Девятый вал

Гарри Джеймс Поттер 4 дня от В.Д. (Воскрешения Дамблдора) P.S. Который, как нам известно, и не умирал, однако среди простого населения Магической Англии его неожиданное возвращение чаще всего называли именно «воскрешением». P.P.S. Так как большинство и правда считали, что он воскрес из мертвых. Гарри Поттер шел по коридору Министерства Магии и чувствовал себя чертовски неуютно. В какой-то момент ему вспомнился первый день в Хогвартсе, когда он направлялся к Распределяющей шляпе. Ощущения были схожие, но смущение намного сильнее – в тот раз на него смотрела толпа школьников, теперь же это были взрослые маги и колдуньи. И большинство из них не только провожали его взглядом, а подходили пожать ему руку, несколько человек даже попросили автограф, а когда он зашел в лифт, клерк из отдела магического хозяйства начал ему аплодировать, что подхватили и остальные, кто там ехал. В спину ему выкрикивали одобрения и благодарности, а какая-то старуха в яркой пурпурной мантии даже пыталась зачитать стих собственного сочинения, но Гарри, покраснев до кончиков ушей, поспешил ретироваться, рассыпаясь в извинениях и благодарностях. В который раз он пожалел, что не захватил с собой мантию-невидимку, пусть в здании Министерства их ношение и запрещено, но парень не сомневался, что для него бы сделали исключение. Хотя бы на этот раз. Даже самые хмурые и нелюдимые работники министерства сейчас радовались, как дети в собственный день Рождения. Настоящий праздник жизни. Но Гарри Поттер, на первый взгляд, главный именинник, которому бы сейчас плясать от счастья, этого самого счастья по какой-то причине не чувствовал. С самой победы его не оставляло дурное предчувствие, а с того дня, как объявился Дамблдор, оно так и вовсе не давало ему спокойно ни есть, ни спать, ни даже, извините за подробности, в туалет сходить. Этим утром, когда Джинни завязывала ему галстук, в окно на кухне дома Уизли, где он временно проживал, залетела птичка. Маленький, растрепанный воробей. «Пошла, пошла прочь, — замахала на нее прихваткой миссис Уизли, а затем, вернувшись к готовке, когда птичка поспешила их покинуть, проворчала, — дурная это примета». Хоть Гарри суеверным себя и не считал, но занервничал еще больше, что не могла не заметить младшая Уизли. Девушка поинтересовалась, что не так, решив, что перетянула ему галстук, а когда он ей рассказал, страдальчески закатила глаза: «Синдром Гарри Поттера. — Поставила она диагноз и щелкнула его по носу. — Вы неисправимы, мистер ходячая паранойя». На первом уровне Министерства Гарри с удивлением обнаружил перестановку: раньше все кабинеты справа от лифта занимали руководящие чиновники, заместители Министра и, собственно, сам Министр, а кабинеты слева, как ему во время прошлого визита показалось, по большей части пустовали. Теперь же, если с администрацией все осталось по-прежнему, то пустующие помещения активно занимали работники отдела регулирования магических популяций и контроля над ними. Заинтересовавшись, Гарри прочел об этом на новеньких табличках на дверях, на которых красовалась знакомая ему печать с изображением совы. Работники этого довольно большого отдела активно переносили свои вещи, и в целом этаж выглядел куда оживленнее, чем раньше. Поттер пожал плечами, решив, не вникать, чем этот отдел заслужил такое неожиданное приближение к правящей верхушке. Может, просто кабинетов не хватило? Уже у дверей кабинета министра, Гарри неожиданно вспомнился вчерашний вечер – то, как они с Роном провожали Гермиону в Австралию, где девушка намеревалась найти родителей, чтобы вернуть им память. Проводами это можно было назвать с большой натяжкой, так как сидели они в гостиной дома Грейнджеров и пили чай, поглядывая на межконтинентальный портал, который лежал на столике. Вечер прошел тихо и грустно, они толком не разговаривали, а Гермиона только и делала, что корила себя за собственную глупость, тяжело вздыхала и нервно расхаживала взад-вперед по комнате, запустив руки в растрепанную копну волос и едва обращая внимание на друзей. Раз за разом она повторяла, что ей обязательно удастся вернуть родителям память, пусть книги и твердили об обратном. Грейнджер словно старалась саму себя в этом убедить. Если