Пиво, секс и Свон

      «Блин, ну вот надо было ей все испортить?» — вертелось в голове у Свон, когда она вернулась в машину и несколько раз ударилась головой о руль жука, что сопроводилось несколькими длительными автомобильными гудками.       И говорила она отнюдь не о себе. А о Реджине. Да-да, Эмма была уверена, что Реджина только что все испортила. Ну как можно было испортить первый поцелуй? Наверху был Генри, суд только закончился - да хуже времени и места быть не могло!       — Идиотка... — выдохнула Эмма, наконец имея в виду лично себя. Как говорится: дают - бери.       Девушка вырулила с улицы и направилась домой. Ей уже ничего не хотелось. Ни переодеваться, ни в принципе идти в бар. Но она должна была, иначе Реджина подумает, что Свон дает заднюю. И снова замкнется в себе. Если еще не сделала этого после тупой выходки Эммы.       Блондинка даже подумала, чтобы сразу поехать в бар и надраться к приходу остальной компании, но вовремя одернулась. Сегодня она обязана вернуть Реджине поцелуй, иначе все точно закончится, так и не успев начаться. И уже плевать на все романтические штуки, о которых раздумывала Эмма. Хуже уже не будет. Следовательно, нужно постараться хоть в чем-то и выглядеть, как минимум, прилично.       Приехав домой, её телефон провибрировал, сообщая о новом сообщении. Это был Генри.       “Эй, что у вас произошло?„       — Генри Миллс.       Эмма вздохнула и растеряно потерла затылок - наверное, пацан еще слишком мал для того, чтобы втягивать его в их личные отношения с Реджиной.       “Мама злится...„       — Генри Миллс.       “Она отрезала кончики букета садовыми ножницами и что-то гневно бурчала себе под нос...„       — Генри Миллс.       Это слегка позабавило Свон.       “Думаю, она сделала это для того, чтобы букет дольше простоял, пацан„       — Эмма Свон.       “Да, я понимаю, но...? Что стряслось?„       — Генри Миллс.       — Да блин...       “Ну... Как бы тебе объяснить, пацан...„       — Эмма Свон.       “Эмма, ты обидела её?„       — Генри Миллс.       Девушка вскочила на ноги с дивана, ужасаясь тому, что может разочаровать Генри. Мальчик открылся ей и рассказал, как хочет счастья для своей мамы, бросая все свои надежды на Эмму Свон, а она - очередная обидчица в жизни Миллс? Полный отстой.       “Нет-нет, Генри! НЕТ! Я... Я просто...„       — Эмма Свон.       Она готова была разрыдаться.       “Твоя мама... В общем, я хотела сделать первый шаг самостоятельно... Понимаешь, о чем я? А она...„       — Эмма Свон.       “Эмма, я вроде взрослый„       — Генри Миллс.       — Взрослый, — хихикнула блондинка. Ей было стыдно. Мало того, что она разочаровала Реджину, так теперь и её сына. Просто блеск.       “Ты так её и не поцеловала?„       — Генри Миллс.       “Я же знаю, что она тебе нравится„       — Генри Миллс.       — И вправду взрослый... — выдохнула Эмма, напоминая себе, что пацан все понял с самого начала.       “Да, не поцеловала...„       — Эмма Свон.       “А она тебя?„       — Генри Миллс.       “А она поцеловала... В этом и проблема!„       — Эмма Свон.       “Так разве это не считается за поцелуй?? :/„       — Генри Миллс.       “Ну... Не совсем„       — Эмма Свон.       “Ладно„       — Генри Миллс.       Эмма и не знала, что добавить. Она бросила телефон на диван и отправилась в душ, в надежде смыть с себя всю тупость и внезапно настигнувшую нерешимость. Девушка несколько минут стояла под горячей водой, пытаясь справиться со всем спектром негодующих внутри эмоций. Закончив мыться, она вышла в гостинную, обнаружив новое смс.       “А почему ты этого не сделала? Мама тебе больше не нравится?„       — Генри Миллс.       — Вот блять! — запаниковала она и кинулась набирать ответ.       “Нравится, Генри, конечно нравится! Очень нравится.„       — Эмма Свон.       “Тогда я не понимаю„       — Генри Миллс.       “Я просто растерялась... Сдрейфила, ок?„       — Эмма Свон.       “Мда, Эмма...„       — Генри Миллс.       “И не говори, пацан„       — Эмма Свон.

