Драко Малфой и Солнечный путь

* * * Вот такой путь привел их в открытое кафе-мороженое, где они парились уже почти час, ожидая Ксавье. Несмотря на близость фонтана, жара стояла чудовищная. Конечно, следовало пойти на пляж. Но… Гарри совсем не хотелось, чтобы некоторые его желания стали чересчур очевидными. И так из-за постоянного присутствия рядом Драко Гарри вынужден был отказаться от бежевых брюк, тонкая ткань которых ничего не скрывала, и надевать джинсы. — Ну, так что? — Драко склонил голову, словно пытаясь заглянуть Гарри в глаза. — Кока-колы со льдом, может быть? — Я сам схожу, — сказал Гарри, поднимаясь. — И посижу немного возле фонтана. Не возражаешь? — Ради Бога, — усмехнулся Драко. «Какие мы добрые и вежливые! — злобно думал Гарри, направляясь к фонтану. — Просто институт благородных девиц! Черт бы тебя побрал, Малфой, с твоей вежливостью и с твоими благими намерениями, если они у тебя есть! Или ты нарочно издеваешься надо мной? Нашел новую болевую точку…» Да… Чертовски чувствительную точку. — Votre visage est tres beaux pour etre si sombre, mon ami, * — пропел незнакомый голос у Гарри над ухом. Он поднял голову и встретил взгляд необыкновенных золотистых глаз, опушенных густыми светлыми ресницами. До невозможности красивый молодой человек, весь как будто созданный из золота и солнечного света, смотрел на него с легкой улыбкой в уголках чувственного рта. От улыбки на его щеках, покрытых свежим загаром, проступили нежные ямочки. Кудри цвета чистого золота были небрежно стянуты в пучок. И это дивное золотистое видение протягивало Гарри запотевший бокал, где в ослепительно-желтом озере апельсинового сока плавали кубики льда. — Me semblait, que vous vous evanouirez a lʼinstant, — незнакомец взял Гарри за руку и сомкнул его пальцы вокруг бокала. — Jʼai nʼenvie, que quelque chose male a lieu avec si joli jeune homme, — он наклонился к Гарри, внимательно заглядывая в его глаза. — Si lʼexisterai les emeraudes dʼune belle eau, que votres yeux, ils ont coute plus, que toute la planete.** — Я не говорю по-французски, — пролепетал ошарашенный таким напором Гарри. — Да? — незнакомец улыбнулся, обнажив белые зубы и какие-то неприятно крупные клыки, и перешел на английский. — Какая жалость… Значит, вы не влюблены, mon chere. Французский язык — язык любви. А что же ваш друг? — он бросил быстрый взгляд поверх головы Гарри на Драко. — Почему он не научит вас французскому… языку? — Он мне не друг, — пробормотал Гарри. — Не друг? — пропел молодой человек. — Хмм… Вообще не друг или — Comment cela dit? — больше, чем друг? Quelle betise! *** Нельзя быть больше, чем другом. Друг — это все… Если бы мы не хотели друзей, разве бы мы были тем, кто мы есть? — глядя на стремительно алеющее лицо Гарри, он выгнул золотистую бровь. — Я смутил вас, mon chere? Я не вполне уверен в своем английском, простите… — Ksavie, mette a fin cette comedie! — раздался раздраженный голос Драко у Гарри над самым ухом. — Ma parole, il est interdit de se jeter tellement sur un chacun tant soit peu attrayant gars.**** — Драко, — чуть усталым тоном мудрого старого дядюшки произнес гаррин прекрасный незнакомец, оказавшийся никем иным, как Ксавье де Флером, — неужели я не говорил тебе, что беседовать на языке в присутствии того, кто этого языка не понимает — верх неприличия? — А кадрить парня на глазах у магглов — это прилично? — возмутился Драко. — Если можно девушек, почему нельзя парней? — с очаровательной непосредственностью пожал плечами Ксавье. — Это дискриминация, Драко. — Боже мой, какие слова мы знаем! — закатил глаза Драко. — Тебя надо познакомить с одной магглокровкой… Тем более, что ты, кажется, ничего не имеешь против отношений с магглами? — Драко, Драко! — насмешливо протянул Ксавье. — Честное слово, ты чересчур серьезно все это воспринимаешь. И среди магглов есть очччень симпатичные попки, — он прикусил нижнюю губу и чувственно улыбнулся. — Впрочем, я понимаю, что тебе не до того… — и он прошелся бесстыжим взглядом по телу Гарри. — Я сказал, прекрати, — сердито сказал Драко. — Tu es jaloux, mon chere? ***** — рассмеялся Ксавье. — Давайте погуляем, мои сладкие. Я знаю очаровательный бар поблизости… Гарри… — он приобнял Гарри за плечи. — И давно Драко такой сердитый? — спросил он, склонившись к самому уху юноши. — Он всегда такой, — ответил Гарри. Взгляд Малфоя не предвещал ничего хорошего, но ощущение теплой руки на плечах и сильного тела, прижавшегося к его собственному сбоку, было очень приятным, и Гарри решил не обращать внимания на Малфоя. В конце концов, они уже ничем не связаны. Ксавье был очень высоким, выше даже, чем Драко. Он был одет в ослепительно белый костюм — брюки со стрелкой, рубашка, легкий пиджак, туфли на двухдюймовых каблуках, — очевидно, заколдованный, потому что на нем не оседало ни пылинки. В левой руке элегантный француз нес изящную тросточку. — Tu as appris ce que je te demandais? — спросил Драко. — Oui, mon chere, — Ксавье ослепительно улыбнулся Гарри. — Cesse de parler franсais! — Les manieres, Les manieres… — фыркнул Драко. — Tu dois te rappeler, ****** — заметил Ксавье. — Как вам Австрия, мon chere? — обратился он к Гарри. — Здесь красиво, — ответил Гарри. — Вы побывали в Domaine de Fleur, кажется, — продолжал светскую беседу француз. — Вам понравилось? — Да, очень, — ответил Гарри и, решив быть чуть более разговорчивым, добавил: — У вас очень милая семья, сэр. — О, Pour le Dieu! — рассмеялся Ксавье. — Я менее всего сэр. Зовите меня Ксавье. Так будет гораздо удобнее. Я буду, если позволите, звать вас Гарри. Очаровательное имя. — Деревенское имя, — фыркнул Драко. — Не обращайте внимания на Драко, — улыбнулся Ксавье. — Он просто сердится, что я вам уделяю столько внимания. Он привык быть центром, не так ли, Драко? Драко, хмыкнув, не ответил, но выражение его лица говорило лучше всяких слов, что он считает всеобщее внимание к себе заслуженным. Бар, куда привел их Ксавье, оказался весьма специфичным заведением. Когда они вошли, Гарри, опешив, просто застыл на месте, а Драко присвистнул: — Я полагал, такие места есть только у нас. — Ну что ты! — Ксавье, великосветски улыбаясь, повел своих спутников к свободному столику в затененной нише. — Магглы в последние несколько лет тоже прониклись красотой настоящей мужской дружбы, — он мягко выделил последнее слово. — Конечно, многие считают, что найти подобное заведение в провинциальном городке такой буржуазной страны, как Австрия, невозможно, но, как говорил один мой знакомый рыбак, места надо знать. Мне показалось, что в таком месте мы можем спокойно