потребуется, и все известные методы не помогут, она пообещала, что посвятит всю себя науке, и самостоятельно будет искать способ им помочь. Рон сперва несколько раз пытался ее ободрить, с трудом находя слова поддержки, а затем неловко попытался усадить ее в одно из плетеных кресел, взяв за плечи, но девушка сделала шаг в сторону от него и даже этого не заметила. Когда же Гермиона опрокинула трясущимися руками чайную кружку, залив стеклянный столик, и отвлеклась от раздумий, Уизли удалось обнять ее и усадить на диван. Он старался как можно мягче погладить ее по волосам, и девушка не противилась. Портал должен был сработать уже скоро, а Гарри же окончательно почувствовал себя неловко, решил оставить их ненадолго наедине и заварить еще чая. Кухня у Грейнджеров была небольшой, и сразу было понятно, что готовкой в доме никто не увлекался. Поттер невольно усмехнулся, представив, как Гермиона в переднике будет возиться у плиты, стараясь угодить Рону, в котором миссис Уизли воспитала своими кулинарными творениями большого любителя вкусно покушать. Когда чайник закипел, оповестив об этом однообразной мелодией, Гарри вернулся в гостиную. Гермиона уже немного успокоилась и присела все-таки в кресло. Они с Роном в очередной раз заговорили о свадьбе. Уже пару дней каждый их разговор в конечном итоге сводился к этому. Рон сделал девушке предложение в тот самый день, когда Воландеморт был окончательно повержен. Довольно странную он выбрал дату, как показалось Гарри, но Уизли только со смехом ответил другу, что этот день обязательно назначат национальным праздником, а для них с Гермионой это будет, как будто вся Англия отмечает день их помолвки. Разгоняя хандру последних дней, Гарри весело поддержал идею Рона о шумном и пышном торжестве. Грейнджер же была против, считая, что это праздник двоих людей, а не толпы любителей выпить и погулять, не зависимо от повода. Закатив глаза, девушка в который раз назвала их детьми малыми и настаивала на присутствии только семьи и пары близких друзей. Упомянув семью, Гермиона опять помрачнела и притихла. Тема торжества ушла сама собой, и уже через пару минут девушка опять начала нервно поглядывать на портал. Словно под действием ее нетерпения, он вдруг засветился мягким светом, давая понять, что вот-вот заработает. Грейнджер сперва дружески обняла Гарри, мягко улыбнулась и посоветовала заканчивать тосковать. Конечно, она заметила его странное состояние в последнее время, но, видимо, решила ничего не говорить, так как посчитала это нормальным для первого послевоенного периода. Затем она подошла к Рону и с улыбкой поцеловала его в лоб. «Не угоди тут без меня в неприятности», — с напускной шутливостью сказала она, а он крепко прижал ее к себе. Грейнджер взяла ручку своего небольшого чемоданчика, окинула быстрым взглядом гостиную, как будто прощаясь и с ней, а затем шагнула к порталу. В одно мгновение, едва она коснулась серебристого шарика, как Рон воскликнул: «Как же я тут без тебя!» И успел ухватить девушку за запястье.

***

В кабинете Министра Магии собралось сегодня довольно много людей: Кингсли Бруствер, который занимал главное место за столом, деловито поднялся и пожал Поттеру руку; профессор Дамблдор, как обычно, тепло улыбнулся; Перси Уизли, которого недавно назначили главой отдела магического транспорта, выглядел даже серьезнее Министра, лишь благосклонно кивнул и вернулся к разглядыванию каких-то бумаг; мистер Уизли торопливо пожал Гарри руку, отвел взгляд и вернулся на свое место рядом с Перси. Кроме людей, чье присутствие как бы само собой подразумевалось, Поттер с удивлением поприветствовал Роджера Дэвиса, выпускника Когтеврана, который когда-то был спутником Флёр Делакур на Рождественском балу. Парень с гордостью объявил, что уже месяц как вступил в Орден Феникса вместе со своим другом Эдди Кармайклом, который тоже сидел диванчике в стороне и приветливо помахал рукой. За последнее время очень много бывших однокурсников Гарри вступили в Орден, особенно гриффиндорцев: Кэти Белл с Ричи Кутом, братья Криви, Анджелина Джонсон, Лаванда Браун и Дин Томас, даже Мариэтта Эджкомб, которая когда-то раскрыла Амбридж тайну Отряда Дамблдора. И многие, многие другие. Организация стала