Драко Малфой и Солнечный путь

* * * Дом Снейпов, 1 августа 1997 года, раннее утро — Гарри… Просыпайся, Гарри… Тихий шепот в уши, так, что он ощущает прикосновения шелковых губ к ушной раковине. Легкое дыхание проникает в ухо и скользит вниз, по телу, под кожей, чередой мелких бисеринок… — Ммм… — Просыпайся, Гарри… — нежный шепот… — Ммм… — Подъем, Поттер! — хлестнул резкий голос, и Гарри распахнул глаза. Серые туманные глаза равнодушно смотрели на него. — Малфой? — Подъем, — повторил слизеринец и для верности ткнул Гарри кулаком под ребра. — Уже утро. — Малфой, — повторил Гарри, пытаясь сообразить, что происходит. Очень мешал этому тот факт, что голова Гарри невыносимо болела — ему казалось, что кто-то с настойчивой равномерностью бьет его кувалдой по макушке. И это ощущение было напрямую связано с двумя абсолютно противоположными ощущениями, одним из которых была жажда. — Что ты делаешь в моей кровати? — Сижу, — коротко ответил Драко. Гарри пошарил рукой вокруг себя. — В чем дело, Поттер? — Где мои очки? — Я их выбросил. Сначала Гарри не понял, что ему сказали. Потом решил, что Драко шутит. Когда же до него дошло, что Драко абсолютно серьезен — а Гарри почему-то всегда знал, когда Драко шутит, а когда серьезен, от изумления и ярости у него даже прошла голова. — Малфой, ты рехнулся?! — Нет пока, — спокойно отозвался Драко. — Черт побери, я же ничего не вижу без очков! — Я знаю, незачем так орать. — Но, Малфой!.. Это вовсе не забавно! — Поттер, дашь мне сказать? После того, как ты так смачно поцеловался с землей, упившись на своей собственной, прошу заметить, вечеринке, твои окуляры не рискнула восстанавливать даже мисс Хочешь-Все-Узнать-Спроси-Меня-Как. Я, конечно, должен был учесть, как тебе дороги останки твоих маленьких стеклянных друзей. Надо полагать, ты бы устроил им похороны, а на могильной плите благодарные потомки начертали бы надпись «Здесь лежат верные друзья и легендарные очки Мальчика-Который-Выжил, доставшиеся ему в наследство от Джона Леннона, который получил их из рук своей умирающей бабушки, героически погибшие в трагической попойке. Покойтесь в мире». — Как тебе это удается? — после паузы спросил Гарри, оставив попытку вслепую выбраться из простыней. — Что именно? — спросил слегка запыхавшийся Драко. — Так долго кричать на одном дыхании. — Я не кричал. — О нет, ты кричал. — Заткнись, Поттер. Гарри улыбнулся. — Что ты лыбишься, Поттер? — Вспомнил, как давно я не слышал этой фразы. Это было ошибкой. Лицо Драко, мгновение назад почти сбросившее свою ледяную маску, моментально застыло вновь. Он стремительно поднялся с кровати и прошел куда-то в дальний угол. Гарри прищурился, пытаясь понять, что Драко там делает. — Малфой… — во всяком случае, это казалось более возможным, чем пытаться понять, что происходит с самим Драко. — Что ты делаешь? — Лови, — ответил Драко и что-то бросил на кровать. Гарри попытался поймать, но без очков не помогали даже навыки ловца. — Что это? — Подарок на день рождения, — последовал ответ. Гарри попытался разглядеть Драко. Тот стоял у дальней стены; ни поза, ни голос его ничего не выражали, а лица Гарри не видел… хотя, скорее всего, и по лицу Малфоя он не смог бы угадать его чувства… если они вообще были, эти чувства. — От кого? — От меня. Гарри вздохнул. — Малфой, ты можешь подойти поближе? — Зачем? — Я тебя не вижу. — Ты ничего не теряешь. Гарри мысленно плюнул и начал разворачивать подарок. Естественно, к нему не прилагалось ничего, напоминающего открытку. Малфой, пишущий открытку — это было так же невероятно, как и… Малфой, танцующий для гриффиндорцев. Гарри улыбнулся и снял последний слой упаковки. Внутри обнаружился узкий бархатный футляр. Воображение Гарри тут же нарисовало бриллиантовый браслет на черном бархате… или еще что-нибудь в этом роде, и он рассмеялся. — Что смешного? — вежливо поинтересовался Драко. — Неважно, — Гарри помотал головой и открыл футляр. Это были очки. Явно очень дорогие, овальной формы, поблескивающие на черном бархате стеклами и позолоченной оправой. — Малфой… — Гарри осторожно извлек очки из футляра и снова попытался рассмотреть лицо Малфоя. — Но это… наверное, дорого… — Может быть, — последовал равнодушный ответ. — Я не помню. Гарри нацепил очки на нос, чуть поправил их — и поймал удовлетворенную гримаску на лице Малфоя прежде, чем она вновь сменилась равнодушной миной. — Не люблю золото, это вульгарно, — сказал он. — Но тебе золото идет больше, чем серебро. — Золото?! — ахнул Гарри, схватившись за дужку очков. — Малфой, ты?.. — Поттер, я могу себе позволить пару золотых очков, — усмехнулся Драко. — Загонишь их, если будут нужны деньги. — Ты что, ночью их покупал? — ворчливо спросил Гарри. Он чувствовал себя немного униженным. Хотелось объяснить Малфою, что нельзя вот так запросто дарить такие дорогие вещи. Да ведь он же не поймет! — Ночью? — изящно вскинул брови Драко. — Нет, Поттер, просто так вышло. Давно хотел, чтобы ты снял этот ужас, что ты носишь на носу. Так лучше, — он чуть наклонил голову, рассматривая Гарри. — Значительно лучше. — Спасибо, — спохватился Гарри. — Малфой… в смысле… Драко… сколько времени? — Шесть, — ответил тот. — Эээ… шесть чего? — Утра, — пожал плечами Драко. — А тебе чего надо? — Малфой, — очень осторожно проговорил Гарри. — Спасибо за очки, конечно, но ведь ты же разбудил меня в такую рань не за тем, чтобы сделать подарок? — Нет, — ответил Драко. — Я хочу пригласить тебя на прогулку. — Драко, — Гарри, а точнее, его тело, вдруг вспомнило все, что было ночью, и вернулась кувалда, а следом за ней — ощущение, что во рту переночевало семейство крыс, — а почему это не может подождать до более позднего времени, а? — Потому что не может, — непререкаемым голосом отозвался Драко. — Давай, Поттер, в темпе вальса. Нам надо уехать, пока никто не проснулся. — Почему? — спросил Гарри, поднимаясь. — Потому что, — «объяснил» Драко. Гарри вскинул на него глаза — он понял. — Скрываешься от поклонников твоего танцевального таланта, Малфой? По тому, как перекосило лицо Драко, Гарри понял, что попал по больному месту. И ударил еще раз: — А ты вчера был великоле-е-епен, Малфой! Никогда бы не подумал, что ты умеешь так! — Собирайся, Поттер! — ледяным тоном бросил Драко, рывком распахнул дверь и вышел. Усмехаясь, Гарри поднялся на ноги и огляделся. Он находился в небольшой скромно обставленной спальне. Кровать, кушетка, камин, ковер на полу, тяжелые портьеры на окнах, дверь, ведущая… Ага! Вот туда-то нам и надо! Уже на пороге ванной Гарри обратил внимание на груду свертков у камина. Подарки, надо