пообщаться. — А я рассчитывал шокировать магглов, — усмехнулся Драко. — Ты испортил мне удовольствие. — Мon garcon, ведь я же объяснял тебе, что отношения между мужчинами хороши не потому, что они могут шокировать, а просто потому, что они хороши, — Ксавье поморщился. — Иногда ты ведешь себя просто удивительно глупо. — Ты чрезвычайно мил со мной сегодня, — желчно отозвался Драко. — Ты это заслужил, — холодно ответил Ксавье и повернулся к Гарри: — Что будете заказывать, мon ami? Вино? Шампанское? Коньяк? Что-нибудь на сладкое? — Эээ… — Гарри растерянно уставился в меню. — Не знаю… Что-нибудь на ваш вкус. — Bien, — Ксавье, чуть откинувшись на стуле, щелкнул пальцами, и официант появился перед ними так быстро, словно был не магглом, а волшебником. Ксавье сказал несколько фраз по-немецки, и гарсон столь же эффектно испарился. Очень скоро перед молодыми людьми появились три запотевшие бутылки белого вина, три тонких бокала и блюдо с пирожными. Пирожные выглядели так соблазнительно, что Гарри немедленно ухватил одно, не дожидаясь, пока гарсон разложит их по крохотным тарелочкам, к которым прилагались такие же крохотные вилочки, и откусил сразу половину, естественно, вымазав губы и даже нос. Слизывая с губ крем, Гарри осознал, что за столом наступило то, что в театре называют «немая сцена». Ксавье, Драко и даже официант, позабыв про недооткупоренную бутылку в руке, смотрели на него с абсолютно одинаковым, но не поддающимся идентификации выражением лица. — Что-то не так? — тихо спросил Гарри, опуская пирожное и чувствуя, как у него горят уши. — Mon Dieu, done moi assener ce gars, et je me fait moine! ******* — негромко произнес Ксавье. Драко закрыл лицо руками и тихо заржал. Гарсон покраснел, открыл бутылку, разлил вино по бокалам и исчез. — Все в порядке, Поттер, — прохрипел Драко, вытирая слезы. — Не бери в голову, но помни на будущее, что есть такая вещь, как десертные вилки. — Не слушай его, — покачал головой Ксавье. — Полагаю, что этот способ гораздо вкуснее. И он, прихватив пирожное двумя пальцами, отправил его в рот. Три бутылки оказались пустыми практически моментально. Гарри, как всегда, тут же опьянел, и, видимо, именно по этой причине ничего не мог сделать с рукой Ксавье, которая под столом бесстыже забралась на его ногу и ласкала внутреннюю сторону бедра. При этом Ксавье, все еще бессовестно трезвый, с абсолютно невинным видом рассказывал им о своем «nouvelle passion». «Рassion» было музыкантом, пока еще малоизвестным, но, как утверждал Ксавье, подающим весьма большие надежды. — Очаровательный бисексуал и совершеннейшая шалава, — пел Ксавье, а его рука нежно кралась тем временем у Гарри меж ног. — Но такой милый, что его невозможно ревновать. Гарри чувствовал, что еще немного этой пытки, и он сойдет с ума или кончит прямо здесь. К счастью, в этот момент зазвучало танго, и Ксавье, до того не обращавший на музыку внимания, моментально среагировал. — Потанцуем? — он метнул жадный взгляд на Гарри. — Я не умею… — пробормотал тот и едва не вскрикнул, потому что в этот момент рука подобралась к самой ответственной точке. — А ты? — Ксавье лукаво глянул на племянника. — Хорошо, — Драко встал, потягиваясь. — Можно и размяться. Но ведешь ты. — Как всегда, — улыбнулся Ксавье. Едва переводя дыхание после приставаний наглого француза, Гарри наблюдал, как парочка стремительно двинулась к танцплощадке. Народ, выделывавший маловразумительные па, расступился, давая им место, и два умопомрачительных блондина — один золотой, другой платиновый, — ринулись в танец как в бой. Так могут танцевать только любовники, с внезапной ревностью подумал Гарри. Руки Ксавье бесстыже и чувственно скользили по тонкому телу Малфоя. Властно швыряли на пол, сжимали в объятиях и отталкивали. Драко, стройный, гибкий, то покорный, то бунтующий, бросал на партнера обжигающие взгляды, полные, как и эта музыка, ненавистью и любовью одновременно, и то бросался в объятия, то словно стремился убежать, и тогда рука Ксавье хватко цепляла его запястье, и возвращала обратно, и бросала на колени, и как будто била по щекам, а губы француза меж тем двигались почти безостановочно. Ритм он, что ли, считал? В прошлом году Драко учил Гарри танцевать вальс, и тустеп, и даже самбу, но почему-то не этот бешеный, чувственный танец, а ведь он так подошел бы к их отношением. Огонь, лед, побег, возвращение, поцелуй, укус, объятие, удар… Тяжелые кудри Ксавье выбились из прически и взлетали, как крылья, отражая неяркий свет ламп, легкие как шелк пряди Драко намокли от пота и падали ему на лицо… Гарри встал и, пошатываясь, побрел на поиски туалета. Ему жизненно необходимо было расслабиться. Он снял очки, включил холодную воду и ополоснул лицо. Подумал — и сунул голову под кран. Когда по коже побежали мурашки, он выключил воду, выпрямился и посмотрел на свое отражение в зеркале. Вода, стекая по волосам, сбегала за воротник рубашки, и тело рефлекторно вздрагивало от прикосновения ледяных струй. Из зеркала на Гарри смотрел растрепанный подросток с полубезумным взглядом зеленых глаз, обведенных темно-синими кругами. Зрачки расширены, как у наркомана. Губы — ярко-алые от прилившей к ним крови. Их не остудила даже ледяная вода. Гарри прижался лбом к стеклу. Тогда, весной он так и не увидел свое отражение в виде Драко. Когда он пришел в себя в чистой и белой клинике при Министерстве — «тюремной больнице», как он тут же мысленно окрестил ее, он уже был самим собой. Никто не сказал ему, как долго он пребывал в теле Драко. Интересно, если бы он побыл Драко чуть дольше и в сознательном состоянии, было бы это похоже на существование в своем теле? Может быть, сейчас он бы знал, чувствует ли Малфой его желание или хочет ли его сам… Господи, когда же это кончится? Ты вообще можешь думать о чем-то другом? Дверь за спиной Гарри открылась, и в зеркале на мгновение мелькнули золотые отблески. Гарри не успел среагировать — его развернули, оторвали от раковины, прижали спиной к стене, и чужие губы — горячие и властные — овладели его ртом. Охнув, Гарри предпринял слабую попытку вырваться, но одна рука француза тут же скользнула ему под майку, и пальцы грубо сжали сосок, а вторая прошлась по внутренней стороне бедра, лишив Гарри остатков воли. — Нет… — выдохнул он. — Не надо… Отпустите меня… В ответ настойчивые губы захватили в плен его ухо, обжигая горячим дыханием, язык скользнул в ушную раковину. Ооо… Ощущения были невыносимо восхитительными, но это были лишь ощущения тела. Чем настойчивее становились руки и губы, тем отвратительнее чувствовал себя Гарри. Мерзко… Неправильно… — Отпустите