Серая Мышь

С момента начала Жатвы прошло несколько дней. Мы с Джозефом сильно отстали от общей группы, периодически по ночам мы слышим гул, исходящий от нашей погони. Громко лают собаки, кричат люди. Мы слышим раздирающие крики наших сверстников, тех, кому не посчастливилось попасть в руки Охотников. Спустя примерно неделю от начала Жатвы, я немного прихожу в себя, пытаясь осознать, куда я попала. Джозеф объяснил, что когда мы преодолеваем барьер Академии, мы перестаем существовать для внешнего мира. Это одна из систем защиты Академии. О нас не помнят наши родители, наши друзья, случайные прохожие. Только те, кто прошли барьер Академии могут помнить нас. Сведения о нас хранятся в этом мире, а тот, человеческий мир, больше не принадлежит мне. С одной стороны, я радуюсь тому, что моя мама может не переживать за меня. Она не помнит, что у нее существовала дочь, следовательно, для нее я не пропала однажды ночью. Одним вечером моя мама вернулась с работы, после сложной смены в реанимации, и просто не поняла, откуда взялось это пустое место в квартире. Немного грустно. Я понимаю, что быть рядом с ней сейчас - огромный риск, да и передо мной стоит задача не из лёгких. Джозеф учит меня пользоваться моим даром, заставляет злиться и направлять свою энергию на определенный объект. Я концентрируюсь, долго смотрю на этот объект, но ничего не сдвигается с мертвой точки. В скором времени, мне это начинает надоедать. У меня опускаются руки, я вновь вспоминаю, что я никто, пустое место, серая мышка в своем классе. Своей интересной жизнью я обязана Лилиан Де Вилларе. "Я передала ее. Она предала меня. Лилиан Охотница. Она хочет, чтобы я мучительно умирала, чтобы весь мой дар впитала в себя Директриса и стала всемогущей", - я напоминаю себе каждое утро. Мне сложно оценить сколько прошло времени с начала Жатвы. Скорее всего, уже начался ноябрь. На улице холодно, особенно по ночам. Почти все время идет дождь, от чего земля стала мокрой. Опавшая листва начала подгнивать. Мы с Джозефом находим небольшой сарай. Он защищает нас от дождя, и здесь относительно тепло. Наш рацион состоит из пойманных нами мелких зверей: в основном кроликов. Джозеф тренирует меня убивать кроликов с помощью моей силы, но если у меня не выходит, то он просто мысленно перерезает им артерии. Мы разделываем туши и зажариваем их ночью. Днем стараемся больше отдыхать. Это кажется странным решением, но Джозеф уверен, что вся основная охота происходит днем. И погоня идет за остальными, мы считаемся погибшими. Наша стратегия отсидеться в нашем сарае столько времени, сколько будет возможно. Каждый день хватают наших соратников, мучают и убивают. Вечером я выхожу за хворостом, пока Джозеф убегает на охоту. Его движения точны и выверены. Он крадется словно кошка, его шагов никогда не слышно. Иногда это даже пугает. Когда я слышу приближающиеся ко мне шаги, становится уже слишком поздно. Кто-то подошел сзади, и крепко зажал мне рот. Ловким движением он потащил меня обратно в сарай, и прислонил к стене. Я крепко сжала глаза. Если это охотник, я хочу потерять сознание и больше никогда не просыпаться. - Закричишь, зарежу, - я узнаю этот голос. Он принадлежит Мэтти. Я открываю глаза, и вижу его перед собой. Эти острые скулы, теплые карие глаза, смотрящие на меня. В его взгляде с нашей последней встречи что-то изменилось. Он не такой холодный, каким был раньше. Стал куда более теплее. Я стою, прижатая Мэтти к стене. Он вплотную приблизился ко мне. Я выжидательно посмотрела на него. Он прижал свой нос к моему, а затем позволил своим губам пройтись по моей шее. Я застыла словно статуя, боясь