крайне популярна. Когда Гарри присел в кресло напротив Кингсли, Профессор Дамблдор поднялся со своего места и мягко попросил Роджера Дэвиса и его друга ненадолго их оставить. Парни одинаково нахмурились, отчего стали похожи, как родные братья, и бывший директор Хогвартса, а ныне вновь глава Визенгамота поспешил убедить их, что им полностью доверяют, но вопрос, который они хотят обсудить, крайне личного характера. После этого бывшие когтевранцы просто пожали плечами и выполнили приказ. — Вы хотели со мной поговорить, профессор? — начал разговор Гарри, когда дверь тихо захлопнулась. — Да, мой мальчик, — кивнул Дамблдор и взял в руки кружку с блюдцем, любезно протянутые Перси. — Дело весьма и весьма серьезное, но мне бы хотелось, чтобы ты сперва принес клятву, что все тобой услышанное не покинет этих стен. — Вы мне не доверяете? — изумился Поттер и даже невольно приподнялся со своего места. — После всего? — Нет, нет, что ты, Гарри, — примирительно покачал головой профессор. — Но есть разные способы выведать тайну, которую хранит человек, и наши противники не побрезгуют их использовать, а клятва убережет тебя от многих из них. — Магией и жизнью торжественно клянусь, что не выдам секретов, что будут мне сегодня доверены в этом помещении, — подняв палочку вверх, произнес Поттер, и её наконечник на мгновение полыхнул золотом, подтверждая, что клятва принята. — Довольны? — не удержался от ехидства Гарри. — Более чем, — серьезно кивнул Кингсли, который до этого в разговоре не участвовал. — Гарри, пожалуйста… То, что я тебе сейчас расскажу… Постарайся воспринять это спокойно, — медленно произнес профессор, и у Поттера невольно промелькнула мысль, что его дурное предчувствие всю прошлую неделю готовило его именно к этому моменту. — Я вас слушаю, — настороженно кивнул Гарри. — В первую очередь я хотел бы сказать, что все мы тебе очень благодарны… — Бывший директор задумался, словно стараясь подобрать подходящие слова, и сложил руки в замок. — Это не только моя победа, профессор, — тихо сказал Поттер, опуская глаза в пол. Мистер Уизли при этом поерзал на своем месте, и его стул заскрипел на всю комнату. — Да, да, мой мальчик, — все еще задумчиво покивал Дамблдор, казалось, даже не расслышав его слова. — Но ты герой, это в первую очередь твоя заслуга… Люди тебя восхваляют, ты же видел. И это все не зря, конечно, не зря… Поттер окончательно потерял нить разговора и пытался сообразить, к чему клонит Дамблдор. — Но понимаешь, Гарри, Магическому Миру сейчас нужен не герой, — мягко покачал головой профессор, поймав взгляд Поттера. — Тот ущерб, что Том Реддл нанес Магической Британии восполнить будет крайне трудно, и нам нужен не боец, но лидер, политик, человек, готовый к тому, чтобы вести за собой людей… Благодаря которому Англия, как феникс, возродится из пепла. Если ты когда-нибудь об этом задумывался, наш Орден получил название этого величественного существа именно поэтому. Мы ждали этой победы, готовились к ней… — Перси хотел что-то сказать, но Дамблдор поднял руку, попросив Уизли дать ему закончить речь. — Но наша проблема теперь в том, что народ не пожелает видеть иного лидера кроме тебя. — И вы хотите, чтобы я теперь обучался тому, как стать лидером, который вам нужен? — немого раздраженно спросил Поттер, последняя фраза профессора ему не понравилось, но теперь ему показалось, что он понял, к чему ведет Дамблдор. — Это было бы хорошим вариантом, — вздохнул старец, — будь у нас в запасе годы. Но у нас, к сожалению, нет и нескольких недель. — И что вы предлагаете тогда? — У нас есть человек, который с ранних лет готовился к тому, чтобы встать во главе послевоенного государства. Лучшие преподаватели, общение с первыми среди ораторов и обучение под моим непосредственным руководством. Благодаря всему этому, нет никого, кто подошел бы нам лучше. — И кто же ваш вундеркинд, директор? — усмехнулся Поттер, по привычке назвав Дамблдора старой должностью. Хоть он и постарался выглядеть уверенным в себе, сделать вид, что услышанное его нисколько не зацепило и ему ровным счетом все равно, внутри у него все же что-то кольнуло, – неприятное чувство. — Это Гарри Поттер, — ровным голосом сообщил Перси, поправив очки на переносице.