же… — прошептал Гарри. В этот момент Ксавье ловко расстегнул ему брюки, и обе его руки пробрались под ремень сзади. Пальцы стиснули упругую плоть. — Прекратите!.. — Тебе не нравится? — прошептал Ксавье ему в ухо, приостановив движения языка, до этого скользившего по шее Гарри. — Я тебе противен? — Нет… Я не хочу… — наглые руки сжали его ягодицы, и Гарри ахнул. — Не хоче-е-ешь? — пропел Ксавье. — Да-а-а?.. А чего же ты хочешь? — он вдруг выпустил Гарри и сделал шаг назад. Юноше пришлось подхватит свои штаны, чтобы они не рухнули на пол. — Ты просто сочишься желанием, как свежее мясо — кровью. Я понял это, как только увидел тебя. Скажи, что я вру, — француз рассмеялся. — Я знаю ваш возраст. Вы хотите постоянно. Но твое желание — как же это? — пер-со-ни-фи-ци-ровано, — произнес он по слогам. — Дра-а-ако… Да… — и он снова рассмеялся, на этот раз — выражению лица Гарри. — Драко в это лето словно с цепи сорвался. Трахал все, что движется. Иногда бросал мрачные намеки… Это он о тебе говорил, да? Что ты ему сделал? — Ничего… — прошептал Гарри с отчаянием. — Ничего я ему не сделал. Почему бы вам не спросить у него, что он мне сделал?! — У вас были какие-то препятствия, да? — спросил Ксавье. — Этот гнусный ублюдок, его папаша, мешал, верно? Но сейчас разве есть что-то, что вам мешает? — Он не любит меня, — сказал Гарри. — Он не любит меня больше. — Драко? — Ксавье хмыкнул. — А он любил тебя? — Не знаю… — Гарри нахмурился. Его немного тревожил идиотизм ситуации — он стоит, полупьяный, в каком-то туалете и говорит о своих отношениях с Драко дяде Драко, который его только что почти трахнул. — Я не уверен… Он мне сказал однажды… вроде бы… — он вскинул глаза на Ксавье и неожиданно спросил: — Что значит «же тан меню сан туа»? — «Я по тебе скучаю», — чуть поморщился Ксавье. — Ну и произношение у тебя… — О… — Гарри сполз по стене на пол. — Я идиот… — Это верно, — легкомысленно произнес Ксавье. — Послушай, Гарри, все, что тебе нужно — это поцеловать его. Вот примерно как я тебя только что. Ты ничего не потеряешь, — Ксавье улыбнулся, — но, возможно, что-то приобретешь. Ждать, пока Драко с высоты своей малфоевской гордости снизойдет до первого шага — это бесполезно. Но что тебе мешает сделать первый шаг — я решительно не понимаю. Он развернулся и вышел. Гарри с некоторым трудом поднялся на ноги, застегивая штаны. Интересный метод… Но сработает только в том случае, если Драко чувствует хотя бы примерно то же, что и Гарри. Я по тебе скучаю… Не «скучал», а «скучаю». Как можно скучать по человеку, с которым лежишь в одной кровати? Только если этот человек — бесчувственное бревно, которое не видит очевидного. Кое-как пригладив растрепанные волосы и надев очки, Гарри покинул туалет. Драко ждал их, сидя за столиком. Когда Гарри подошел, Ксавье уже сидел рядом, невозмутимый, как удав. Драко же прошелся по Гарри взглядом, сощурил глаза и спросил: — Хорошо развлекся, Поттер? — и добавил, метнув злой взгляд на Ксавье: — Свихнуться можно, вас дожидаясь. — У тебя очень милый друг, — ласково улыбаясь, ответил Ксавье. — Очень нежный и отзывчивый. Только не особенно сговорчивый. — Прекрати лыбиться! — неожиданно вспылил Драко, вскакивая с места. — Что ты скалишься весь вечер, как идиот?! — Pourquoi un tel ton, mon ami? — нахмурился Ксавье. — Tu as lʼintention dʼarranger les debats familiaux? — Donc peu conciliant, oui? — зашипел Драко. — Pouvoir, tu le persuadais simplement mal? — Cesse la crise de nerfs, ou je serai oblige de te frapper, — спокойно сказал Ксавье. — Frappe! — Драко развел руки в стороны. — Encore seulement tu ne me battais pas. — Assez, — Ксавье встал. — Простите меня, — повернулся он к Гарри, — но Драко теряет над собой контроль, а я не выношу этого зрелища. Желаю успехов. Au revoir. И он пошел к выходу. — Que tu ne le prends pas avec toi-meme? — крикнул Драко ему вслед. — Ennuye dejа? ******** Ксавье даже не обернулся, словно эти слова к нему ни в коей мере не относились. — Малфой, — произнес Гарри, — на черта ты ему нахамил? — Не твое дело, заткнись, — ответил тот. — Ты пьян. — Ты, можно подумать, трезвый. Получил порцию удовольствия? — он бешеными глазами посмотрел на Гарри. — Что ты мелешь? — Нежный и отзывчивый, — насмешливо протянул Малфой. — Думаешь, синячки на шее тебя красят? Гарри невольно прижал ладонь к шее, и Малфой рассмеялся. — Ты несешь чушь, — сквозь зубы выдавил Гарри. — Ну, конечно, — буркнул Драко. — Значит, ты позволил себя потискать, поломался и не дал? Ну и дурак… — Мне не нравится твой тон. — Сколько угодно, — Драко встал. — Я возвращаюсь в гостиницу. Ты можешь остаться, любитель приключений. Уверен, твои прелести сразят еще не одного… — Прекрати, Малфой, — Гарри встал. — Без тебя я заблужусь. — Болван, — буркнул Драко и пошел прочь. Гарри нагнал его, и они вместе покинули бар. Солнце уже садилось, вместе с сумерками пришла прохлада — во всяком случае, так показалось разгоряченному после бара Гарри. На ограде, отделявшей место для парковки машин от тротуара, сидел невозмутимый Ксавье и помахивал мобильным телефоном, подвешенным к руке за ремешок. — Извините нас, Гарри, — произнес он и обратился к Драко: — Elle viendra ce soir. — Mersi, — буркнул Драко. — Plus de rien ne veux pas dire? — приподнял брови Ксавье. — Excuse moi, — не поднимая глаз, проворчал Драко. — Avec plaisire, — отозвался Ксавье. — Mais toi il faut donner plus de attention, а lʼami.********** До свидания, Гарри, — произнес он по-английски и с легким хлопком исчез. Драко тихо вздохнул. — Ты идешь? — спросил он. Гарри кивнул, и они зашагали бок о бок по тихой сумеречной улице. Они дошли до гостиницы, поднялись на второй этаж, где располагались их номера, и Драко, остановившись у своей двери, сказал: — Спокойной ночи. Гарри почему-то показалось, что в его голосе прозвучала вопросительная интонация. — Да, — сказал он. — Спокойной ночи. Драко едва заметно кивнул, открыл дверь и исчез за нею. Гарри услышал, как в замочной скважине повернулся ключ. Он добрел до своей двери, отпер ее и вошел в номер. В голове стоял дикий шум, словно несколько мыслей изо всех сил орали друг на друга и на Гарри. «Шлюха!» — вопила одна мысль. «Почему ты не трахнулся с Ксавье?!» — орала другая. «Не надо было отпускать Малфоя!» — надрывалась третья. «Не вздумай ничего предпринимать!» — верещала четвертая, самая благоразумная. А в груди болезненно ныло, и кто-то приговаривал монотонным голосом: — Прости меня, Драко… Я люблю тебя, Драко… Внезапно Гарри понял, что это говорит он сам. Он опустился на кровать, сжал голову руками… Вроде бы все