полагать, которые он должен был развернуть еще вчера… если бы не напился, как свинья. А все Малфой со своими ананасами. — Я вами позже займусь, — сообщил Гарри подаркам и вошел в ванную. * * * Позор. Кромешный ужас. Память была немилосердна к Драко. Она не пожелала благополучно отказать на следующее утро, и потому вчерашняя вечеринка представала перед Драко во всем своем отчетливом безобразии, и у него сводило зубы от бессильной ярости на самого себя. Драко Малфой танцевал перед гриффиндорцами. Только представить себе, что на это мог бы сказать отец! К счастью, мама ко времени этого кошмара уже ушла спать — одна: к ее огромному огорчению, на именинной вечеринке Гарри Поттера не нашлось ни одного мужчины, который захотел бы составить ей компанию. Но танец был не самым страшным воспоминанием. После того, как Сириус унес уснувшего Гарри, вечеринка не закончилась. По правде сказать, теперь она могла закончиться только естественным путем — то есть, тогда, когда все ее участники просто свалятся с ног. Кому-то из молодежи пришло в голову устроить конкурс на самый долгий поцелуй. Соревноваться вызвался Шеймус, а парой себе выбрал Драко. И Драко согласился — что лишний раз доказывает, что он был невозможно пьян, потому что в трезвом состоянии он и близко не подошел бы к этому смазливому мерзавцу. Они выиграли. Они обошли даже близнецов Уизли, которые целовались семь с половиной минут. Драко и Шеймус продержались десять — наверное, продержались бы и дольше, но Драко был уже не в силах поддерживать практически на весу ошалевшего от поцелуя Шеймуса. Потом… у него осталось ощущение, что потом его только и делали, что лапали. Наверное, потому, что потом его взяли в оборот близнецы. Сначала утащили курить, затем стали поить шампанским и кормить тортом с рук, при этом постоянно делая слишком много лишних движений… Всяких ненужных прикосновений… А он им позволял и даже млел. К чести Драко, ему все же хватило разума от них сбежать. Правда, сбежал он куда-то не туда — ноги унесли Драко вглубь парка, где ему за каждым кустом то ли слышались, то ли мерещились вздохи, аханье, стоны… Странно, на вечеринке и народу-то столько не было… И там, в парке, его поймал Билл Уизли. Действительно поймал. Схватил, сгреб в объятия, прижал к дереву, одной рукой стиснув оба запястья Драко у него над головой, а другой прижимая его бедра к своим. И начал целовать… Это было дико, по-звериному возбуждающе. Необыкновенно хорошо и сладко. И страшно — потому что это было неправильно, и это нужно было прекратить, а он не мог. И не потому, что ему не хватало сил, а потому, что он не хотел. От бессилия и отвращения к самому себе Драко разревелся. И Билл немедленно прекратил свою атаку, отпустил руки Драко, обнял, привлек его к себе, начал гладить по голове, успокаивающе шептать на ухо… «Ничего… — разобрал Драко. — Все будет нормально. Он все поймет. Все будет хорошо. Он тебя любит…» Позор. В один день он побил все рекорды, ухитрившись выставить себе перед гриффиндорцами шлюхой, плаксой и просто несдержанным человеком. В школу можно теперь не возвращаться. Слизеринцы убьют, гриффиндорцы засмеют… еще вопрос, что хуже. Хотелось сбежать куда-нибудь на край света. Бросив все. Сбежать. В никуда. Взяв с собой только одно… * * * Гарри вышел на крыльцо и поежился, когда холодный ветер забрался под куртку. Солнце уже встало, но скрылось за тучами. Утро было серым. Малфой ждал его, сидя на мотоцикле боком. В тертых джинсах и старой джинсовой куртке, в кроссовках, растрепанный и весь какой-то серый, под стать небу. Ни капли прежнего слизеринского лоска. В углу рта — дымящаяся сигарета. — Садись, — бросил он, грациозно перебрасывая длинную ногу через руль мотоцикла и усаживаясь прямо. Гарри сел сзади и положил руки Драко на талию. — Куда мы едем? — Кататься, — был короткий ответ. — И когда мы вернемся? — Мы не вернемся, — бросил Драко. Мотор взревел, и байк в туче пыли отчалил от крыльца дома Снейпов. * * * Паром через Па-де-Кале, 10 августа 1997 года, полдень Отвратительный, холодный, совсем не летний ветер пронизывал до самых костей. Гарри поплотнее запахнулся в свою джинсовку. — Замерз? — Немного. Драко стянул с себя куртку и набросил ее на Гарри. — С ума сошел? — Гарри сделал попытку скинуть куртку, но Драко помешал, положив руки ему на плечи. — Ты нелепо выглядишь, Поттер, — усмехнулся он. — Позволь полюбоваться. — Ты же замерзнешь! — Мне не холодно. Гарри окинул взглядом сомнительное одеяние Малфоя — черную майку и потертые джинсы. Руки сложены на груди, голую кожу нещадно хлещет ветер, но на ней — ничего, похожего на мурашки. Неужели ему и в самом деле не холодно? В глаза снова бросилась татуировка, оплетающая левую руку Малфоя от запястья до локтя. В первый раз он увидел ее в одном из тех мотелей, в которых они останавливались по дороге до Дувра, и не смог сдержать возглас. Драко подарил ему насмешливый взгляд. — Нравится? — Кошмар какой, — честно сказал Гарри. — Это же больно… — Не больнее, чем та, — ответил Драко, выделив последнее слово. Татуировка была цветной и, похоже, волшебной, хотя в последнем Гарри не был уверен, а на прямой вопрос Малфой отвечать не стал. Гарри казалось, что рисунок двигался — но это мог быть и оптический обман. Сейчас татуировка напоминала клубок сплетенных спящих змей. Гарри протянул руку и коснулся кончиком пальца узора. Одна из змеек подняла голову и зевнула, а по коже Малфоя пробежали мурашки и волоски на руке встали дыбом. — Это что за приставания, Поттер? — Оденься, — Гарри скинул с плеч малфоеву куртку и отдал ее хозяину. — На тебя смотреть холодно. Драко пожал плечами, надел куртку и вытянул из кармана пачку сигарет. — Будешь? — Мы вроде договорились, что я не курю. — Ах, да… Из всех живущих на земле людей Драко Малфой был, похоже, не только самым красивым, но еще и самым невозможным для понимания. Они находились в пути уже больше недели, а Гарри так и не смог добиться от него ответа — куда и зачем они едут. Возможно, что ответа на этот вопрос у Драко не было — но это не облегчало задачу тому, кто хотел понять Малфоя. А Гарри хотел. Покинув дом Снейпов, они ехали почти весь день — не разговаривая и почти не останавливаясь. Только когда солнце уже село, а Драко все еще не думал поворачивать, Гарри спросил: — Долго нам еще ехать? — Устал? — спросил в ответ Драко. — Нет, просто интересно, — соврал Гарри. — Сейчас остановимся, если хочешь, — сказал Драко. — Я не сказал, что хочу, — рассердился Гарри. — Я просто спросил, долго ли нам еще ехать. — Зачем? — Что зачем? — Зачем ты это спросил, если не