Аttack on Titan

Аккерман стояла в пару метрах от куска плоти, не смея издать и малейшего шороха. Она всё ещё не могла понять, правда ли она слышала капитана или же отголоски воспоминаний решили поглумиться над ней. Не устояв перед соблазном, азиатка обернулась на голос. Прохладный осенний ветер весело игрался с тёмными волосами мужчины, раздувая их в сторону; его одежда была изорвана о ветки деревьев, а рубашка почернела от земляной грязи. В это было трудно поверить, но пред ней предстал сам капрал Ривай; и кто бы мог подумать, что обернётся всё именно так. Девушка чувствовала прилив крови к щекам, ей было безумно стыдно; орала здесь, как очумелая. Осанка брюнетки была настолько максимально ровной, что капрал попросту не понимал, в какую жопу она гнётся дальше. Азиатка с наивным детским интересом разглядывала Леви, что тому аж стало не по себе. Да и вообще, Ривай тоже не плох; может и не заметил, но таращился он на девушку ещё похлеще, чем она на него. Микаса, не уверенная, что сможет выдать что-то по мимо мычания, молча подняла руку и указала пальцем в сторону, где лежал кусок чьей-то плоти. Но заметив в глазах на против прямое упрямство и желание играть в дурачка, она всё-таки нашла в себе силы, и не отводя взгляда от капрала, мягким и необычно спокойным тоном спросила: — Кто с вами был ещё? — это прозвучало так холодно и безразлично, будто она всего-то спросила, как его дела. Уголок губ мужчины слегка приподнялся. Ему было смешно; и он бы с удовольствием сейчас посмеялся, плюнув этим самым Аккерман прямо в душу. Но воздержавшись, брюнет ничего не ответив, вздохнул и безразлично глянул на солдата. Леви хоть и не давал слабину чувствам и никогда не смел подать на колени перед холодным трупом, разрывая глотку криками, но он прекрасно ощущал чужую боль; берёг в себе, пусть не любовь, но сочувствие к людям. Но Аккерман, это уже другое дело. Её трудно понять; такое чувство, будто для неё все, кто ни Эрен и ни Армин, всего лишь мусор. Ей словно действительно до самых гланд при рвотном рефлексе на всех этих людей. Не чувствует или не хочет чувствовать горе окружающий; чувствует лишь себя, но зато полностью. И чётко понимает, чего хочет и чего добьётся любой ценой. Она всего лишь спросила, чтобы потом передать информацию тем, кто будут узнавать у неё:  — «Сколько было жертв?» Никто никогда не спросит, были ли они. Все прекрасно знают, что были и поэтому, интересуются лишь их количеством и, при возможности, именами. Но капрал прекрасно знал, кто мог заставить её сердце биться чаще, и он был уверен, что не он. — «Что тогда ты блядь тут за цирк устроила, Аккерман?» — подумал Леви, внимательно вглядываясь в глаза брюнетки, будто пытаясь отыскать в них ответ. Сейчас он во всяком случае мог ощущать себя каким-нибудь офигенным мачо, к которому клеятся все тёлочки. Ривай даже не припоминает, чтобы Микаса так по кому-то истерила как по нему минутами ранее. — «Дура, влюбилась что-ли?» — Кто был с вами, капитан? — всё так же терпеливо продолжает девушка. — Я жду ответа. Мужчина продолжал хранить молчания, изредка фыркая на обозлённые взгляды, направленные на него, и закатывал глаза каждый раз, как брюнетка открывала рот. — Это нужно для отчёта, вы же и сами знаете, — выпалила девушка, пытаясь докричаться до капитана. Искоса посмотрев на Аккерман и повернувшись к той всем корпусом, брюнет только сильнее ухмыльнулся. — Эрен, — вдруг выплюнул он, сложив руки на груди, и выжидающе глянул на девушку. Замечая, как бледнеет её лицо, он не может избавить себя от удовольствия продолжить: — Эрен Йегер, девятнадцать лет, рост — метр семьдесят, вес — шестьдесят три. Бывший рядовой разведки, а также один из подопытных главного специалиста по титанам. Капрал наблюдал, как наскоро теряет рассудок Микаса; как на её щеках постепенно рисуются мокрые дорожки слёз. Азиатка осторожно отвела голову в сторону, ловя взглядом уже давно посиневший отгрызок плоти. И вот, Ривай уже в ожидании нелепых криков и нападок на него; но вместо этого, девушка отчаянно опускается на землю, подгибая под себя ноги. Из слов капитана она слышала лишь имя. Имя, которые никогда бы не хотела услышать ответом на на такой вопрос. Девушка, словно рыбка, открывала рот, неспособная издать и звука; она лишь громко дышала, сопровождая свои вздохи и выдохи лёгкими стонами, которые вскоре могут превратиться в душераздирающие вопли. Да, может капрал был сейчас слишком холоден к ней; но у него так сильно защемила в сердце какая-то неестественная обида, что, до этого момента, он был абсолютно точно уверен в правильности своих поступков, при том, что где-то на заднем фоне его здравый смысл убеждал в обратном. — Но он же Титан, он может регенерировать, — дрожащим голосом чуть-ли не взвыла азиатка. — Не в этот раз, — пожал плечами мужчина, приближаясь к девушке. — Вы лжёте, — прикрыв глаза, успокаивала себя Микаса. — Такие речи тут глаголил. Я даже, признаюсь, почти ему поверил; а только стоило мне отвернуться, от него, — ухмыляясь, продолжал Леви, присаживаясь на корточки, — вон смотри, одна лапа осталась. Мужчина, осторожно поднимая лицо брюнетки за подбородок, заставил взглянуть ему в глаза. Снова посмотрев на капрала, девушка была уже готова пустить в ход новую, более мощную истерику. Глаза неприятно пощипывали, азиатка даже начала часто икать и понемногу задыхаться. Но слёз Леви больше не видел, один лишь безумный взгляд Микасы ему куда-то за спину. Слышал истеричный смех девушки, слышал её неразборчивое бурчание себе под нос. Капрал нервно закусил нижнюю губу, наблюдая за Аккерман. Только сейчас задумался о том, что не стоило. О том, что спустя так много лет, чувства снова взяли над ним верх; всего-то приревновал, а спектакль такой устроил, что наград ему потом не сосчитать, а Аккерман потом ещё и главный приз вручит. Сероглазая наконец-таки прекратила смеяться, как чокнутый параноик, она лишь широко и безумно улыбнулась. Наступила кромешная тишина. Ни вой ветра, ни шелест листьев, даже птицы заглохли. Слышались лишь только нервные икания азиатки. — Успокойся, Аккерман, — раздражённо проворковал он, глядя той в глаза. — Д-да что в-вы вообще-е п-понимаете, — снова начав рыдать взахлёб, рыкнула девушка. Мужчина лишь промолчал, всё также безразлично посмотрев на солдата. Вглядываясь в эти серые, залитые слезами глаза, он больно вцепился пальцами в шею девушки, притянув ту к себе максимально близко, что бы она внимала каждому ему слову. — Аккерман, — слегка порыкивая, начал Ривай, — если ты уже решила сдаться, то ты не боец… а всего-ли жертва. Даже понятия не имею, как ты прорвалась в число лучших, но звания «солдат» ты не достойна. — Да причём тут ваши звания?! — уже сорвалась на крик девушка. — Это всё уже не имеет никакого значения! — продолжала она, когда где-то вдалеке прозвучал чей-то голос, но та и не услышала. — Ну и дура ты значит, — несильно швырнув девушку в сторону, ответил Леви, замечая неподалеку бегущего на них солдата. Да уж, какая-то нелепая шутка и такое породить может… — Микаса! Капитан! — наконец, его голос стал быть слышным для всех. — Я всё проверил, Титанов поблизости нет! Можно выдвигаться! На губах девушки застыло имя, которое она всем сердцем любит и которым дорожит. Она так и не решилась обернуться, словно боясь чего-то. Брюнетка будто впала в какую-то прострацию, слыша на фоне диалог этих двоих: « — Молодец, Эрен. Где наши лошади? — Не знаю, должны быть где-то здесь. — В смысле „где-то“? Эрен, ты не помнишь, куда дел наших лошадей?! — Капитан, я…!» — Т-ты, — прервал их женский голос. — Ты издеваешься что-ли?! — кричала девушка, глядя на непоколебимого капрала.