стихло… «Я схожу с ума…» Я люблю тебя, Драко… Это просто похоть… Тогда почему не Ксавье? Чем хуже Ксавье? Ты мазохист, Поттер. Я люблю тебя, Драко… Тебе нравится страдать? Я хочу тебя… Прекрати это. Я люблю тебя… — Хватит! — закричал Гарри, ударив кулаком по кровати. Собственный крик вывел его из ступора. — Все, — произнес он вслух. — Это надо прекращать, или я сойду с ума. Он встал и подошел к двери. Сейчас он выйдет в коридор, подойдет к двери Драко… Хорошо. Отлично. И не забудь запереть за собой дверь. Да. Кстати. Дверь в номер Малфоя заперта. Значит, надо постучать. Он откроет, и ты его поцелуешь. Ничего не говори и не давай ему говорить. Просто поцелуй. Прижми его к стене, как Ксавье тебя, и поцелуй. И не давай ему говорить… Гарри замер перед дверью в номер Малфоя. Там было очень тихо, и Гарри даже подумал, а не ушел ли Малфой. Ну хорошо, я его поцелую, а что потом? Когда-нибудь поцелуй закончится, и тогда он скажет… Сделай так, чтобы он ничего не смог сказать! Гарри решительно вздохнул и поднял руку, чтобы постучать. В этот же момент дверь резко распахнулась, и Малфой застыл на пороге. Только сейчас Гарри понял, что у Драко не менее, а то и более замученный вид, чем у него самого. Тоже синяки под глазами и шальной взгляд. И алые-алые губы… Гарри открыл рот. — Драко… я… Издав короткое яростное рычание, Драко схватил Гарри за запястье, рывком втянул его в комнату, захлопнул дверь и с такой силой припечатал Гарри к ее деревянной поверхности, что у того вышибло воздух из легких. Тысячной долей секунды спустя губы Драко накрыли его рот, и Гарри вдохнул его выдох. От недостатка кислорода и запаха «тропик» моментально закружилась голова. Губы Драко пили его, язык скользил во рту, зубы терзали нижнюю губу… Стоны рождались в груди, и, не имея выхода, рвали сердце, то замедляя его бег, то подгоняя… Гарри понял, что задыхается и умирает, но не жалел об этом, потому что кто бы еще мог похвастаться такой смертью? Драко оторвался от его рта, неуловимо скользя губами по скулам, щекам, линии подбородка. Гарри глубоко вздохнул, восстанавливая дыхание, и прошептал: — Еще… Драко что-то простонал в ответ и прижался к Гарри, почти вдавливая его в полированную деревянную поверхность. Пальцы скользнули по волосам, по вискам, и Драко снял с Гарри очки. Что-то с мягким стуком приземлилось на толстый ковер, но Гарри никак не соотнес этот звук с исчезновением своих очков, потому что в этот момент Драко снова впился в его губы, а руки его пробрались под гаррину майку. Гарри пытался развязать узел на его рубашке, и каждое случайное прикосновение горячих пальцев к коже вызывало у Драко стон, который тонул в глотке Гарри. Разделавшись с узлом, Гарри стянул рубашку с малфоевых плеч, рванул сводивший его с ума шейный платок, прошелся пальцами по плечам Драко, ощущая, как вздрагивает и напрягается тело под его прикосновениями, спустился на спину, к пояснице… Дальше начинался ремень брюк, чертов тугой ремень, и руки Гарри — они определенно действовали помимо рассудка хозяина, потому что рассудок во всем этом вообще не участвовал — переместились на живот и нетерпеливо распустили ремень. Драко выдохнул что-то в рот Гарри, прикусил его нижнюю губу и резко рванул майку гриффиндорца вверх. На мгновение приостановив свое занятие, Гарри позволил майке улететь прочь, и потом что было сил прижал полуобнаженного Драко к себе. Их соски соприкоснулись, и оба громко, в унисон, застонали. — Бо-же мой… — прошептал Драко и припал губами, как умирающий от жажды — к воде, к шее Гарри. Вздрагивая от удовольствия, Гарри запустил руки Драко под брючный ремень, стиснул его ягодицы и прижал бедра блондина к своим. Охнув, Драко неожиданно прикусил ему кожу на шее. Гарри зашипел. — Больно? — прошептал Драко, отрываясь от его шеи. — Нет, — выдохнул Гарри в ответ и поймал его губы. Следующие несколько мгновений они уже не понимали, что делают их руки, пальцы, губы, языки. Нужно было раздеться; нужна была обнаженная кожа, и кровать, и много-много времени, чтобы все вспомнить, все восстановить, все вернуть… — Еще… — прошептал Гарри снова, когда Драко оторвался от его губ, хватая ртом воздух. — Еще! О, пожалуйста, не останавливайся! — Гарри… — Драко откинул голову, подставляя шею поцелуям гриффиндорца. — Я… о, Гарри, я… — Знаю, знаю, знаю, — прошептал Гарри между поцелуями, которыми он одаривал шею, лицо и плечи Драко. — Я дурак, прости… — Помолчи… — он гладил пальцами его спину, до боли прижимаясь своими бедрами к его. Руки Гарри почти грубо ласкали его ягодицы; вздрагивая, Драко вжимался в него; ему хотелось раствориться в теплом теле возлюбленного, забыть дни их ледяного отчуждения как кошмарный сон… — Кровать… — прошептал Гарри. — К черту кровать! — простонал Драко. — Я… о Боже, Гарри, я… Стук в дверь прозвучал как никогда более некстати. Драко чувствовал, что его вот-вот накроет; Гарри шепнул: — К черту всех… — Надо открыть… — Драко содрогался всем телом, потому что пальцы Гарри уже терзали его изнутри. — Пусть их… — Надо… о, Гарри… о… еще… надо… открыть… о… Боже… я знаю… кто это… Стук прозвучал еще решительнее и нетерпеливее. Драко выругался сквозь зубы и буквально вырвал себя из объятий Гарри. — Я открою, — с отчаянием в голосе произнес он, отступая на шаг. — Не надо, — попросил Гарри, шагнув к нему. — Кого ты ждешь? Кто тебе еще нужен? — Поттер… — произнес Драко и поправился: — Гарри… Я только открою… Это… Ты увидишь… Запомни, на чем мы остановились. Он улыбнулся, Гарри улыбнулся в ответ, и ощущение, что он совершает непоправимую ошибку, накрывшее было Драко, моментально отступило. — Застегни ремень, — усмехнулся Гарри. — На себя посмотри, — фыркнул Драко в ответ. Гарри нашел свои очки, каким-то чудом не растоптанные на полу и, натягивая майку, пошел к кровати; Драко накинул рубашку, застегнул штаны, пригладил волосы и открыл дверь. * * * Городок в Каринтии на юге Австрии, отель, 25 августа 1997 года, одиннадцать часов вечера — Вы заставили меня ждать, — произнес женский голос с настораживающе знакомыми интонациями. — Простите, — Драко отступил на шаг, впуская гостью. — Надо полагать, Вельгельмина. — Надо полагать, Драко, — в тон ему ответила девушка, окинула взглядом комнату — и встретилась глазами с Гарри, который поднял голову, чтобы узнать, кого же зовут таким красивым именем. Не очень-то прилично открывать рот при виде незнакомой девушки. Но Гарри ничего не смог поделать с упавшей челюстью. На него, в ужасно знакомой манере склонив голову и столь же знакомым жестом уперев руки в бока, смотрела точная копия Драко Малфоя, вплоть до