хочешь останавливаться? — Затем, что… — Гарри замолчал, потому что внезапно понял, что не знает, как ответить. То есть, ответ у него был — он хотел знать, когда он сможет слезть с этого чертового мотоцикла, поесть, принять душ и лечь в постель. Проще говоря, он устал. — Не сердись, — разбил его мысли неожиданно смиренный голос Драко. — У ближайшего мотеля мы остановимся. Он не соврал. Они затормозили у бензоколонки, к которой прилагались все радости жизни — ободранный мотель с сомнительными удобствами, крохотная кафешка с подозрительного происхождения едой и магазинчик, где не было ничего спиртного. Там Драко купил сигарет и долго с сожалением рассматривал витрину. — Я хотел выпить, — сообщил он Гарри. — Магглы не продают на заправках спиртное, — ответил Гарри. — За рулем нельзя пить. — Я и не собирался за рулем, — ответил Драко чуть обиженно. Они сняли двухместный номер с ванной. Когда дверь маленькой комнаты, оклеенной обтертыми розово-коричневыми обоями, закрылась за ними, Гарри спросил: — Откуда у тебя маггловские деньги, Малфой? — Ограбил парочку нищих старцев, пока ехал к тебе, Поттер, — ответил Драко. — Ты что, совсем идиот? Разумеется, обменял в Гринготтсе. — Я не знал, что там меняют деньги, — пробормотал Гарри. — Ну, ты же гений, Поттер, — холодно заметил Драко, скидывая куртку и расшнуровывая кроссовки. — Как, по-твоему, магглокровки покупают барахло для школы? Спросил бы у Грейнджер. — Я думал, только наоборот, — машинально попытался оправдаться Гарри, завороженно наблюдая за тем, как Драко расстегивает ремень, и джинсы сползают вниз, оголяя длинные стройные ноги, чуть тронутые золотистым загаром. — Что наоборот? — раздраженно спросил Драко, резким движением ноги подбрасывая джинсы и ловя их в воздухе. — Ну, в смысле, только фунты на галлеоны, — Гарри оторвал взгляд от малфоевских ног, но лишь затем, чтобы залюбоваться, как Драко стремительно стягивает майку через голову. Когда же быстрые руки Малфоя потянули вниз резинку трусов, Гарри сглотнул. — Ты… ты что делаешь? — Собираюсь в душ, Поттер, — холодно ответил блондин, нимало не смущаясь тому, что стоит абсолютно голым перед одетым Гарри. — И не вздумай краснеть — мне помнится, ты уже видел меня без одежды. И конечно же, сразу после этих слов Гарри стремительно покраснел. Рассмеявшись, Малфой скрылся за дверью, ведущей в ванную. Поэтому он и не слышал последних слов Гарри: — А мне помнится, я и тогда краснел. Он думал, что на следующее утро они повернут обратно. Он всерьез сомневался, что Малфой предупредил кого-нибудь об их «прогулке», потому полагал, что их отсутствие не могло не вызвать тревоги. Но Малфой не повернул. На следующее утро, умывшись, позавтракав и оседлав мотоцикл, они двинулись дальше в том же направлении. В этот день Гарри не выдержал и спросил: — Так куда мы все-таки едем? — Прямо, — коротко ответил Драко. — Малфой, ответь на простой вопрос. — Зачем тебе? — поинтересовался Драко. — Ну что изменится от того, что ты узнаешь, что мы едем в Ливерпуль, или в Саутгемптон, или в Дувр? — Ты не думаешь, что о нас будут беспокоиться? — А то! — ответил Драко, и хотя Гарри не видел его лица, он понял, что Малфой ухмыляется. — Еще как будут. Особенно о тебе. Ты же наше национальное достояние. — Куда мы едем, Малфой? — сквозь зубы спросил Гарри. Малфой не ответил. И Гарри вышел из себя. — Малфой, черт тебя дери! Если ты немедленно не скажешь мне, куда мы едем, или не повернешь обратно, я спрыгну к чертям собачьим с этого мотоцикла! В ответ Малфой так резко нажал на тормоз, что Гарри от неожиданности едва не перелетел через него. — Слезай! — рявкнул слизеринец. — Что? — изумился Гарри. — Слезай и лови попутку в обратную сторону. Сам доедешь. Ты мне надоел, Поттер! Глаза Малфоя были прозрачными от бешенства, но губы дрожали, как будто он изо всех сил сдерживал слезную истерику. К сожалению, Гарри был настолько уставшим и раздраженным, что ему было не до понимания. — Куда я доеду, ты, больной придурок?! Что мне говорить — довезите меня до границы с Шотландией?! Я не знаю, где находится дом Снейпов! Ты завез меня сюда — будь добр, верни обратно! — Я не один из твоих гриффиндорских поклонников, чтобы ты мне приказывал! — прокричал Драко. — Какого черта ты потащил меня неизвестно куда?! — заорал в ответ Гарри. Следующие пять минут они орали друг на друга не замолкая. Первым выдохся Драко. Он вдруг резко замолчал, осел на шоссе рядом с мотоциклом и закрыл лицо руками. У него был такой несчастный вид, что у Гарри не хватило духу сердится дальше. — Что с тобой происходит? — спросил Гарри. Малфой промолчал. — Драко… — Не зови меня так, — глухо отозвался сквозь стиснутые ладони Драко. — Ничего со мной… Он встал, не глядя Гарри в глаза, и произнес: — Если скажешь, поверну назад. — Тебе важно ехать дальше? — после небольшой паузы спросил Гарри. — Да, — был решительный ответ. — Тогда поехали. Больше они не возвращались к этому разговору. Гарри перестал спрашивать, куда они едут. Драко не задумывался над поворотами, словно маршрут был ему доподлинно известен, решительно разговаривал с полицейскими, без смущения предъявляя права, и вел мотоцикл так, словно сроду ничем другим не занимался. — Откуда у тебя мотоцикл? — спросил Гарри однажды, когда они укладывались спать в очередном мотеле. Это был один из тех нескольких попадавшихся им мотелей, где по каким-то необъяснимым причинам не было свободных двухместных номеров, и им приходилось спать в одной кровати. Вообще-то, в первом их таким мотелей Гарри сперва улегся спать на пол, но после того как он в сотый раз перевернулся с боку на бок, Драко не выдержал и заявил, что он не намерен всю ночь слушать возню Гарри, так что пусть ложится в кровать. — Мне его подарили, — Драко залез под одеяло и завозился, пытаясь устроиться на неудобной кровати со всем возможным комфортом. — Кто? — спросил Гарри, отворачиваясь к стене. Возня Драко его слегка нервировала. Чуть-чуть… — Твой крестный отец, — очень неожиданно ответил Драко. И уточнил: — Ведь Сириус Блэк — твой крестный, верно? — Да, — ответил Гарри удивленно. — С какой стати он дарит тебе мотоцикл? Мне не подарил… — Наверное, потому, что ты последние полгода обращаешься с ним как со злейшим врагом? — предположил Драко. — Между прочим, он классный… На это замечание Гарри никак не среагировал, предпочтя притвориться спящим. Ритма у Драко не было никакого, а если и был, то совершенно не понятный Гарри. Он мог сделать привал дважды в день, а мог ехать, не останавливаясь, сутки. Тогда Гарри засыпал, а когда просыпался, ему начинало