***

— Микаса, а ты что тут, кстати, делаешь? — с хлебом во рту, спросил у сестры Эрен. До того, как Йегер к ней обратился, девушка сидела тихо, упёршись безумным взглядом в землю; но после того, как прозвучала фраза, азиатка глянула на брата так, что тот в миг забыл, как правильно задавать глупые вопросы. Убедившись, что усмирила парня, девушка вернулась к своему занятию. Не то, чтобы земля была интересным объектом для рассматривания, просто если бы она сейчас смотрела на кого-то из них, можно было бы начать молиться, чтобы их божки случайно не оказались в дырочку. Внезапно, брюнетка почувствовала, как что-то очень мягкое и тёплое прислонилось к её щеке. Та резко отдёрнулась, но это была лишь булка. — Поешь, Аккерман. Скоро в дорогу. — Ривай был, как всегда, груб и холоден; впрочем, она и сама так к нему относиться, так что врятли дождётся иного обращения к себе. Хотя, возможно, тыкать булкой в морду считается милым? — «Пф, глупости какие», — посмеялась про себя Микаса. — Что-ж, я рад, что тебе уже лучше, — монотонно произнёс Леви, обратив достаточно много внимания на неуместную, но трогательную улыбку Аккерман. Пробурчав себе что-то под нос, девушка всё-таки выхватила из рук Леви булочку и, поднявшись на ноги, отошла подальше от ребят, принявшись голодно поедать её.