неряшливо отросших шелковых светлых волос. Только это была девушка. — Гарри, — прозвучал далекий голос Драко, — позволь тебе представить мою сестру Вельгельмину Малфой. Вельгельмина, это мой друг, Гарри Поттер. * * * — Понятия не имел, что у тебя есть сестра, — сказал Гарри третий раз за последние десять минут. Драко, стиснув зубы, ответил: — Я тоже не имел понятия. Мне рассказала бабушка. Сколько раз я должен тебе это повторить, прежде чем ты поймешь, Поттер? — Извини, — чертов Поттер не сводил с нее глаз. Драко почувствовал, как отвратительно засосало слева в груди. Они уже успели все выяснить. Драко рассказал, как этим летом он узнал от бабушки, что у его отца есть дочь на стороне, родившаяся в один год с ним, Драко. Вскоре после свадьбы Нарцисса, тогда еще не вполне представлявшая себе, что за человек ее муж, начала подозревать, что тот завел себе любовницу. Она обратилась к матери — поскольку все происходило во Франции, — та наняла сыщика, и выяснилось, что подозрения Нарциссы были верны. У Люциуса была любовница, причем не просто любовница, а магглянка. И она была беременна. Нарцисса устроила мужу грандиозный скандал. Люциус выслушал ее с истинно малфоевским хладнокровием, а после спросил: — Чем же я тебе обязан, что должен быть верен? — Ты мой муж, — ответила ошарашенная Нарцисса. — Вот как? — прошипел Малфой. — А что ты мне дала? Я облагодетельствовал твою семью, выволок тебя из нищеты, ты живешь как принцесса — и ты до сих пор не родила мне ребенка! Скандал завершился в пользу Люциуса. Нарцисса больше не смела заикаться о любовнице — вместо этого она обежала всех возможных докторов, чтобы выяснит, все ли с ней в порядке. Ее успокоили, сказали, что она здорова и вполне может иметь детей. Что не замедлило подтвердиться несколько месяцев спустя. Когда родился Драко, Люциус начисто забыл про свою пассию. Но о ней, как это ни странно, не забыла сама Нарцисса. Она попросила мать следить за маггловской девушкой. Графиня де Флер выполнила просьбу дочери и выяснила, что магглянка умерла во время родов, а ее ребенок находится в детском приюте. Графине не составило труда попросту выкупить девочку из приюта; сделав это, она дала белокурой малышке звучное имя Вельгельмина и отправила ее к своей младшей «непутевой» (и потому, наверное, самой любимой) сестре Ксавиере Лоран, которая работала драконозаводчиком в Румынии. Вельгельмина выросла на вольном воздухе с парнями и драконами — наверное, именно поэтому она не смогла долго учиться в Дурмштранге, куда ее определили. Образование ей дала Ксавиера. Впрочем, свободолюбивая француженка погибла, пытаясь укротить дикую венгерскую хвосторогу, когда Вельгельмине было тринадцать. Как ни странно, это ни в коей мере не охладило любви девочки к огнедышащим тварям. Вельгельмина сидела на кровати рядом с Гарри, он слушал ее рассказ и тайком любовался девушкой. Вблизи она оказалась не так уж и похожа на Драко — она была какой-то… менее ухоженной, что ли. Волосы ее выгорели от солнца и были лишены того золотистого блеска, который нет-нет, да и мелькал в волосах Драко. Ресницы и брови выгорели почти до снежной белизны и странно смотрелись на загорелой коже. Губы были сухими и обветренными. Кожа на руках и шее — там, где он мог видеть — была покрыта мелкими царапинами и шрамами от ожогов. Но все эти несовершенства ничуть не портили девушку. Они делали ее красоту более земной, более близкой. Более… простой… — Драко, но если ты знал, что она в Румынии, что же мы мотались по всей Европе? — спросил Гарри. — Меня там не было, — ответила Вельгельмина. — У меня отпуск, и я решила покататься по Европе. Даже не знаю, как Ксавье ухитрился найти меня. — Он может найти что угодно, — сказал Драко мрачно. — Ты не очень-то рад, верно? — улыбаясь уголком рта, спросила Вельгельмина. — Мне надо привыкнуть, — ответил Драко. — Ты мог бы этого не делать, — заметила девушка. — У меня не слишком много прав быть членом твоей семьи. — Ты — дочь моего отца, так что прав у тебя достаточно, — ответил Драко бесстрастно. — Считай, что я чувствую себя твоим должником. — Да ладно, брось, — рассмеялась Вельгельмина. — Неужели ты всерьез думаешь, что я перееду жить в твой кошмарный замок? — Он не кошмарный! — возразил Драко. — Все замки кошмарные, — отрезала Вельгельмина, и Гарри мысленно согласился с ней. — В любом случае, Драко, я вряд ли даже перееду в Англию. Она у вас какая-то сырая… В любом случае, мне было приятно с тобой встретиться. И с тобой тоже, — она улыбнулась Гарри. — А теперь мне пора идти. — Где ты остановилась? — спросил Драко. — В маленьком пансиончике на том конце города, — ответила девушка. — Могу подбросить на мотоцикле, — сказал Драко. — Ой, не надо, — испугалась Вельгельмина. — Не люблю я этих штук… Да тут рядом, город-то с наш драконий загон размером. — Я провожу тебя, — вызвался Гарри. — Если ты не против. — Ладно, — просияла девушка. — Ты ведь не против? — она глянула на Драко. — С какой стати? — холодно осведомился тот. — Ты, — Гарри посмотрел на Драко, — тоже можешь пойти… — Спасибо, обойдусь, — отрезал Драко. — Ладно, — Гарри кивнул. — Увидимся. И они ушли. Драко присел на край кровати. Губы, руки, вся кожа — все еще пылало воспоминаниями о его прикосновениях, и, стискивая пальцы, Драко думал, что все еще можно повернуть и исправить, вот только он проводит ее и вернется… он проводит ее и вернется… девушке нельзя бродить одной ночью… он проводит ее и вернется… А в голове молоточком стучала неотвязная мысль: «Поздно. Поздно. Поздно». Прошла ночь. Наступил рассвет. Гарри не вернулся. * * * Там же, 26 августа 1997 года, утро Драко уснул на рассвете один и проснулся через несколько часов тоже один. Проснувшись, он заплакал — беспомощно разрыдался в подушку, как маленький ребенок, у которого мальчик постарше отнял игрушку. Вчера вечером он представлял это утро совсем иначе. Он собирался пойти к Гарри в номер и все выяснить — не словами, а делом. И сегодня утром он хотел проснуться в его объятиях и сказать ему то, что готовил с момента похищения Гарри из дома Снейпов: «Я люблю тебя и хочу быть с тобой вечно. Давай сбежим и никогда не вернемся». И, конечно, он начисто забыл о Вельгельмине. Вспомнил только тогда, когда раздался этот чертов стук в дверь. Кто тебе еще нужен? Чертов тупица! Ты сам во всем виноват! Что толку винить девчонку? Вытирая слезы, Драко выпутался из простыней. Давно он так не ревел. * * * Приведя себя в порядок, он направился к Гарри в номер. На стук никто не ответил, и, проклиная всех девчонок на свете, Драко спустился на первый этаж, в кафе. Они были