казаться, что за это время Драко опять использовал мотоцикл как портключ. До Дувра они добрались за неделю. Поскольку, кроме Прайветт-Драйв, Лондона и Хогвартса, Гарри в своей жизни был только на Майорке вместе с Дурслями, он представления не имел, быстро они добрались или наоборот, слишком медленно. Как и представления о том, что Драко нужно в Дувре. Впрочем, ответ на этот вопрос Гарри получил довольно быстро — на следующее утро после того, как они туда приехали. Драко привез его в порт, и вместе с мотоциклом они погрузились на паром, идущий в Кале. — Разве Франция — не другая страна? — спросил Гарри. — Другая, — согласился Драко. — А что, виза туда не нужна? Драко пожал плечами. — Понятия не имею. Ты же жил с магглами, не я. * * * Глядя на то, как Драко неторопливо, глубоко затягиваясь, курит и сбрасывает пепел в воду, Гарри в очередной раз залюбовался этим невозможным человеком. Он видел, как стайка девушек, лопотавших по-французски, остановилась неподалеку и разглядывает Драко. Малфой, впрочем, взглядов не замечал. Это почему-то задело Гарри — может, потому, что ему не досталось ни капли восхищения французских девушек. — Ты привлекаешь внимание, Малфой, — заметил он с легким смешком. Драко холодно глянул на него, затем на девушек. — Магглянки, — бросил он пренебрежительно. — За что ты так не любишь магглов? — спросил Гарри. Драко пожал плечами. — А за что мне их любить? За то, что их больше, что ли? Или за то, что в силу каких-то дурацких причин я должен притворяться, что я такой же тупой неумеха, как они все, хотя я могу убить их двумя словами? Этот мир принадлежит магглам, Поттер. А ведь даже Лонгботтом сильнее любого из них в десять раз. Можешь ты мне объяснить, почему мы до сих пор не превратили их всех в домашних эльфов? Хотя бы за все те костры, на которых горели мои предки? — Потому что сильный должен защищать слабого, а не издеваться над ним, — ответил Гарри. Драко сардонически улыбнулся. — Это твоя любовь к магглам, Поттер? Брось! Ты тоже не любишь магглов. Ты их презираешь. Честно тебе сказать, Поттер? — Драко облокотился о перила, внимательно разглядывая серую воду. — На свете найдутся считанные маги, которые любят магглов. Чистокровные, вроде нас, их ненавидят — по праву, Поттер, за отобранное место в жизни. Такие, как Уизли, носятся с магглами, как Хагрид с его чудищами — магглы для них диковинные зверушки. Магглорожденные презирают тех, кому еще недавно были ровней, потому что чувствуют свою исключительность. А есть и такие, которые считают, что магглы необходимы нам для обновления крови. Такое медицинское отношение, — ядовито прокомментировал Малфой. — Назови мне хоть одного волшебника, Поттер, который и в самом деле любит магглов. — Дамблдор, — тихо ответил Гарри. Драко хмыкнул. — Верно. А знаешь, почему, Поттер? Гарри качнул головой. — Потому что он знает, что за ними будущее, — мрачно ответил Драко. — Еще и поэтому я их ненавижу. Голос его звучал настолько угрюмо и потеряно, что Гарри не нашел ничего лучше, кроме как придвинуться к Драко ближе и успокаивающе приобнять его за плечи. Краем глаза он заметил, как француженки о чем-то зашептались, поглядывая на них. Потом одна решительно отделилась от стайки и направилась к юношам. — Excusez moi, monsieur, peux je vous donner la question indiscrete? Ее нежный голосок в сочетании с французской речью звучал как пение, и Гарри, не понявший ни слова, невольно заулыбался и беспомощно оглянулся на Драко. Тот, чуть склонив белокурую голову, вежливо произнес: — Oui, mademoiselle. — Vous les amants? — светло-карие глаза девушки блеснули; она метнула быстрый взгляд на Гарри и снова взглянула на Драко. — Oui, mademoiselle, — любезно ответил Драко. — Cʼest jentil! * — проворковала девушка и помчалась назад к своим подружкам. — Бывшие, — по-английски произнес Драко ей вслед. — Что бывшие? — спросил Гарри. — Неважно, — Драко повернулся к нему спиной и снова уставился на волны Па-де-Кале. Гарри же смотрел на его склоненную голову и думал, как потрясающе звучит французский язык в устах Драко. Почти так же потрясающе, как французский поцелуй, выполненный этими устами. Гарри покраснел и тоже стал смотреть на воду. * * * Близ владений де Флер, 8 августа 1997 года, вечер — Что это такое? Драко метнул на него взгляд из серии «Боже, какой же ты идиот, Поттер!» — Ворота. Знаешь, такое место, через которое можно проникнуть за ограду. — Прекрати, Малфой, — устало огрызнулся Гарри. — Я не о том. Что это за место? — Здесь начинаются владения де Флёр. — Объяснил, — саркастично заметил Гарри. — Если бы я еще знал… — Де Флёр — девичья фамилия моей матери, Поттер. Здесь начинаются владения ее семьи. Гарри окинул взглядом местность. Зеленая холмистая равнина, красиво подсвеченная лучами заходящего солнца, роща неподалеку, парочка заблудившихся коз, и посреди всей этой деревенской благодати — одинокие ворота. — Оригинальная у твоей матери семья, Малфой. Ворота без ограды — это новейший способ защиты владений? — Если бы ты был чуточку умнее, Поттер, ты бы не задавал таких вопросов, — с вопиющим превосходством заявил Драко. — Хочу заметить, что если бы ты был без меня, ты бы этих ворот не увидел, — Драко взялся за створку. — Ты готов к настоящему чуду, Поттер? — теперь в его голосе звучало явное издевательство. — Заткнись, — грубо бросил Гарри. Драко рассмеялся и распахнул ворота. Картина, открывшаяся взору Гарри, была такой, что он поневоле охнул. За воротами был парк — замечательный слегка запущенный парк, через который от самых ворот вела неширокая тропинка. Из парка доносились звуки — журчание ручьев и соловьиного пения, — запахи — смолы и ягод… Гарри оторвался от изумительного зрелища и снова огляделся вокруг. Вне ворот все оставалось прежним. — Ты ведешь себя как маггл, — заметил Драко. — Эту защиту придумал отец, когда выкупил поместье из залога. — А это все, — Гарри обрисовал рукой, что «все», — есть на самом деле? — Конечно, — был ответ. — Садись, поехали. Мотоцикл медленно въехал за ворота, и створки с тихим кликом сомкнулись за спинами юношей. * * * Они сошли с парома в Кале полчаса тому назад. Гарри с ужасом ждал, что прокативший его через всю Англию Драко сейчас захочет показать ему еще и красоты придорожной Франции. Но тот не стал. Нервно поглядывая на часы, Малфой завел мотоцикл в подворотню потемнее, снова произвел какие-то махинации с рулем, и они оказались у этих самых ворот. — Мы куда-то спешим? — спросил Гарри, наклонившись к уху Драко, пока они мчались по не внушающей доверия тропинке через парк. — Да, — бросил Драко. — Хочу поскорее