом.       — Не очень много, на самом деле. Меньше, чем ты, — хихикнула она, но увидев пристальный взгляд, тут же собралась и прочистила горло. — Ну... Я знаю, что он влиятельный юрист, его знает весь город.       Генри, в знак согласия, кивал.       — Узнала, что были случаи насилия в суде, с его стороны, — Эмме тяжело было сказать это, словно ком в горле застрял, все же Генри - прежде всего ребенок, а Робин - его отец, пусть даже не родной.       — Правда?! — радостно крикнул мальчик и даже вскочил с места. — А есть доказательства? Это супер!       Глаза блондинки расширились от удивления и она истерически засмеялась.       — Я имею в виду, что это отличные улики против него, — исправился Генри и покраснел. — Если жертвы согласятся дать показания...       — Я поняла, не парься, — успокоила его Эмма. — Но это же не имеет никакого отношения к их разводу, я правильно понимаю?       Кажется, дело принимало неожиданный поворот, и блондинка запереживала. Она ведь совсем ничего не знает о брюнетке, даже её имени, а уже лезет не в свое дело. Будут ли ей за это благодарны? Или возненавидят?       — Это будет хорошим основанием против лишения его родительских прав, если не получится с ДНК, — сказал Генри. — А вообще, за это могут и срок дать... В таком случае, на него могут наложить штрафы и он потеряет если не все, то большую часть.       Он открыл какой-то учебник и ткнул пальцем, перевернув книгу к Эмме. Она пробежалась глазами по тексту и кивнула, удивляясь в очередной раз тому, как много знает десятилетний пацан.       — Что еще? — возбужденно спросил он.       — У меня есть видеозапись нашей драки и скоро будут аудио-записи его звонков.       — Афигеть! — не удержался маленький гений. — Ой.       Маленькие щечки залились краской. Видимо, мама не разрешала ему так выражаться, хотя Свон не находила в этом слове ничего плохого. Она хихикнула.       — Извини, — сказал он и прокашлялся.       — Не извиняйся, — улыбалась блондинка.       — Это супер!!! — закричал он. — Эмма, это... Это отлично!       Она была готова поспорить, что мальчуган готов был взлететь от счастья.       — Не верю своим ушам! — не успокаивался он. — Фух... Хорошо. Значит, ты сможешь давать показания в суде! Это потрясающе. И Робин не сможет тебя подкупить. Только вот, могут возникнуть вопросы насчет аудио-записей... Ладно. Разберемся, может они и не пригодятся.       Генри перевел дух и достал бутылку воды из портфеля. Сделав несколько глотков, он сказал:       — Нужно найти маме нового адвоката. Я уверен, что этот куплен отцом.       Эмма кивнула.       — Но не факт, что он не купит кого-то еще, — вздохнул он.       — Ты будешь хорошим юристом, пацан, — заметила Эмма. — Если бы у меня было образование... Я бы защищала твою маму в суде.       — Ты и так ее защищаешь, — довольно сказал мальчик.       Свон смутилась. Она перевела тему, рассказав про Лилит.       — Не знаю, насколько она надежна... — сомневалась девушка.       Генри пожал плечами:       — Тут я не помогу.       Блондинка согласно кивнула.       — Зато у нас есть информация, — обрадовался Генри. — Это уже больше, чем ничего. Я рад, что дело сдвинется.       — А почему оно не двигалось? — спросила Эмма, не зная, расскажет ли ей пацан все с самого начала.       — Это сложно... — вздохнул мальчик. — Ладно.       Он сделал еще глоток.       — Ты можешь записать, — предложил он. — Чтобы ничего не упустить. Это поможет в суде.       — Ты думаешь, мне можно будет прийти на слушание?       — Эмма... — Генри посмотрел так, словно девушка задала самый идиотский вопрос на свете.       — Ну, помимо того, что я буду давать показания, — попыталась исправиться она.       — Конечно ты придешь на слушание! — воскликнул он. — Теперь, ты обязана быть на каждом деле вместе с мамой!       — Ну... Генри, — блондинка занервничала. — Я не думаю, что твоей маме нужно знать об этом... И что она будет рада меня видеть в суде, я...       — Будет, — перебил её мальчик. — Она будет рада. Это не обсуждается.       Эмма пялилась на него удивленными глазами.       — Ты хочешь помочь? — напомнил он.       — Да, конечно...       — Ну вот и все, — довольно заулыбался он. — И мама не узнает. Пока.       Генри кивнул на ручку и блокнот, которые торчали из рюкзака блондинки. Она согласилась и принялась записывать.       — Поженились они двенадцать лет назад. Робин очень хотел детей, но мама не могла забеременеть... Он думал, что дело в ней и очень злился. Но оказалось, что дело было в нем. Мама ходила по больницам, пока он не знал. Врачи выяснили, что с ней все в порядке.       Эмме уже стало неприятно и кулак свободной руки непроизвольно сжался.       — Она решилась на ВМИ*. Появился я. Пока я не знаю, почему мама не хочет признаться в этом, — грустно вздохнул мальчик. — Это бы сильно упростило дело. Наверное, она боится за свою безопасность.       Эмма начала нервничать сильнее - неужели Робин действительно был способен причинить вред своей жене?       — Потом он запретил ей работать, — продолжи Генри. — Забрал бизнес. У мамы была мастерская-интерьера. Вообще, это не законно, ведь этот бизнес она открыла до брака. Но, пока она сидела в декрете, Робин переписал на себя документы. Она, конечно знала, но не мешала. Все произошло как бы «по обоюдному согласию». Бизнес он продал. Сейчас у него автосервис, ты знаешь. Но это тоже внебрачные дела - то есть мама никак не может на него претендовать.       Блондинка быстро записывала все, что говорит мальчик и делала пометки. Закончив писать, она грустно вздохнула и поставила руку под щеку - кажется, дело плохо.       — Дом, в котором мы сейчас живем, он тоже забрал. Ну как... Официально, половина дома - мамина, потому что приобретали они его в браке. Но дело стоит. Мы там живем, потому что пока нам некуда идти. По закону, дом нужно продать и разделить деньги пополам. Ну, или в лучшем случае, отец передумает и перепишет его целиком на маму. Но я не верю, что это случится.       — Тогда почему дом никто не продает? — спросила девушка.       Генри пожал плечами. Сердце Эммы сжалось от ужаса. Что произошло между супругами, что Робин так бессовестно мстит Миллс? Почему хочет оставить её ни с чем? Разве она этого заслуживает?       — Да уж... — томно сказала девушка.       Генри слегка повел плечом и, набравши в легкие воздуха, продолжил:       — Итак, что мы имеем: бизнес, который уже нам не принадлежит и дом, с которым все сложно. И я. Тут легче... Но без согласия мамы мы не можем предъявить информацию о ложном отцовстве.       — Я понимаю, — вздохнула блондинка.       — Ты сможешь добыть слюну Робина? Чтобы сделать тест на отцовство?       — Думаю да, — кивнула Свон.       — Это хорошо... В принципе, дело вырисовывается, — довольно, но с толикой грусти, объявил Генри.       — Думаешь? — грустной улыбкой спросила Эмма.       — Ага, — согласился он и потянулся. — Честно говоря, я немного устал. Пройдемся?       Эмма не удивилась - столько информации за полчаса - даже для неё многовато, а что уж говорить о ребенке. Она кивнула и, собрав все документы, они отправились к пруду.       Генри достал из ланч-бокса сэндвич и предложил Эмме. Она, конечно, отказалась, хотя желудок сводило от голода. Кто она такая, чтобы объедать пацана? Мальчик пожал плечами и жадно принялся поглощать свой обед. Выглядело аппетитно - тонкий лист салата между белым хлебом, кусочек помидора, пара тонко нарезанных огурцов и мясо - наверное, курица. Все полито светлым соусом - она сглотнула подступившие от голода слюни.       