там. Сидели за столиком, завтракали, пили кофе и трепались. Выражение лица Гарри потрясло Драко так, что он застыл на входе в кафе. В последний раз Драко видел его лицо таким… дай Бог памяти… это было почти год назад, в «тайной комнате», во времена их еще не омраченного счастья. Гарри увидел Драко и радостно замахал ему рукой. Малфой приблизился к столику. — Доброе утро, — сказала Вельгельмина. — Вы так и сидите тут со вчерашнего вечера? — спросил Драко, сам удивившись тому, до чего нейтрально звучит его голос. — Нет, — ответила девушка. — Это я имела наглость притащиться сегодня утром и разбудить Гарри. — О, значит, вчера ты все-таки вернулся, — сказал Драко, отхлебывая кофе из чашки, которую поставил перед ним официант. — Мог бы хоть зайти отметиться. — Я думал, ты спишь, — виновато произнес Гарри. — Разумеется, я спал, — отозвался Драко. — Разве это не повод меня разбудить? Не то чтобы я беспокоился о тебе, Поттер, но я почему-то чувствую себя ответственным за наше национальное достояние. — Прекрати, Малфой, — сердито сказал Гарри. — Как скажешь, — ответил Драко. После завтрака Вельгельмина предложила пойти на пляж, и Гарри согласился. Драко тоже пошел. Мысленно он крыл себя последними словами за то, что не нашел в себе силы остаться. Что за удовольствие — таскаться третьим лишним? Следующие четыре дня превратились в безостановочный кошмар. Гарри стал настолько безразличен, что Драко всерьез задумался, а не был ли их «почти секс» на пороге его комнаты сном. Впрочем, нет, Гарри не был безразличен. Он сиял, как новенький галлеон, расточал солнечные улыбки и влюбленные взгляды, он был весел и нежен — но все это предназначалось не Драко. Какая-то часть разума Драко, всегда, независимо от обстоятельств, остававшаяся трезво мыслящей, не уставала удивляться — как можно так перемениться за десять минут? Десять минут ее присутствия — и Драко перестал существовать. И ведь в ней же нет ничего особенного, распалял он себя. Единственное ее достоинство — это то, что она похожа на него, Драко. Что у нее может быть общего с Поттером? О чем они разговаривают, не переставая, как никогда не разговаривали мы? Почему он так весел с ней, не опускает глаз под ее взглядами, но слегка краснеет, когда касается ее? Он влюблен, он влюблен, мне ли не знать… Вечером тридцатого августа Гарри постучался в дверь номера Драко. Тот открыл. — Проводил? — Да. Могу войти? — Конечно. Гарри прошел в комнату. На его губах играла нежная мечтательная улыбка. — Так все замечательно, — сказал он. — Спасибо тебе. — За что? — сухо поинтересовался Драко, опускаясь на кровать. — За поездку, за то, что познакомил с ней… — Извини, не хотел, — сквозь зубы ответил Драко. Гарри рассмеялся и сел рядом. — Ты как будто сердишься на меня. Он сидел очень близко, и Драко, не ответив, чуть наклонился вперед и слегка коснулся губ Гарри своими. Гарри отвернулся, и губы Драко скользнули по его щеке. — Не надо, — произнес Гарри. — Не надо? — переспросил Драко и встал. — Тогда зачем ты пришел? — Я хотел поговорить с тобой насчет возвращения в Англию. — Ты плохо меня расслышал, Поттер? — Драко встал у окна, невидяще глядя в темноту. Пальцы, подрагивая, пытались вытащить сигарету из полной пачки. — Я уже два раза сказал тебе, что не намерен возвращаться. — Я надеялся, ты подскажешь, как мне вернуться, — ответил Гарри, поднимаясь. — Я ведь не знаю Европы… Он пошел к двери. Отшвырнув неподдающуюся пачку, Драко нагнал его, обхватил сзади за талию и прижал к себе. Гарри замер. — Гарри, — прошептал Драко ему на ухо, почти касаясь губами мочки, — останься со мной. Давай не будем возвращаться. Мы ведь так хотели этого, помнишь — сбежать и не возвращаться никогда… Пожалуйста… — Драко, — тихо произнес Гарри, — я не могу, ты знаешь… Драко резко разжал руки и оттолкнул Гарри. — Тогда пошел вон. — Драко… — Пошел вон, говорю! — Драко, ты мне очень дорог, я не хочу тебя терять, — с отчаянием заговорил Гарри. — Мы же можем быть друзьями… — Как ты и Уизли? — ядовито спросил Драко. — Спасибо, роль твоей тени — предел моих мечтаний. — Не смей так говорить о Роне, — твердо произнес Гарри. — Ну что ж, побей меня, если я оскорбил память твоего друга, — равнодушно пожал плечами Драко. — Но если ты не намерен делать это сейчас, пожалуйста, изволь убраться из моего номера. Гарри вышел, не преминув хлопнуть дверью. Присев на подоконник, Драко закурил. Как ни странно, жалел он сейчас только об одном — что сигарета не убивает мгновенно. * * * На следующее утро Гарри исчез. В номере его не было, в кафе тоже. Вполне возможно, подумал Драко, что он уехал. С ней. Ну и черт с ним. Он предложил Драко свою дружбу, но Малфою не нужны объедки с чужого стола. Ты всегда знал, что он уйдет, сказал себе Драко. И всегда знал, что он уйдет к девушке. Весной ты понял, что не любишь его больше. Да и любил ли когда-нибудь? Что же изменилось? Поцелуи, объятия… По-твоему, это признаки воскресшей любви? Не смеши, Малфой! Ничего не изменилось. Надо просто вернуться в то состояние, которое началось этой весной. И все будет нормально. И эта чертова боль уйдет. Но Гарри не уехал. Они вернулись под вечер, веселые, кажется, немного хмельные. Он увидел их сквозь стеклянные двери кафе, где в угрюмом одиночестве пил чай. Они поднялись на второй этаж. Допив чай, он поднялся в свой номер, преодолев страшное искушение постучать к Гарри. Сквозь тонкие стены отельных комнат он обострившимся слухом ревнивца слышал их голоса. Потом голоса смолкли. А потом он услышал звуки, которые ни с чем не смог бы перепутать. Стоны. Вздохи. Вскрики. Скрип пружин. Голоса. Еще стоны. Его стон — беспомощный, задыхающийся, такой знакомый. Скрип пружин. Еще скрип. Стоны. Шепот. Его шепот… — Я люблю тебя… Драко скорчился на полу, давя скорбный вой, что рвался из горла. Во рту вдруг появился медный солоноватый привкус, и Драко с изумлением понял, что до крови прикусил себе руку. Невыносимо… Почему все это происходит именно со мной? Почему все идет не так? Почему я нашел ее? Сестра… это был какой-то признак нормальной семьи. Ни мать, ни отец, ни родственники никогда не были его нормальной семьей. С чего он взял, что сестра может стать его семьей? Откуда он взял эту нелепую мысль? Зачем она тебе, Драко?! И можно сколько угодно биться головой о стену, приговаривая, что ты не знал, что так будет. Но это не изменит ситуации, а ситуация такова — человек, по которому ты сходишь с ума, сейчас занимается любовью с ней. С Вельгельминой. С твоей сестрой. С девушкой, которую ты сам нашел. И ты не можешь лгать себе, что это его блажь, потому что ты слишком