отмыться от этих мотельных вшей. — Тебя никто не заставлял шариться по мотелям, — заметил Гарри. — Заткнись, Поттер. — С удовольствием, Малфой, только не гони так. Может, тебе жить надоело, а мне вот нет, и я не хочу разбиться о какое-нибудь дерево. Тем более, что уже темно. — Ты провел со мной кучу времени, Поттер, мог бы научиться быть поостроумнее, — фыркнул Малфой. — У тебя нет вшей, — невпопад сказал Гарри. — Спасибо, успокоил, — пробурчал Драко, но по его голосу чувствовалось, что он улыбается. Они вырвались из-под сумрачного полога деревьев, и Гарри обнаружил, что еще не так уж и темно. Перед ними лежало ярко-красное поле, от которого шел одуряющий запах. — Что это? — изумленно спросил Гарри. — Мак, — весело ответил Драко. — Тетушка Марго делает опиум. О! Только черта помяни… Voici! ** Через маковое поле к мальчикам неслась всадница на гнедой лошади. Шлейф платья стелился по ветру за ее спиной, короткие волосы хлестали девушку по щекам. Драко затормозил, всадница осадила коня, и Гарри с изумлением понял, что «тетушка Марго» едва ли старше них. — Dʼou tu as pris ce charme, Draco? — голос ее казался хрипловатым — не то от скачки, не то от того, что она говорила по-французски. — Que tu as dans lʼaspect? — хитро улыбнулся Драко. — Ma motocyclette ou mon garcon? — Ха! — француженка, явно красуясь, подняла лошадь на дыбы, снова опустила и склонилась с седла к Гарри. — Parlez-vous francais? Эту фразу Гарри знал, а потому ответил: — Нет. — Il faut apprendre francais, comment tu penses, Draco? — девушка оскалила в усмешке мелкие белые зубки. — Il est dejа appris, а quelque chose francais, — без улыбки ответил Малфой. — Et tu ne connais pas lʼanglais. — Mais pour dʼautres lecons lʼanglais nʼest pas necessaire, — Марго ласково встрепала волосы Драко. — Si seulement la langue… Rattrapez! *** Она развернула коня и умчалась прочь, безжалостно топча мак. — Моя тетка, — после паузы произнес Драко. — Одна из. — А сколько ей лет? — В этом году исполняется двадцать один. Младшая дочь. Он завел мотоцикл, и они погнали дальше. По дороге Драко объяснил, что у него три тетки: Роза — самая старшая дочь, Мелисса — сестра-близнец его матери, и Маргарита. И еще Ксавье, единственный сын в семье, на четыре года старше Маргариты. Пока он говорил, совсем стемнело. Маковое поле осталось позади, мотоцикл ехал по тропинке меж яблоневых деревьев. Потом роща расступилась, и Гарри увидел замок, увитый плющом. Светились окна, одуряюще пахли розы, негромко журчал фонтан. Драко остановил мотоцикл и повернулся к своему спутнику. — Нравится? — С ума сойти, — тихо сказал Гарри, оглядываясь вокруг. — Такое… чудесное место… — Всегда хотел здесь жить, — грустно произнес Драко. — Здесь так просто. Без сомнения, это заявление заслуживало более подробного обсуждения. Но в этот самый момент со скрипом распахнулись двери замка, и женский голос с характерной старческой хрипотцой произнес: — Draco, mon garcon! **** Драко взлетел по ступенькам; поднявшись следом, Гарри увидел, что блондин обнимается с маленькой старушкой — седой, кудрявой, в элегантном платье, опирающейся на тросточку. Они тараторили по-французски, перебивая друг друга; потом старушка увидела Гарри и всплеснула руками: — Mon Dieu, Draco, pourquoi tu ne me presenteras pas lʼami? Cette Angleterre terrible a supprime definitivement toutes tes manieres! Avec qui jʼai lʼhonneur de faire connaissance? — приветливо наклонив голову, она смотрела на ничего не понимающего Гарри, а тот, в свою очередь, устремил беспомощный взгляд на Малфоя. — Cʼest Harry Potter, la mere, — ответил Драко, наклонившись к старушке. — Harry Potter?! — француженка всплеснула руками. — Oh, cʼest une telle honneur pour moi! Comtess Lili de Fleur, — и она роскошным жестом протянула Гарри руку, которую тот счел своим долгом поцеловать. — Il ne parle pas francais, — сказал Драко. — En effet? — расстроилась графиня. — Quelle affliction! Le garcon pauvre peut penser, que nous y cancanons. — Eh bien, pourquoi il doit penser ainsi? ***** — рассмеялся Драко и махнул Гарри рукой. — Пойдем, Поттер. Следом за Драко и его бабушкой Гарри вошел в холл. Тут же какое-то маленькое существо слетело с лестницы и набросилось на Драко, отчаянно вереща по-французски. А мгновением спустя Гарри оглушили женские голоса, тоже лепетавшие что-то на этом маловразумительном языке. Юноши оказались окружены стаей белокурых женщин, самой старшей из которых — не считая графини, конечно, — было, наверное, лет сорок, а самой младшей — тому самому существу, что налетело на Драко — пять. Когда объятия стали чуть менее крепкими, а вопли поутихли, Гарри наконец понял, что женщин не так уж и много. Их оказалось всего пятеро, не считая бабушки. Самая старшая, с волосами восхитительного золотистого оттенка, уложенными в высокую прическу, тонкая и высокая, затянутая в глухое темное платье с серебристыми блестками, протянула Гарри узкую ладонь — на безымянном пальце блеснуло множеством мелких бриллиантов платиновое кольцо — и произнесла на хорошем английском: — Драко сказал, что вы не говорите по-французски, месье Поттер. Я поработаю сегодня вашим переводчиком — боюсь, наш дорогой мальчик будет слишком занят. Мы очень редко его видим, а в семействе де Флер не найдется женщины, которая не любила бы его. — Я бы не был столь категоричен, — заметил Драко. — Не обращай внимания на Серпентину, Драко, — дама улыбнулась и тут же шутливо нахмурилась. — И не перебивай старших, — она снова улыбнулась Гарри. — Меня зовут Роза де Флер-Грюшон. С Марго вы уже знакомы. Это Мелисса де Флер, — она указала на молодую женщину, действительно очень похожую на Нарциссу, но с меланхоличным лицом и какими-то заторможенными движениями. — Также позвольте представить вам моих дочерей — Ясмин Грюшон и Серпентину Грюшон. Ясмин была та самая пятилетняя девчушка, что набросилась на Драко. Она с любопытством пялилась на Гарри, точнее, на его лоб. Услышав свое имя, она вздрогнула и присела в комичном реверансе. Серпентина была одних лет с ним и Драко. Ее светлые волосы были немного не такого оттенка, как у прочих женщин де Флер, которые были златовласы — все, кроме поседевшей бабушки. Волосы Серпентины были гладкими и на цвет напоминали липовый мед. Она сурово посмотрела на Гарри, но не надо было быть сверхпроницательным, чтобы понять — суровость эта показная и имеет целью скрыть от всех, что молодой человек заинтересовал ее. А еще Гарри сразу понял, что Серпентина и Драко недолюбливают друг друга. Час спустя вся компания сидела за ужином, и у Гарри начинала трещать