***

      У Эммы не было множества красивых нарядов в гардеробе, которые она могла бы надевать на каждую новую встречу с Реджиной, у неё в принципе не было нарядов... Однако, сегодня, к своему удивлению и удивлению, наверное, всех посетителей в баре, она явилась в красном платье.       — Бля! — крикнул Нил, когда его светловолосая соседка вошла в «Похоть».       Её кудри спадали на плечи, она нанесла тушь и светлые тени на глаза, но в этот раз обошлась без помады. Платье то и дело задиралось и ей приходилось его опускать - чувствовала она себя крайне неудобно. Но при этом, пришла она в черных балетках на ровной подошве - не самоубийца же она, в конце концов?       — Ну что, поздравляю с победой! — отсалютировал парень и поставил перед Эммой бокал виски.       — Я облажалась, как последняя дура, — ответила она и одним махом осушила стекло. — Она меня поцеловала.       — Чего?! — завопил мужчина, но заметив, что все посетители устремили на него свои взгляды, продолжил тише. — И как ты умудрилась облажаться? Чихнула, я не знаю?       — Я.. Я просто не ответила.       — Это еще почему?       Свон пожала плечами и в эту же минуту в бар вошла Малика, а за ней Реджина. Женщины громко хохотали и Эмма готова была разбить стоящий перед ней бокал и заколоться его осколками прямо здесь.       Реджина всегда выглядела сногсшибательно, но сегодня, кажется, превзошла себя. На ней был брючный черный костюм, а под пиджаком... Ничего не было. И это особенно подчеркивал глубокий вырез на её декольте. Эмма сглотнула, а тело обдалось жаром.       — О, не думала, что Вы носите платья, Эмма, — колко заметила Мал, присаживаясь рядом с блондинкой.       — Потрясающе выглядите, мисс Свон, — хмыкнула Реджина и Эмма удовлетворенно выдохнула. Бойкот ей никто не объявлял - это радует. А с интонацией они разберутся позже.       Пока Нил угощал посетительниц первыми напитками, к женщинам присоединилась Лилит. Девушка была такой радостной, что Эмма неволей подумала, что она накатила еще до того, как припереться в бар. Когда бокалы всех четверых были наполнены, они подняли их вверх и Мал сказала:       — За победу!       — За победу! — поддержали остальные.       — Мал, я хочу сказать тебе огромное спасибо, — начала Реджина, когда отпила несколько глотков виски. — Если бы не ты...       — Ох, брось, моя дорогая! — прыснула Малика в ответ.       — Я хочу выпить за тебя, — перебила Реджина и снова подняла бокал. — За лучшего адвоката.       Эмма фыркнула, но натянула улыбку и поддержала тост. Конечно, она ревновала, но понимала, что в словах Миллс нет никакого намека. Ну, наверное... В колонках заиграла очередной веселый трек, который заставил Лилит подпрыгнуть с места и двинуться в сторону танцпола. Она ухватила за руку Эмму, утягивая за собой.       — Извините, — сказала она Реджине с Маликой.       Эмма и слова сказать не успела, как уже оказалась вместе с давней подругой и весело двигала бедрами в такт музыке. По правде говоря, наслаждаться танцем у неё не получалось. Она буквально не сводила взгляда с Реджины, которая перешептывалась о чем-то с Мал, руки которой то и дело норовили коснуться коленки, а то и бедра брюнетки. Свон сжала челюсти. Миллс в её сторону даже не смотрела.       Она прыснула и продолжила танцевать с Лилит, которая притянула блондинку ближе к себе.