хорошо его знаешь. О чем ты думал, когда увозил его из дома этих отвратительных магглов? Что все прошло? А о чем же ты думал, когда увозил его из дома Снейпов? Что все можно вернуть? И сколько времени прошло между двумя этими событиями? И сколько раз ты давал понять ему, что ты хочешь все вернуть? И сколько раз ты давал понять ему, что ничего возвращать не хочешь? Ты сам-то себя понимаешь, Малфой? Последний день августа разразился ливнем, и Драко шел под ледяными струями, не разбирая дороги. Тонкая ткань брюк и рубашки промокла насквозь, ноги утопали по щиколотку в воде. Забредя в какой-то темный переулок, он сел у стены прямо в лужу, склонив голову на руки. Его трясло. Чей-то темный силуэт отделился от противоположной стены, и на мгновение Драко показалось, что это Гарри. Но он приблизился, и Драко понял, что это не Гарри — просто такой же стройный и темноволосый мальчик невысокого роста. Мальчик присел рядом и спросил по-английски: — Ты англичанин? — Да, — ответил Драко. — О… — это почему-то обрадовало мальчика. — А деньги у тебя есть? — Есть, — ответил Драко. — Хочешь развлечься? — после небольшой паузы спросил мальчик. Драко усмехнулся. — Сколько? — Двадцатка в час, — быстро ответил мальчик. — Двадцать чего? — Долларов, конечно. — Что так мало? — Драко встал, шаря в заднем кармане брюк. — Доллары — это зеленые, верно? — он достал слипшуюся от воды пачку денег. — Они мокрые. — Ничего, — ответил мальчик. — Подожди, это сотня… — И вторая, — Драко протянул купюру. — За ночь. Как тебя зовут? — А как ты хочешь? — моментально среагировал мальчик, улыбаясь. У него были неправдоподобно зеленые глаза — какой-то маггловский прибор, как вспомнилось Драко, меняющий цвет глаз. — Гарри, — сказал он. — Что у тебя с глазами? — В смысле? — не понял тот. — Ах, это… Контактные линзы. Не нравятся? Хочешь другие? — Нет, эти меня устраивают, — сказал Драко. — Только убери с лица эту дурацкую улыбку. И не забудь умыться, когда мы придем — у тебя вся краска потекла. И, кстати, вздумаешь меня ограбить — сердце вырву. — Ну что ты, я честная шлюха, — в голосе «Гарри» Драко померещилась легкая горечь. — А как тебя называть? — Драко, — ответил тот. * * * Там же, 1 сентября 1997 года, утро «Дорогой Драко, Завтра утром мы с Гарри отбываем в Англию. Мы нашли здесь камин, подключенный к кружаной сети, оттуда мы сможем попасть в Международный каминный узел, а уже оттуда — в Лондон, на Диагон-аллею. Гарри надеется успеть на „Хогвартс-экспресс“. Он сейчас занят — разговаривает по телефону со своей подругой Гермионой Грейнджер, просит захватить его вещи. Он передает тебе привет и надеется, что ты образумишься и вернешься в Хогвартс. До встречи. Мина». Драко поднял глаза на портье. — Когда они это оставили? — Вчера вечером, сэр, — ответил портье. — Кажется, они не хотели вас тревожить — думали, что вы спите, сэр. — Ясно, — кивнул Драко, не сводя глаз с письма. — Он забрал свои вещи? — Нет, сэр, у молодого джентльмена не было багажа. — Сволочь какая! — с ненавистью произнес Драко и с поразительной меткостью запустил скомканное письмо в каминную пасть у противоположной стены холла. — Гордая сволочь! — Не думаешь сменить позицию в этом году? — произнес знакомый бархатный голос за спиной Драко. — На Охотника, например? Замерев от изумления, Малфой уставился на невиданное доселе зрелище: Северус Снейп в маггловской одежде. По правде сказать, если бы не длинные волосы, стянутые на затылке в «конский хвост», профессор зельеделия был бы весьма похож на банковского клерка в своем строгом черном костюме. А если бы у него на голове был цилиндр, то из профессора вышел бы неплохой гробовщик. — Профессор Снейп? — на всякий случай спросил Драко. — Как вы меня нашли, сэр? — Давай присядем, — предложил Снейп. Они прошли за столик, и Снейп заказал кофе. — Есть хочешь? — поинтересовался он у Драко. — Можно, — согласился тот, и к кофе добавились бутерброды. — Ты плохо выглядишь, — сказал Снейп, когда Драко разделался с последним бутербродом и вцепился обеими руками в чашку с кофе. — Я не спал ночью, — ответил Драко. — А что ты делал, если не секрет? — Трахался с мальчиком-шлюхой, — мрачно ответил Драко. Снейп поперхнулся кофе. — Драко, ты знаешь, что сегодня первое сентября? — Ага, сейчас вы начнете говорить, что я ваш ученик, и вы отвечаете за мой моральный облик? — скривил губы Драко. — Ладно, ночью еще не было первое сентября. Снейп рассмеялся. — Ты напомнил мне одну забавную историю, имевшую место быть с мистером Поттером… — О, замечательно! — Драко уронил голову на руки. — Всю жизнь мечтал напоминать о — как это вы изволили его назвать? — мистере Поттере. Звучит-то как… — Если помните, однажды мистер Поттер прилетел в школу на машине, — невозмутимо продолжал Снейп. — Я был весьма решительно настроен на то, чтобы выкинуть его из школы. Но увы, некоторые правила относительно некоторых учеников могут быть расширены или даже вовсе забыты. Так что мистер Поттер, к нашему с тобой, Драко, расстройству, остался в школе. Так он, представьте, имел наглость заявить профессору МакГонагалл, что если он нарушил правила не во время учебного года, следовательно, факультет не может потерять баллы. — Неправда, — сказал Драко. — Что неправда? — удивился Снейп. — Уверяю тебя, все так и было. — Я никогда не хотел, чтобы Поттера выкинули из школы, — решительно сказал Драко. — Вот как? Однако же, ты прилагал все усилия… — Нет, — отрезал Драко. — Я не хотел, чтобы его выкинули. Как вы не понимаете? — он перевел взгляд куда-то в сторону окна, и Снейп заметил, что глаза у него не просто обведены синими кругами — белки глаз покраснели, а веки припухли. — Я не хотел, чтобы его выкинули. Тогда он был бы слишком далеко. Снейп протянул руку, чтобы коснуться лица Драко, но остановился. Мальчик, не заметив жеста, отвернулся от окна и посмотрел прямо на профессора. — А за что вы его так не любите, сэр? — Он напоминает мне своего отца, — ответил Снейп. — Мы не ладили. — Вы были влюблены в него? — спросил Драко. — Что? — изумился Снейп. — С чего вы взяли? — Пытаюсь понять, за что вы его так ненавидели, что даже перенесли свою ненависть на его сына. — Для этого не обязательно быть влюбленным. — Ну, если вы так говорите, — вежливо согласился Драко. — Но вы до сих пор не ответили на мой вопрос. — На какой вопрос? — вздрогнул Снейп. — Как вы меня нашли? — О… — профессор откинулся на спинку стула. — Это было просто — после того, как один сумасшедший анимаг признался, что подарил вам свой мотоцикл. Такую волшебную вещь довольно просто отыскать в маггловском мире. — Почему же вы