голова от бесконечной французской болтовни и от французского вина. Роза сидела рядом и негромко переводила ему суть разговора, но Гарри уже давно перестал ее слушать, наблюдая за Драко. Драко цвел. Он говорил со всеми родственницами одновременно, мило шутил в ответ на нападки Серпентины, что-то отвечал на замечания Маргариты — эту часть разговора Роза не переводила, и Гарри понял, что разговор шел о нем. Интересно, эти дамы знают, что за отношения были у него с Драко? А если узнают, то как среагируют? Драко в этот вечер был восхитительно хорош собой. Если обычно его красота, привлекая взор, пугала и настораживала, то в окружении этого дома и этих женщин она была настолько уместной, что невозможно было представить себе, как это Драко может быть каким-то другим. После ужина была прогулка по ночному саду, посиделки с вином и фруктами в маленькой уютной гостиной, где по случаю прохладной ночи горел камин. Серпентина села рядом с Гарри и заговорила с ним на плохом английском, расспрашивая о Хогвартсе. Серпентина училась в Бельстеке; три года назад она, конечно, не могла поехать на Тремудрый Турнир, хотя и очень хотела, но от вернувшихся учеников узнала все подробности, в том числе и об участии Гарри. В ответ Гарри поинтересовался судьбой Флер де Ла Кёр и узнал, что девушка закончила школу с отличием и сейчас учится в Сорбонне на факультете колдолингвистики. Их разговор прервал Драко: — Souerette laisse mon jeune homme en paix. Нахмурившись, Серпентина повернулась к Драко. — Mais jeune homme sait, qʼil tien? Драко рассмеялся. Марго вскинула брови: — Malefoy, mais jʼai ordonne dejа, quʼа vous preparent les pieces particulieres! Que, ordonner de preparer, а vous une pour deux? — Margo! — вскричала бабушка. — Quʼest-ce quʼil y a la de mal? — изогнула брови девушка, и Гарри отметил, что они с Драко очень похожи. — La mere, cʼest ordinaire. — Cessez, — оборвала разговор Роза. — Finalement, cʼest simplement impoli.****** * * * Часом позже сытый, оттаявший в теплой ванне с пеной и эвкалиптовым маслом, все еще слегка хмельной и очень усталый Гарри Поттер изучал обстановку выделенной ему комнаты. В ней был камин, в котором дотлевала кучка ароматных углей, большое окно, ведущее в сад — Гарри открыл створки, и у него моментально закружилась голова от сладкой смеси запаха роз и акаций, — книжная полка, забитая любовными романами на французском, трюмо и кровать. На кровати могли запросто поместиться три человека, и Гарри охватила неподконтрольная грусть от того, что ему придется спать на этой широченной кровати совсем одному. Как раз в тот момент, когда он подумал об этом, в дверь постучали. Гарри открыл — и с удивлением уставился на Малфоя. — Можно войти? — приподнял брови Малфой. Гарри понял, что стоит, загородив ему дверь, покраснел и отступил на шаг. — Да, конечно. Малфой вошел, огляделся, подошел к кровати — и внезапно, чуть качнувшись, опустился на нее, словно его вдруг перестали держать ноги. — Как тебе тетушки? — Лучше моей, — улыбнулся Гарри. — Тебе понравилась Серпентина? — Нет… то есть, да… А… почему у нее такое имя? — В семействе де Флер было принято из поколения в поколение называть дочерей именами цветов. Серпентина — дань моему отцу, — губы Драко чуть скривились. — В каком смысле? — Гарри присел рядом с ним на кровать. Малфой был явно в настроении поговорить. — Она младше меня на три месяца. Де Флер весьма признательны моему отцу. Он назвал меня Драко, следом за ним они назвали мою кузину Серпентиной. Она почти моя невеста. — Я всегда думал, что тебя хотят женить на Пенси Паркинсон, — Гарри хмыкнул. Драко посмотрел на него с легким раздражением. — Она шатенка, Поттер. — И что с того? — Темная масть всегда побеждает светлую, так что если я женюсь на шатенке, мои дети будут темноволосы, а это невозможно. — Бред какой-то… — Это не бред, это порода, Поттер. Посмотри на теток. У них в роду — только блондины, — Драко вытянулся на кровати. — Скажи, кто из них самая красивая? — Маргарита, по-моему. — Неправда. Просто она моложе. Самая красивая — Роза. Старших всегда делают лучше. Мне всегда она нравилась, — Драко издал легкий смешок. — Мне даже хотелось, чтобы она была моей мамой. Такая вся… успешная… цельная… Деловая женщина, заботливая мать… все успевает… Нарцисса не такая… она, конечно, не тормоз вроде Мелиссы, но тоже… Гарри покосился на Малфоя. Драко Малфой, не могущий связать свои мысли в нормально выстроенные фразы — это было определенно что-то новенькое. Драко лежал на кровати, прикрыв глаза, заложив руки за голову. Губы чуть приоткрыты в усмешке. Между ними влажно поблескивают белые зубы. Грудь поднимается и опускается при каждом вдохе и выдохе. Сильно отросшие белые волосы разметались по темно-синему шелку постельного белья. — У тебя замечательная семья, — осторожно сказал Гарри. Малфой коротко и насмешливо глянул на него из-под полуопущенных ресниц. — Замечательная. Но это не моя семья, Поттер. — То есть? — То есть, Поттер, это их семья. Отдельная. Семья — это когда тебя любят и в радости, и в горе. Знаешь, как венчальная клятва… А эти… О, я их очень люблю! И они меня любят. Но ты знаешь… — он вдруг резко сел, оказавшись вплотную к Гарри, положил руку ему на плечо и заговорил прямо в ухо, — они такие же, как Нарцисса. Когда отец избил меня под Рождество, знаешь, что она сделала? Она собрала вещи и уехала. Она ненавидит все, что доставляет проблемы. Все, что идет не так. Она знала, что он делает со мной… знала, что он насиловал меня и стирал память, но ничего не делала, ничего не говорила, не потому, что боялась его, а потому, что ей было спокойнее притворяться, что все в порядке. Я ее любимый сын, когда со мной все хорошо, но я превращаюсь в ее кошмар, когда у меня беда, и она бежит от меня! Он вдруг замолчал и отвернулся. Когда он вновь заговорил, его голос звучал глухо и сдавленно: — И все они такие… Они любят меня, потому что я сын Люциуса Малфоя, который заплатил их долги, спас их от нищеты… ну, и еще потому, что я так же красив, как и они… Но даже Ксавье отвернется от меня, если я попытаюсь поделиться с ним своей бедой, — он глубоко вздохнул и повернулся к Гарри. Встретив его взгляд, насмешливо улыбнулся. — Мне не следует столько пить. Меня развезло. Извини. От Малфоя сильно пахло вином, но не это тревожило Гарри. Сквозь винные пары он вдруг почувствовал слабый аромат чего-то сладкого, похожего на тропические фрукты. Драко смотрел на него, чуть склонив голову и слегка прикусив нижнюю губу. Проглотив неожиданно скопившуюся во рту слюну, Гарри произнес: — За что ты