сделать лишний вздох. - Почему ты меня не тащишь к своей директрисе, - я решаю прервать наши игры в гляделки. - Я не хочу, чтобы ты досталась ей, - спокойно отвечает он и немного отодвигается от меня, - обещаешь не кричать и не звать на помощь Джозефа? - Я не хочу, чтобы нас с ним схватили, - я пожимаю плечами. - Хорошо, - Мэтти полностью отпускает меня и садится на пол, приглашая меня сесть рядом с ним. Некоторое время мы сидим в тишине, наблюдая, как солнце начинает садиться. Все вокруг покрывается нежным розовым светом. - У нас мало времени, - говорит он, - я пришел сюда, чтобы убедиться в том, что ты в безопасности и поговорить с тобой о дальнейших действиях. Думаю, тебя ребята ввели в курс дела. Ты знаешь, что Директриса хочет тебя. Даже если ты выиграешь Жатву, она убьет тебя и заберет всю твою силу. Она станет всемогущей. Я не могу этого допустить. - Ты здесь ради революции? - спрашиваю я. - Да, - отвечает он, - ты выбрала себе правильную команду. - О чем ты? Джозеф спасает меня, чтобы победить. Он убил свою подругу, чтобы она не досталась Директрисе. Сомневаюсь, что он - хороший союзник. Но пока я жива. А после он сдаст меня ей, моя судьба вполне предрешена. - И ты смирилась с этим?, - Мэтти выглядит встревоженно, - ты помогла мне, Даниэла. Я отплачу тебе и спасу тебя. - Я не хочу умирать, но устраивать революцию и быть солдатом не в своей войне я тоже не собираюсь. Возможно, я правда Эфир, как говорят все, но пока мои силы минимальны. Я могу разжечь огонь. - У меня есть кое-что для тебя, - Мэтти снимает рюкзак с плеч, кладет его себе на колени и расстёгивает. Он долго роется в рюкзаке, пока не находит то, что искал. Он вытаскивает амулет с красным камнем, повешенным на толстую цепь. - Это семейная реликвия, - говорит он, - повернись, я повешу его на тебе. - Что это, - я перебираю пальцами острые края камня. - Это камень или можешь называть это кристаллом, он усиливает твои силы. Сейчас тебе сложно сосредоточиться и направить энергию твоей силы, он будет это делать за тебя. С ним ты станешь сильнее. - Что мне сказать Джозефу, если он увидит медальон? - Лучше спрятать медальон. Джозефу пока что не нужно знать, что я помогаю тебе. - Почему ты помогаешь мне? Твоя сестра ненавидит меня. У вас достаточно выгодное положение в обществе..ты можешь схватить меня прямо сейчас и закончить все. - Я не разделяю интересов моей семьи, - отрезает он, - Директриса должна прекратить правление. Появление Эфира было предсказано задолго до твоего рождения. Ты - не случайна. Ты сможешь противостоять ей. Слезы катятся по моим щекам. Я смотрю на Мэтти, но он выглядит отрешённо и не обращает внимание на мои слезы. - Я не могу никому противостоять, Мэтти. Мне шестнадцать лет, моя мама работает врачом. Отец бросил меня. Во мне никогда не было ничего особенного. Я вскакиваю, и хочу выбежать на улицу, но Мэтти ловит меня за руку и прижимает к себе. Его руки лежат на моей талии и он внимательно изучает мое лицо. Его рука ложится на мой подбородок, и поднимает лицо. Мы сливаемся в поцелуе. Все внутри меня сжимается. Странное желание накрывает мое тело, я прижимаюст к Мэтти, его руки обхватывают мою талию и прижимают меня к себе, насколько это возможно, пока между нами не остаётся никакого расстояния. - Я должен был это сделать, - говорит он и отстраняется от меня. Я остаюсь стоять на том же месте, полностью ошарашенная произошедшим. Мэтти уходит из сарая и исчезает в темноте ночи. Мои ноги подкашиваются, я сползаю по стене и смотрю в точку, жду прихода Джозефа. Мне нетерпится обсудить с ним дальнейшие планы. Обессиленная, я не замечаю, как засыпаю.