***

      У Реджины не было никакого плана по вызыванию ревности у Эммы. Она вела себя так, как вела бы и всегда. Но при этом, женщина отчетливо ощущала на себе жгучий взгляд Свон, который буравил её насквозь. Да, они с Маликой мило хохотали, вспоминая моменты юности, и Бауэр не стеснялась держать подругу за руку, а иногда и поглаживать по коленке.       — Скажи, ты нашла кого-нибудь? — спросила Реджина.       Мал осушила очередной бокал и прыснула.       — Моя дорогая... Мой характер с годами стал только хуже.       Реджина рассмеялась.       — Но я не страдаю. Ни в коем случае, — честно призналась Бауэр. — Вся в работе... А ты? Что у вас со Свон?       Внезапный вопрос отразился розовым румянцем смущения на щеках Миллс. Она знала, что Малика давно заприметила влечение Эммы, но не думала, что женщина будет интересоваться этим подробнее.       — Это сложно, — брюнетка закусила губу и потерла шею, а потом перешла на шепот. — Я никогда не была с женщиной, понимаешь? И не знаю... Готова ли я к подобным отношениям.       Малика хихикнула и попросила новую порцию виски.       — Знаешь, что я хочу сказать тебе? Не так важен пол человека, сколько его к тебе отношение. Если ты видишь, что она будет заботиться о тебе. И, если ты ей веришь, конечно же... Спасибо, — она отвлеклась, чтобы поблагодарить Нила за напиток. — Я бы дала ей шанс.       — Меня не смущает, что она женщина, я просто... Не знаю, — расстроено выдохнула Реджина. — Не знаю, нужно ли мне это? Я столько натерпелась с этим судом, да и...       Мал перебила подругу, перехватывая за руку.       — Милая, вот именно! У тебя не было примера нормальных отношений.       — Как я могу знать, что она мне их обеспечит? — не забывая о том, как Эмма сегодня сделала «шаг назад», разочарованно спросила Миллс.       Нил, который, разумеется, стал свидетелем всего разговора, прокашлялся и, извинившись, вступил:       — Я за неё ручаюсь.       Женщины посмотрели на мужчину округлившимися глазами.       — Простите, еще раз, — подмигнул он и отошел подальше к полке с напитками, чтобы наконец девушки продолжили разговор без лишних ушей.       — Это тот самый? — засмеялась Малика, проводя паралель того, что Генри говорил о знакомом Эммы, который владеет баром.       — Да, — цокнула Реджина и залилась еще большей краской.       — Ну, я бы не стала верить ему на слово, — подмигнула блондинка. — Но послушала бы сердце. Что оно говорит?       Миллс вздохнула и наконец посмотрела на ту, о ком они вели речь. Эмма неловко дрыгалась в такт музыке, постоянно одергивая низ узкого платья, вызывая у женщины ни то смех, ни то умиление. Она не могла ответить подруге, что ей говорило сердце, потому что она не понимала его. Её сердце было настолько сильно изранено, что, кажется, разучилось хоть как-то реагировать. И ей предстоит реанимировать его. Точнее, это предстоит сделать Эмме Свон.       — Не знаю... Мне страшно, — призналась Реджина. — Не хочу, чтобы я надеялась на что-то, чего не будет. Боюсь обжечься.       Мал повела глазами, а потом сделала очередной глоток, не найдя, что ответить.       — Я поцеловала её сегодня.       Малика поперхнулась.       — И ты будешь мне нагло врать, что не знаешь, что чувствуешь? — прыснула она.       Реджина пожала плечами и отпила виски.       — Она не ответила.       Челюсть Малики почти упала на пол и она взглянула на танцующую Свон.       — Что, если она передумала? — забеспокоилась Реджина и направила взгляд туда же, куда смотрела подруга. — Эта Лилит... Мне кажется, между ними что-то есть.       Малика фыркнула.       — Нет, дорогая, поверь мне: все, что прямо сейчас делает эта идиотка - пытается вызвать твою ревность.       Глаза Реджины расширились. Для неё ревность - не говорила ни о чем хорошем, особенно, если размышлять о том, что кто-то специально может заставить её ревновать. С Робином она натерпелась достаточно сцен и в отношении Свон, даже думать об этом не могла. Неужели девушка действительно пытается вызвать в Миллс ревность? Что ж, Реджина чувствовала себя... Неспокойно. Еще с того момента в суде, когда эта Лилит нагло хохотала на весь кабинет. Но чтобы Эмма делала это специально...       — Ты серьезно?       — Да она с тебя глаз весь вечер не сводит. Послушай, — утвердила Бауэр и взяла подругу за руку. — Не знаю, что с ней стряслось, может она не ожидала такого решительного шага от тебя и сдала назад. Но она не передумала в отношении тебя, это уж точно. Я вижу. Просто не торопи события.       Реджина покорно кивнула. Да, Эмма говорила, что сейчас не время, а времени у них полно, но разве она не дала девушке понять, что она готова двигаться дальше? Ей было страшно, ужасно страшно, но она хотела попробовать. Хотела продолжать. А сегодняшний жест Эммы разочаровал её и теперь она не знала, стоит ли ожидание свеч.       — Пойдем, — скомандовала Малика и вывела брюнетку на танцпол.       Из колонок зазвучала «IAMX — Come Home». Мал притянула Реджину за руки и положила их себе на плечи. Она готова была поклясться, что Эмма Свон вот-вот выпрыгнет из своего платья и пробьет гравитацию, ведь её лицо стало пунцовым от злости, под цвет её платья.       Лилит, в свою очередь, проделала тоже самое с руками Эммы, только устроила их у себя на талии. Обе пары женщин медленно двигались по кругу, в такт музыке.       — Я действительно не переставала думать о тебе, — призналась Малика на ухо Реджине. — И я искренне хочу, чтобы ты была счастлива. И если Эмма Свон этому поспособствует - я буду рада. А если нет... Убью её своими же руками.       Реджина рассмеялась и благодарно поцеловала подругу в щеку, а потом закрыла глаза, растворяясь в словах песни.       Я отпускаю тебя,       Я видел знаки:       Ты была так холодна,       Я был безжалостным,       Ты превратила мою ложь       В свою страсть.       И сейчас я не могу скрыть,       Что не могу забыть об этом, потому что       В нашем маленьком мире хватит места только нам двоим.       Пойдем домой,       Я не хочу больше продолжать в одиночестве.       Пойдем домой,       Я не знаю, чего ты хочешь, но я знаю, что тебе нужно быть любимой.       К концу припева, Свон не выдержала. Она высвободилась от крепких рук Лилит и подошла к паре Малики и Реджины, сперва прокашлявшись, а затем спросив:       — Извините, можно украсть у Вас даму?       Лицо Малики расплылось в приятной улыбке и она подмигнула Реджине, как бы намекая: «Я же говорила». Она кивнула и Эмма охотно забрала женщину в свои объятия. Реджина обняла девушку, крепче прижимая к себе.       Лилит осталась одна, совершенно ошарашенная происходящим. Видимо, у неё были какие-то свои планы на сегодняшнюю ночь и проворные руки Эммы Свон. Увидев обиженную девушку, Малика не нашла ничего лучше, чтобы пригласить её на танец.       Пустынные небеса       Будут оплакивать нас.       В стране забытых улыбок       Погибло наше забытое доверие.       Старые желания       Сгорают в лучах солнца, и       Все годы нашего хрупкого блаженства       Разнесены болезненными разногласиями.       И я всегда буду здесь, чтобы слышать тебя там, где ты должна быть.       — Может быть, объясните свое поведение, мисс Свон? — вдруг спросила Реджина, приблизившись к уху блондинки.       — Блять, я такая тупица, Реджина... — заныла Эмма, зарываясь в открытую шею женщины.       — Ты полная идиотка, — добавила Миллс.       — Не буду спорить.       — Так в чем дело?       Эмма набрала воздуха в легкие, прежде чем немного отстраниться от партнерши и посмотреть ей в глаза.       — Я хотела, чтобы это было иначе.       Реджина непонимающе вздернула бровь.       — Наш первый поцелуй, — уточнила Эмма и Реджина закатила глаза, цокнув языком. — Я не хотела давить и хотела, чтобы это было... Романтично, что ли. Хотела показать тебе, каким все может быть... Другим. Замечательным.       — Что плохого в поцелуе на кухне?       Эмма нахмурилась.       — Ты достойна всего самого лучшего, — в тысячный раз напомнила Свон. — И я не хочу, чтобы ты думала, что заслуживаешь меньшего.       — Мисс Свон, я все еще не понимаю, чем плох поцелуй на кухне.       — Он не плох. Он был очень хорош, — улыбнулась Эмма и перевела свои руки с талии на бедра женщины. — Но может быть еще лучше.       — Так может, ты покажешь мне?       Пойдем домой,       Я не знаю, чего ты хочешь, но я знаю, что тебе нужно       Пойдем домой,       Я не хочу больше продолжать в одиночестве.       Пойдем домой,       Я не знаю, чего ты хочешь, но я знаю, что тебе нужно быть любимой.       Пойдем домой.       Эмма приблизилась к уху Реджины и сладко прошептала:       — Пойдем домой.