извиняешься? Мне не трудно выслушать… — Может, я не хочу, чтобы ты выслушивал? — неожиданно жестко спросил Драко. — Не хочешь — ладно, — растерянно ответил Гарри. — Тогда зачем ты пришел? Ему тут же захотелось откусить себе язык за этот глупый и жестокий вопрос, потому что глаза Драко моментально превратились в две льдинки. — Сказать тебе, что мы завтра уезжаем. — Куда? — В Австрию. — Зачем? — Чтобы найти Ксавье. Я надеялся застать его здесь, но он смотался, не дождавшись меня. Марго говорит, что он срочно умчался к своему мальчику на юг Австрии, — Драко желчно ухмыльнулся. — Когда Ксав влюбляется, весь остальной мир для него полностью утрачивает смысл, краски и очертания. К счастью для его родственников, ненадолго. — А зачем он тебе? — спросил Гарри. — А это не твое дело, — просто ответил Драко. Гарри промолчал. Несколько минут они молча сидели рядом, потом Драко раздраженно сказал: — Ну?.. — Что — ну? — удивился Гарри. — Ну — где замечание вроде «Так зачем ты потащил меня с собой?!» — А, — Гарри улыбнулся. — Мне как-то не пришло в голову. Я думал, ты просто решил покатать меня по Европе. — Зачем бы это мне надо? — ядовито осведомился Драко. — Не знаю, — беспечно пожал плечами Гарри. — Но ведь это так, верно? Я тебе не нужен — так зачем ты потащил меня с собой? — Черт знает, — устало буркнул Драко, свалился на кровать и зарылся лицом в подушки. Гарри придвинулся к нему и тронул блондина за плечо. — Драко, это моя кровать. — Что с того? — невнятно пробурчал Драко. — Ты развалился в ней, а где я буду спать? — На этой кровати можно уложить роту солдат, Поттер. Вдвоем мы как-нибудь разместимся. — Нет! — отрезал Гарри резче, чем хотел. — Вылезай и иди в свою спальню! — Ненавижу спать один, — простонал Драко. — Что, в самом деле, Поттер? За невинность свою опасаешься? Не поздно ли спохватился? Шепотом матерясь, Гарри выдернул из-под Драко одеяло, завернулся в него и улегся как можно дальше от слизеринца. Волшебные свечи, как по команде, притушили фитили. Не прошло и пары минут, как Гарри почувствовал, что одеяло тихонько уползает. Прихватив скользкий шелк за край, Гарри развернулся — и едва не столкнулся с Драко лбом. — Это мое одеяло, Малфой. — Мне холодно, — возразил Драко. — Поттер, где твоя гриффиндорская совесть? И это после того, как я спасал тебя от бессонных ночей на полу в этих кошмарных мотелях. — Да подавись ты! — Гарри в сердцах отшвырнул от себя одеяло и вскочил. Внезапно Драко схватил его за руку. — Гарри… Сердце подскочило и рванулось из груди. Гарри медленно обернулся — Драко смотрел на него из-под сияющей челки, и в глазах его была мольба. И пропасть одиночества. — Не сердись на меня. Гарри присел рядом и машинально отодвинул прядь волос с лица Драко ему за ухо. — Я не сержусь… Драко вздохнул, мягко ускользнул из-под его руки и улегся на кровать, утонув белокурой головой в пышной подушке. Через минуту до Гарри донесся его шепот: — Обними меня… Гарри лег рядом, зарываясь в одеяло, просунул одну руку под Драко, а другую положил сверху. И притянул юношу к себе, так, что их носы соприкоснулись. Глаза Драко были закрыты, и Гарри показалось, что он дрожит. Потом с тихим вздохом он вдруг обмяк в объятиях Гарри, и голова его легла темноволосому юноше на плечо. — Je tant mʼennue sans toi, — прозвучал в темноте его шепот. — Tant mʼennue…******* — Что? — тихо спросил Гарри. Драко вздрогнул и поднял голову. — Мне нужно идти, — он откатился от Гарри и встал с кровати. — Я мешаю тебе спать. — Нет! — Гарри попытался вскочить, но запутался в одеяле. — Нет, Драко, погоди… — Спокойной ночи, — Драко схватился за дверную ручку, как за спасательный круг. — Завтра рано вставать. Нужно выспаться, — он наконец справился с дверью — в тот самый момент, когда Гарри одержал победу над одеялом. — Драко, погоди минутку… — До завтра, Поттер, — Драко выскочил за дверь и захлопнул ее за собой. Стремительно прошуршали по паркету босые подошвы, и когда Гарри в свою очередь одолел дверь, за ней уже никого не было. — Кретин! — Гарри захлопнул дверь и припечатал ее ударом кулака. Дверь возмущенно заскрипела. — «Что?» Надо было еще сказать — переведи, пожалуйста! Он рухнул на кровать, зарываясь носом в подушки, на которых лежал Драко. От шелка пахло тропическими фруктами. Дай мне хотя бы крохотную возможность понять тебя. Объясни, чего ты от меня хочешь. Как с тобой сложно, Малфой… Впрочем, я, кажется, уже говорил это… * * * Юг Австрии, Каринтия, 25 августа 1997 года, полдень Интересно, приходило ли кому-нибудь в голову выяснить, сколько времени можно находится рядом с самым красивым, самым сексуальным, самым раскованным парнем в мире, ни разу не трахнувшись? Сколько хватит терпения смотреть, как он изящно и чувственно облизывает пальцы, вымазанные в креме от пирожного, как он неторопливо ласкает языком белую плоть эскимо с подтеками растаявшего шоколада, как он небрежно стряхивает пепел с сигареты и слегка брезгливо отпинывает подкатившийся к ногам детский мячик, как усаживается на мотоцикл, чуть выпятив туго обтянутую джинсами попку и перебрасывая длинную ногу через заднее сиденье — как долго можно это терпеть, ловя себя на желании быть мороженым или мотоциклом, сходя с ума от невозможности самому слизать с его пальцев нежный белый крем? Не потому, что кругом полно людей — плевать на людей! А потому, что в тот момент, когда он прикоснется к тонкому запястью, окольцованному рисунком татуировки, спокойный и даже расслабленный взгляд этих невозможно красивых глаз сменится на твердость зимнего льда. Да, он повел себя глупо, но это не причина так жестоко наказывать его. Впрочем, Драко, кажется, не подозревал, что наказывает Гарри — возможно, что в своей извращенной малфоевской манере он даже желал Гарри добра… если это было наказание, то Гарри отбыл его сполна, и даже заслужил прощение. Но прощения не было — а значит, не было и наказания. Одно короткое слово… Даже не самостоятельное слово, а какое-то дурацкое местоимение — так, вроде? Не очень-то он разбирался в частях речи… Почему ты не учил французский, Гарри? Почему ты ничего не знаешь, кроме этого дурацкого «парле ву франсе»? Ох, да черт с ним, с французским! Что бы там ни сказал Драко, это могло означать только одно — поцелуй меня. Даже если та фраза не имела с этой ничего общего! Ты, чертов кретин, должен был всего лишь поцеловать его! И тогда сейчас ты бы не смотрел глазами побитой собаки, как он ест свое проклятое мороженое и одновременно строит глазки тому белобрысому стриженому субъекту, смахивающему на нациста. И вы бы не жили в отдельных номерах. Вы