Она все еще думала о брюнетке - наверняка были случаи домашнего насилия. То, с какой ненавистью Робин общался тогда с Миллс в автосалоне, говорило о многом. Плюсом к догадкам была реакция Генри на происходящее - он отчаянно вжался в сидения и громко кричал. Не без основания.       Эмма хотела спросить, но посчитала, что это будет нарушением границ. Хоть они и собирают информацию для дела, ей не хотелось лишний раз ранить ребенка. Тем более, они знакомы буквально два дня. Тяжело говорить с кем бы то ни было о том, что отец избивает мать, даже если это может помочь в суде. Девушка решила подождать. Мальчик должен рассказать сам.       Она подумала, что им стоит отвлечься.       — Хочешь покормить уток?       Рот пацана был забит сэндвичем, а соус немного стекал с уголка губ, но это не помешало ему радостно кивнуть. Он было хотел громко выкрикнуть, но вспомнил, что это неприлично. Это рассмешило Эмму - она не первый раз подмечала за ним хорошее воспитание.       Он быстро дожевал оставшийся обед, вытер рот салфеткой, которую выбросил в мусорку рядом с будкой, в которой продавали всякие вкусности.       — Хочешь что-то еще? — кивая на сладости, спросила Эмма.       Глаза мальчика расширились от радости, но буквально тут же погасли.       — Мне нельзя много сладкого, — сказал он почти себе под нос. — Будет кариес.       — Мама не разрешает? — слегка наклонившись к нему, уточнила блондинка.       Он кивнул. Свон улыбнулась, думая о том, как для мальчика важно мнение мамы. Она не была уверена, насколько это «нормально», ведь у нее никогда не было семьи, но такие факты в Генри ее умиляли. Миллс могла гордиться сыном.       С одной стороны, ей было жаль мальчика - очень уж хотелось угостить его чем-то и поднять настроение, а с другой стороны - она не хотела идти против его мамы. Это как-то неправильно.       Она осмотрела прилавок и увидела маленький леденец в форме лошади - то, что нужно. Пока пацан грустно пинал камни в стороне, Эмма оплатила сладость и взяла несколько кусочков хлеба, чтобы накормить уток.       Девушка радостно подошла к мальчику и присела на корточки. Он недоверчиво посмотрел на нее, а она приказала закрыть глаза.       — Теперь открывай, — она вытащила леденец из-за спины и протянула ему.       Она готова была поклясться, что Генри почти выпрыгнул из обуви от радости, но тут же протянул недовольное:       — О не-е-ет! Мама меня убьет!       Эмма засмеялась.       — Я специально взяла леденец - мне всегда говорили, что если сладкое не соприкасается с зубами - кариеса не будет, — довольно сказала она.       — Ну это же неправда! — захихикал он.       — А вот это - уже неважно, — она снова протянула ему сладкую лошадку и, переступив с ноги на ногу, Генри все-таки согласился.       — Спасибо, — поблагодарил он.       Они направились ближе к пруду и сели на газон возле берега. Эмма принялась крошить хлеб.       — У вас дома строго со сладким? — спросила она и кинула первый кусок в воду.       На него сразу набросилось несколько пар уток, что сильно рассмешило Генри.       — Нужно кидать несколько кусков, чтобы они не дрались, — сказал он и оторвал четыре небольших кусочка. — Вот так!       Эмма улыбнулась. Парень реально сделал её несколько раз за этот день. Но она не обижалась - ей нравилось, что бывают такие умные дети.       — Может мне просто нравится, что они дерутся, — хихикнула блондинка и получила неодобрительный взгляд, после которого еще сильнее расхохоталась.       — Дома - да, — Генри вспомнил о вопросе. — Со сладким строго. Но это ничего. Сахар - действительно вреден.       — Сказал пацан, который довольно облизывает леденец, — подколола Эмма.       — Это ты заставила меня! — громко сказал он, как будто за спиной девушки стояла его недовольная мама.       — Я просто предложила, — блондинка пожала плечами и кинула еще несколько кусков хлеба в пруд. — Ты мог отказаться!       Парень закатил глаза. Точь-в-точь как его мать.       — Расскажешь, что говорила твоя мама вчера? — вспомнила Эмма, глядя перед собой. Ей было неловко.       Генри пристально посмотрел на неё и сощурил глаза. Почувствовав на себе взгляд, девушке пришлось посмотреть на мальчика.       — Что?! — фыркнула она и вызвала новый приступ смеха у парня.       — Я знал!       — Что ты знал?       Он не переставал смеяться и даже взялся за живот.       — Сахар плохо на тебя влияет, пацан, — сказала Эмма и вытянула ноги перед собой, не зная, куда спрятаться от неловкости.       — Знал, что тебе нравится мама, — успокоившись через пару минут, заявил младший Миллс.       Свон удивленными глазами уставилась на него, а её щеки порозовели от смущения. Она то и дело открывала рот, чтобы возразить, но не смогла вымолвить и слова. Кажется, её словили. Но подтверждать свои опасения она не хотела - ни у себя в голове, ни наяву. Она кашлянула и убрала прядь волос за ухо.       — Нет, правда, я не против, — мальчик принялся успокаивать собеседницу. — Если ты переживаешь - я нормально отношусь к нетрадиционным отношениям.       Эмма чуть не подавилась.       — Неважно, кто будет рядом с мамой, я хочу, чтобы, прежде всего, это был хороший человек, — грустно вздохнул он. — А не... Робин.       Он кинул последний кусок хлеба уткам и Эмме показалось, что мальчик всхлипнул.       — Чтобы он смог защитить её. И постоять за неё, — девушка боялась увидеть слезы Генри, поэтому продолжала смотреть перед собой, но боковым зрением видела, как он рукой вытер щеку. — Я увидел это в тебе. В первый же день.       — Что? — в горле застрял ком, девушка боялась услышать ответ.       — Желание защищать.       Раздался телефонный звонок. Генри быстро вскочил на ноги и ответил.       — Ма-ам, — он немного отошел от Эммы, оставив её наедине с мыслями.       Она давно заметила это в себе, но боялась признать, насколько серьезны её намерения. Да и были ли они вообще? Блондинка не строила никаких планов на какое-либо взаимодействие с Миллс, однако все вокруг, включая Генри, думали иначе. Они чувствовали в её помощи что-то другое.       — Мама сейчас заберет меня. Нам нужно... Поторопиться!       Действительно, они пробыли в парке почти полтора часа! Эмма совсем потеряла счет времени и теперь им пришлось бежать, чтобы брюнетка не заподозрила сына в благих намерениях относительно её будущего.       Выбежав из парка, Генри с Эммой остановились, чтобы перевести дыхание.       — Сколько у нас времени? — блондинка наклонилась и тяжело дышала.       — Буквально несколько минут, — выдыхая, ответил мальчик. — Она встретит меня на углу.       Он ткнул рукой на перекресток, недалеко отсюда. Не успев опомниться, вдалеке появился черный мерседес.       — Дальше сам, — Генри выпрямился и, быстро попрощавшись, побежал к перекрестку. — Пока, Эмма, до встречи!       — Пока, пацан!       — Спасибо за леденец! — не оборачиваясь, крикнул он.       Эмма была уверена, что брюнетка не заметила её, ведь перекресток был не так близко, да и вряд ли бы узнала издалека. Она еще немного постояла, наблюдая, как мальчик садится на переднее сидение, пристегивает ремень и целует маму в щеку. Ничего милее в своей жизни она не видела - хоть всегда считала, что дети - худшее, что может с ней произойти.       Еще через мгновенье, машина развернулась и уехала в противоположном от блондинки направлении. Что ж, очередной день, в который она для себя ничего не выяснила: ни имени брюнетки, ни даже того, в каком контексте семья Миллс говорила о ней вчера.