Среди прочего

POV Лухан Её по-блядски подведённые чёрным глаза, которые слишком сладко хлопают на меня своими приклеенными ресницами. Что аж челюсть сводит. Одним глотком допиваю янтарную жидкость, оставшуюся на дне стакана из толстого стекла, и со звоном ото льда стукаю им перед барменом с невысказанной просьбой повторить. Но, наверное, он уже привык к виду таких разочарованных в жизни людей. А его задача – заполнить голову посетителя так, чтобы градусов в ней было больше, чем мыслей, и заполнить доверху кассу, чтобы в конце месяца получить стопочку хрустящих премиальных и довольно пойти в свою обустроенную квартиру в одном из нехудших районов к семье. Когда она проводит кисточкой тонкие тёмные линии, её рот приоткрывается в идеально ровное «о». Такое же, как тогда, когда она профессионально заглатывает до основания. Хотя я редко ей это позволял. И сейчас даже жалко. Губы липкие от блеска. Им она всегда пользуется на свиданиях. Чтобы потом самозабвенно оставлять на чужой шее блестящие розовые дорожки. Передо мной появляется снова заполненный доверху стакан с двумя новыми кубиками льда, которые мерно толкаются о стеклянные стенки. Она молча потягивает из кислотно-розовой трубочки свежевыжатый сок. Апельсин. Выходные. Я поднимался раньше неё на полчаса, чтобы сбегать по утренне морозному воздуху до кафе и смотреть, как ещё сонные официанты загружали в автомат крупные яркие фрукты. Я держу его в руках до тех пор, пока лёд наполовину не потает, а мои пальцы с трудом будут разгибаться от прожигающего насквозь холода. Она молчит и смотрит в окно. Отстукивает своими длинными ногтями неровный ритм одной ей известной мелодии. Или это отсчет? До того, как я должен заговорить. Ведь я – мужчина. Я сильный. Я справлюсь. И клали все на то, что мне это не нужно. И что мне даже чуть больно. Чуть... Как тонкие иголки... Которые загоняют под ногти. Я провожу холодной рукой по лбу, разгорячённым от выпивки щекам и останавливаю её на воспалённых глазах. Меня уже ебёт до барабанных перепонок этот стук так, что хочется раздолбать всё вокруг до тишины. – Так о чем ты хотела поговорить? Она могла бы не отвечать. В конце концов, её ответ не отличается от всех остальных. И сама она не отличается от таких же блядей, постепенно заполняющих мои комнаты своими зубными щетками, перекочёвывающими ко мне вещами и остающимися на верхней полке кухонного шкафчика банками с растворимым кофе. Хотя я пью только чай. Сначала они заполняют запахом своих духов квартиру и любимого шампуня (он почему-то всегда персиковый) – ванную, а потом – мои мысли, въедаясь под кожу, под ногти, в волосы, чтобы потом не отмыть, не вырезать. Чтобы потом уйти из моей квартиры так же, как и из моей жизни, оставляя после себя банку кофе на верхней полке и растоптанное некогда любящее сердце. Уж точно не их. Интересно, что скажет она? «Ты слишком хорош для меня»? «Мы больше не можем быть вместе»? «Давай останемся друзьями»? Или «Мы...» – Мы должны расстаться. Сейчас у меня вырывается смешок. После нескольких порций алкоголя. Наверняка, на меня уже косится бармен, думая о том, хватит ли мне на сегодня, или из моего кошелька можно вытащить ещё немного денег, пока из бара не вытащили меня. Я убираю с глаз уже потеплевшую ладонь и успеваю поймать оценивающий взгляд бармена, который тот сразу переводит на вычищенный до блеска стакан в его руках и ставит его к остальным. Снова хмыкаю, одним махом выливаю себе в глотку обжигающий, но уже немного разбавленный алкоголь и кидаю на барную стойку деньги. Должно хватить. Как будто не хватает одного точного удара в сердце, она обхватывает своими ухоженными пальчиками рукоять ножа и начинает медленно поворачивать его по часовой стрелке: – Я долго думала над этим и поняла, что у нас нет будущего. Нет будущего? Хмм, вот как. Спросить у неё, когда же она думала об этом? Может, когда выстанывала моё имя, грязно подо мной извиваясь? Или когда в наплыве нежности после очередной сопливой дорамы, которые мне приходилось смотреть вместе с ней, заверяла меня, что наша любовь навсегда? – И лучше прекратить наши отношения как можно раньше. Раньше – это когда ты только начинала скрывать от меня свои сообщения и слишком зачастила к своей «подруге». А не сейчас, когда ты довела меня до ручки. Она говорит что-то еще, убедительно хлопая ресницами, а потом, видимо, довольная результатом, откидывается на спинку стула. Я сползаю с высокого табурета и пытаюсь соориентироваться, в какой стороне выход. И какой из двух более верный. Во всяком случае, те два амбала с жёлтой надписью на нашивке «охрана» любезно предложат мне помощь. И так же любезно спасут от падения на тех нескольких ступеньках, что ведут к двери, выволакивая под руки. Но в услугах секьюрити я сегодня не нуждаюсь, потому что картинка становится всё менее сдвоенной, и ноги всё лучше держат меня в вертикальном состоянии. А охранник-то один. Девушка выжидающе на меня смотрит. А я смотрю на родинку на её шее и не знаю, что ответить. Предложить остаться друзьями? Не думаю, что мне хочется видеть её как постоянное напоминание о своей неудаче. Может, психануть и послать это всё? Но мои истерики здесь неуместны и безрезультатны. Это я вижу по нетерпеливым взглядам, которые она бросает на своей телефон. Остается лишь красиво завершить этот фарс. Почему-то красивыми в отношениях получаются только начало и конец. Морозный воздух. Ночь. Осень, как-то незаметно ставшая поздней. Расстёгнутое пальто. Пьяная легкость. Легко сердце, легка голова, легки решения. Потому что похмелье прихватит всё с собой утром. А вообще, жизнь прекрасна. Особенно когда в ней есть бутылка текилы, купленная в ближайшем двадцати четырёхчасовом. Не было истерик, безнадёжных «почему» и обид. Только выплюнутая от всей души фраза: «Хорошо. Удачи тебе». И улыбка для красоты. Не хотелось бороться и пытаться что-то вернуть. Ведь возвращённая вещь уже не будет только твоей. И станет в какой-то степени поломанной, затасканной, использованной. В твоих глазах. Плевать. Мне просто приелся запах её духов. Похоже, любимый (как высвечивается на ожившем экране её мобильного, а мой телефон с самого её прихода нетронуто лежит в кармане джинсов) уже заждался. Под известную попсовую песню, поставленную на звонок, она торопливо и радостно (совсем не по ситуации) щебечет: – Спасибо, Лухан. И исчезает из моей жизни под перезвон колокольчиков на двери. Пустая бутылка летит в стену.