бы остановились в одном номере, и занимались бы любовью до полного изнеможения, а потом лежали бы обнявшись, несмотря на жару и на то, что кожа горит там, где соприкасается с чужой. Белобрысый «нацист» встал со своего места и подошел к их столику. Похоже, заигрывания Драко возымели эффект, абсолютно противоположный ожидаемому — челюсти австрийца были крепко сжаты, взгляд не предвещал ничего хорошего. Нависнув над Малфоем, он что-то сказал по-немецки. Лицо Драко исказила злая усмешка, и он ответил. Австриец потемнел лицом, бросил что-то, судя по всему, очень обидное, и ушел. Драко рассмеялся. — Люблю бесить натуралов, — весело сказал он. — Более-менее нормальные просто смущаются, а вот гомофобы — те бесятся! — Есть языки, которых ты не знаешь? — с деланным равнодушием спросил Гарри. Он, вообще-то, терпеть не мог немецкий язык, но Драко, говорящий по-немецки, оказывается, волновал его ничуть не меньше, чем франко— или англо-говорящий Драко. Воображение немедленно нарисовало прекрасную и мучительную картину: Драко в военной форме нацисткой Германии, с плетью в руке ведущий допрос, и сам Гарри, храбрый английский военнопленный, закованный в наручники, не желающий отвечать на вопросы… Похоже, эти образы грозили вырасти в очередную тему для еженощных теперь фантазий. — Японский и китайский, — предмет его фантазий смотрел на Гарри с таким выражением лица, будто мог читать его мысли. — На самом деле, Поттер, еще я знаю итальянский. Немецкий и итальянский я учил специально, французский для меня почти родной, — он облизал пальцы, и Гарри жарко залился краской. — Я весь теперь в этом чертовом мороженном. Поттер, у тебя такой вид, словно тебя сейчас хватит тепловой удар. Заказать тебе чего-нибудь холодненького? — Спасибо за заботу, — неужели это в его голосе только что прозвучал такой абсолютно малфоевский сарказм? — Ты в последнее время стал совершенно невыносим, Поттер, — заметил Драко. — Постоянно в дурном настроении. Ты мне не нравишься. «Трахни меня, и все пройдет», — подумал Гарри, стараясь не поднимать на Малфоя глаза. Ни черта, конечно, не пройдет. Знаем. Кушали. — Малфой, какого черта мы сидим тут в такую кошмарную жару? — Ты сам не захотел идти купаться, — пожал плечами Драко. — Ксав был не против встретиться на пляже. Но ты же не захотел. Пришлось назначить ему встречу здесь. * * * Ксавье был, наверное, единственным волшебником в мире, имевшим мобильный телефон. Во всяком случае, единственным чистокровным уж точно. Вот уже почти две недели Гарри и Драко колесили по Австрии, гоняясь за ним. В вестибюле первого же австрийского отеля, где они остановились, Драко шепнул Гарри на ухо: — Поттер, мне нужно позвонить на этот… дебильный телефон… или как его? — Дебильный? — удивился Гарри. — Как это? — О Господи, ну, может, не дебильный! Но похоже. Маленький такой, который носят с собой. Следующие пять минут степенные постояльцы пристойного австрийского отеля с плохо скрываемым неудовольствием наблюдали следующую картину: черноволосый молодой человек в потрепанной и запыленной одежде почти катался по полу в припадке хохота, а его спутник, красивый блондин, выглядевший, впрочем, ничуть не менее потрепанным, стоял над ним и что-то злобно шипел на английском. Отсмеявшись, Гарри отвел Драко к телефону и под слегка удивленным взглядом портье объяснил, как пользоваться этой штукой. Драко дозвонился не сразу; дозвонившись, полминуты беседовал о чем-то по-французски, а, повесив трубку, неуверенно произнес: — Он где-то в Зальцбурге, но очень расстроен. Черт его знает, что там у него… Очередная любовная драма. Ксав без этого не может. Любовь, он говорит, непременно должна быть несчастной, а если она счастливая, то это либо незаконный трах, либо законный брак. — Ты, похоже, с ним согласен, да? — сухо спросил Гарри. — С некоторых пор — нет, — ответил Драко. * * * В Зальцбурге они Ксавье не нашли. Драко, впрочем, не сильно расстроился. Они погуляли по городу, купили новых шмоток по случаю наступившей жары и еще потому, что, как сказал Драко, «нельзя же столько времени ходить в одном и том же!» — Если бы у меня был такой гардероб, как у тебя, я бы каждое утро мучился головной болью, что мне надеть, — сказал ему на это Гарри. Драко пренебрежительно фыркнул. — Если бы у меня был такой, с позволения сказать, гардероб, как у тебя, Поттер, я бы умер от стыда при виде своего отражения в зеркале. Новый наряд Драко состоял из светло-синих легких брюк (не очень-то практичный цвет для езды на мотоцикле, но, как сказал Драко, в Австрии все чистое, даже дороги), белой рубашке, на которой не было ни единой пуговицы — ее концы полагалось завязывать узлом на животе, и пестрого шейного платка, который просто сводил Гарри с ума. Кажется, Драко делал все возможное, чтобы выглядеть как можно более соблазнительно. Сам Гарри экипировался бежевыми брюками и белой майкой без рукавов. Когда он вышел в этом наряде из примерочной, Драко скользнул взглядом по его обнаженным плечам и тут же отвернулся. — Если появишься в таком виде в Хогвартсе, Поттер, девочки порвут тебя на сувениры. Почему-то это прозвучало как оскорбление. * * * Из Зальцбурга Драко вновь позвонил Ксавье и выяснил, что тот в Вене. Немедленно поехали в Вену и, естественно, никого там не застали. — Эта сволочь издевается над нами, — с веселой злостью сообщил Драко. Зато в Вене по тому адресу, что им дал Ксавье, они нашли причину его внезапного бегства в Австрию. Нарочито надменный молодой человек лет двадцати, с длинными каштановыми волосами и чрезмерно, по мнению Гарри, слащавой внешностью, сообщил им на убогом английском, что «этот де Флер» увлекся каким-то «мерзким маггловским музыкантом» и уехал следом за ним в Каринтию. В Каринтию они прибыли только в двадцатых числах августа. Несмотря на то, что из Франции в Австрию они попросту переместились — а все потому, что Драко никак не мог решить, ехать им через Швейцарию или через Германию, — да и в самой Австрии не пренебрегали замечательными особенностями блэкова мотоцикла, погоня за Ксавье отняла у них изрядное количество времени. Наконец, в очередном городке Каринтии им повезло — Ксавье тоже находился там, и Драко по телефону сообщил ему — специально для Гарри на английском — что «если ты, сволочь, еще раз попытаешься сбежать, я расскажу твоей маме и Розе, что ты был моим первым любовником!» Когда Драко повесил трубку, Гарри ошеломленно спросил: — Это правда? — Сам знаешь, Поттер, — холодно ответил Драко. — Ну да… — Гарри смутился. — Извини… Но вы с ним… — Нет, — отрезал Драко. — Но поверят скорее мне, чем ему.