не нашли нас быстрее? — Дамблдор настоял на том, чтобы вас оставили в покое, — ответил Снейп. — Ваше бегство вызвало страшный переполох, и только один Дамблдор остался спокоен, как удав. Он же велел не сообщать в Министерство, хотя Нарцисса была близка к этому — она боялась, что тебя похитили… Драко фыркнул. — Правда, каким-то образом это все же просочилось в газеты, — Снейп поморщился. — Рита Вритер выбралась из небытия… Дамблдор отслеживал ваши перемещения. Когда он узнал, что Гарри отправился в Лондон, а ты по-прежнему здесь, он отправил меня за тобой. — Отменно, — сухо резюмировал Драко. — Нигде не укроешься от всевидящего ока Дамблдора. А еще говорят, что Бога нет… — Ты должен был знать, на что идешь, когда похищал национального героя, — заметил Снейп. Драко неприязненно посмотрел на профессора. — Значит, примчались вернуть меня назад, профессор? — Мистер Малфой, если вы намерены продолжать беседу в таком же тоне, я буду вынужден еще раз напомнить вам, что я ваш профессор и декан. — Значит, вы были влюблены в Блэка, да? — неожиданно спросил Драко. — Его-то вы почему ненавидите? — Мне жаль, что приходится вас разочаровывать, мистер Малфой, — зашипел Снейп, наклоняясь к нему, — но я предпочитаю женщин! — Вы только что уничтожили мои лучшие эротические видения, профессор, — грустно улыбнулся Драко. Лицо Снейпа дернулось, и Драко вскинул руки. — Только не надо Круциатуса, сэр! — Ты заслуживаешь Авада Кедавры, несносный мальчишка, — огрызнулся Снейп. — Собирайся! Я рассчитываю попасть в Хогвартс до начала ужина. Они поднялись на второй этаж, и Драко зашел в пустой номер Гарри, чтобы забрать его вещи. Здесь, судя по всему, еще не убирались — кровать была незастелена, простыни сбиты… Он присел на край кровати, бездумно касаясь кончиками пальцев простыни. Это должна была быть их с Гарри постель… * * * Вчера вечером тот мальчик привел его в маленькую и, как ни странно, довольно уютную квартирку. Он включил несколько ламп в разноцветных абажурах, спрятал деньги в ящик стола и подошел к Драко. Тот, прислонившись к стене, молча следил за приготовлениями. — Что ты хочешь? — А что ты делаешь? — Все. — Я хочу тебя трахнуть. — Сзади или… — Или. — Мне молчать или говорить? — Молчать. И стонать. — Это все? — Все. Нет… Когда кончишь, скажи… что любишь меня. — Все, что ты пожелаешь. По личному опыту общения с проститутками Драко знал, что они редко по-настоящему возбуждаются. Но то ли этот мальчик, этот «Гарри» был новичком, то ли Драко был очень хорош…, но мальчик явно получил удовольствие. Это порадовало Драко. По крайней мере, избавило его от тягостного чувства, словно он вывалялся в грязи, которое всегда приходило на утро после таких ночей. Смыв косметику, «Гарри» оказался совсем юным мальчиком, очень миленьким, со смуглой кожей и пухлыми розовыми губами. — Сколько тебе лет? — спросил Драко, когда они лежали рядом, и Драко меланхолично курил и стряхивал пепел в блюдце, а его любовник время от времени отнимал у него сигарету, затягивался и возвращал обратно. — Пятнадцать, — ответил тот. — А тебе? — Семнадцать. Как твое имя? — Майкл, — он погладил кончиком пальца татуировку на предплечье Драко. — Красиво… А кто такой Гарри? — Неважно… — Он бросил тебя, да? — Я же сказал — неважно! — Как скажешь… — Как ты здесь оказался? Ты ведь англичанин, да? — Да. Это такая долгая слезливая история, что я лучше не буду ее рассказывать. — Давно ты этим занимаешься? — Месяц. — И как идут дела? — Не очень… Видимо, что-то приключилось с его рассудком — не иначе, переживания из-за дурацкого Поттера так подействовали. Наутро после ночи с Майклом Драко выгреб из кармана все деньги и отдал их мальчику. — Нет, я не могу! — Можешь. Возьми. — Послушай, я ведь… — Возьми их, пожалуйста. Я очень богат, просто у меня с собой больше нет. Возьми их… и оставь это дело. После этого мальчик почему-то бросился ему на шею, а Драко — в силу, надо полагать, все того же разжижения мозгов — обнял его. — Твой Гарри — попросту идиот, если бросил такого парня, как ты, — прошмыгал он на ухо Драко. И Малфой не мог с ним не согласиться. * * * — Зачем тебе столько тряпья, Драко? Вздрогнув, Драко поднял голову и уставился на Снейпа. — Что? — Я собрал твои вещи, — Снейп окинул взглядом комнату. — Что-нибудь еще? — Да, — ответил Драко. — Надо собрать вещи Поттера. В конце концов, я за них платил. Он поднялся с кровати. В тот же момент дверь за спиной Снейпа широко распахнулась. Дальше, как показалось Драко, все происходило как-то очень медленно. Он увидел, как в распахнутую — и, кажется, даже снесенную с петель — дверь врываются фигуры в черных мантиях с капюшонами. Как Снейп медленно оборачивается, как взлетает его рука с палочкой. С кончика палочки одного из нападавших сорвался кроваво-красный луч, устремился к Снейпу и разбился о серебристую преграду, мгновенно возникшую вокруг зельевара. Сверкнуло еще несколько вспышек, причем одна из них пролетела аккурат над головой Драко, и он нырнул за кровать. Время пошло в нормальном темпе, но теперь сам Драко почему-то стал ужасно медлительным и неловким. Кое-как он вытащил палочку из кармана брюк и осторожно приподнял голову над краем кровати. Снейп медленно отступал назад под натиском нападавших. Серебристое поле все еще окружало его, непробиваемое для заклятий врагов, но свободно пропускавшее заклинания зельевара. Несколько черных фигур уже растянулось на полу. Более всего Драко позабавило то, что капюшоны так и не слетели с их голов. «Прибиты они, что ли?» — мелькнула безумная мысль. В этот момент один из нападавших, человечек невысокого роста — широкая мантия не позволяла рассмотреть очертания его фигуры, но Драко почему-то показалось, что он тонок и строен, как подросток, — начал пробираться мимо Снейпа с явным намерением обогнуть кровать и добраться до Драко. — Экспеллиармус! — крикнул Драко, но человечек по-змеиному ловко увернулся от заклинания, стремительно метнулся вперед и, вскинув палочку, что-то негромко прошипел. Серебристая лента выскользнула из палочки и обожгла Драко плечо; охнув от неожиданно резкой боли, он свалился на кровать. Палочка маленького колдуна взлетела вновь… — Малфой! — выкрикнул Снейп. Драко обернулся на крик, и Снейп с размаху метнул в него что-то. Рефлекс ловца заставил Драко подставить ладони. Он успел только разглядеть, что это кольцо, сверкнувшее в броске серебряным и синим. А потом его выдернули из кровати, отеля, Австрии, материковой Европы и в вихре цветных пятен швырнули на жесткий каменный пол Большого зала в школе чародейства и волшебства «Хогвартс», Великобритания.