Большие надежды

Всему виной осенняя болезненная сырость - реквием переполненного солнцем и энергией августа. Лето умерло быстро, отравленное дождями и тучами. Оно корчилось в муках, перекрашивая академические будни в скудный серый. Моба лихорадит. Для всех вокруг он объясняет это авитаминозом, лично для себя - одержимостью. Он думал, что холод избавит его от неги влюбленности, а дождь смоет прочь розовую пыль, залепившую глаза. Какие чувства, когда за окном увядает лето, растягивая холодные вечера, наполненные апатией и меланхолией? Но время шло, а легче не становилось. Сейчас Моб понимает – стало только хуже. Невыносимо. Будто бы вместе со свинцовыми тучами весь маленький мирок Шигео накрыло колпаком, отравленной атмосферой в котором выживают только мысли об учителе. Психологические сайты списывают все на недостаток секса, сам Моб склонен считать, что всему виной Рейген и его преступная харизма. Отчасти психологи правы. Мобу до звона в ушах хочется, чтобы их отношения перешли на стадию более тесных, нежели устоявшиеся «наставник и его любимый ученик». Однако пока ему светят только случайные прикосновения, которых вполне достаточно, чтобы упиваться собственным помешательством. Сегодня Рейген появился не в сером привычном всем студентам костюме, а в новом черном, под стать осенней хандре. Моб мог бы пропустить с утра это событие, увлеченный ловлей рассыпавшегося веером по брусчатке доклада, но Рейген имеет свойство появляться там, где он больше всего необходим. Траурно черный на фоне размытых дождливых красок, невероятно светлый на фоне склочных и алчных до сплетен людей. Он помогает Мобу собрать бумаги, при этом, ловко поддерживая над ними зонт, а потом предлагает пройтись до его кабинета, раз на первый урок они оба опоздали. Шигео внутренне поражается, как можно быть таким искренним и лукавым одновременно. Он только отморожено кивает на предложение, следуя за наставником и держась к нему как можно ближе. Когда они заходили в кабинет, Рейген пропускает его первым, совершенно целомудренно проведя рукой по спине. Мобу этого достаточно, чтобы умереть от разрыва сердечной мышцы и воскреснуть снова. Он чувствует горячую широкую ладонь сквозь пиджак, и непроизвольно замедляет шаг, чтобы растянуть момент удовольствия. Рейген не торопит его, он продолжает что-то увлеченно рассказывать, а Моб плавится от обыкновенного прикосновения столько, сколько позволено до возникновения подозрений. Он тянет жалкие секунды, а его неозвученный диагноз влюбленности яркими неоновыми буквами загорается в черных глазах. Шигео кажется, что Рейген все знает. Ведь такой сообразительный и удивительный человек как его наставник не может не прочесть этой очевидной истины. Когда он протягивает Мобу чашку с зеленым чаем и случайно касается замерших пальцев, их взгляды на секунду пересекаются. Всего одна секунда, но мальчику этого хватает, чтобы поймать в карих глазах напротив нечто, что подтверждает его теорию. По крайней мере, так бы хотелось самому Шигео. Переписать отеческую заботу на нездоровую привязанность, заменить внимание к личности на жажду до близости. Это же так естественно для обезумевшего от желания подростка. Моба снова лихорадит, когда Рейген замечает порванную штанину и предлагает обработать рану. Они закрывают кабинет, и учитель даже припускает жалюзи, пряча их от сырого уличного света в пыльном уюте. Кагеяма отказывается от предложенного шерстяного пледа и слишком быстро стягивает с себя брюки. Он запоздало понимает, что их не обязательно было снимать полностью, но отступать поздно. Моб молча корит себя за эту глупость, усаживаясь на стул, пока учитель ищет что-то в ящиках своего стола. Понять реакцию на выходку по взгляду Рейгена, все равно, что пытаться угадать ответ в дифференциальном уравнении, он молча принимает все странности Шигео и опускается у его ног с аптечкой. Моб сглатывает слюну, чувствуя как от теплого дыхания по коже пробегают мурашки. Рейген аккуратен и нежен с его ссадинами, как с маргаритками. Он оглаживает дезинфицирующим тампоном пострадавшую коленку, а Моб тяжело дышит и смотрит во все глаза, рисуя в своем воображении, как эти же пальцы могли бы подняться выше, оставляя красные полосы на бедрах, притянуть его ближе, прижимая. - Эй, Моб. Ты мог бы хоть как-то реагировать, а то смотришь стеклянными глазами. – Рейген усмехается, растягивая губы в по-голливудски очаровательной улыбке. Моб же с трудом отводит от лица напротив взгляд, неслышно выдыхая из легких скопившуюся боль. Он бы смял эти губы жадным поцелуем, стоит только сократить расстояние между ними до минимума. Но он лишь протягивает ладонь и, под чутким взглядом учителя, проходится пальцами по черной шерсти пиджака. Она теплая, шершавая, и, наверное, если Моб снимет с себя рубашку и прижмется голой грудью к учителю, то будет колоться. - Все хорошо, наставник. Мне не больно.- не очень убедительно врет Шигео, гладя тонкими пальцами крепкое плечо, он ведет ими ближе к лацканам, потом к вороту хлопковой рубашки и наконец замирает на изгибе, не смея пересечь черту. Рейген не реагирует и не умеющий читать атмосферу Моб думает, что это зеленый свет, но как только он касается чужой шеи, учитель поднимается, разбивая вдребезги нечто большее, нежели просто приятную интимность обстановки. - Думаю стоит показать тебя медсестре, может стоит наложить швы. – он отходит прочь, разворачиваясь от ученика и хватается пальцами за края стола, так что костяшки белеют. Мобу не видно его лица, но напряженная до проступивших мышц спина пугает мальчика до немоты. - Н-нет. Не надо. Я просто испугался. – мямлит он, чувствуя как осенняя сырость заползает в его легкие, мешая дышать, а влага готова стыдливо скопиться в уголках глаз.- Пойду, наверное. Извините. Он неловко сползает с кресла, оглядываясь в поисках своих брюк, суетится, возится, невольно растягивая свое пребывание в кабинете еще больше. Когда Рейген наконец разворачивается к нему лицом, Шигео только натягивает первую штанину, но он тут же замирает, ожидая в свой адрес слов, после которых захочется сбежать из стен Академии. Но он снова ошибается. Моб всегда знал, что учитель прекрасно держит марку, но сейчас, когда его самого бьет горячка, а слова застревают в горле, отдаваясь на языке металлом, тот является просто образцом самообладания. По Рейгену в принципе не ясно как он относится к произошедшему, он словно считает это в порядке вещей и продолжает слабо улыбаться. Тем не менее, Мобу неловко. Каждая секунда в кабинете для него подобна публичной пытке и он путается во второй штанине, когда наспех надевает брюки. Когда наконец он наглухо застегивает пуговицы на своем пиджаке и готовится сбежать, он все же находит в себе мужество, чтобы подойди буквально вплотную к учителю. Как жаль, что на этом оно заканчивается. Шигео как выброшенная на берег рыба только вхолостую беззвучно шевелит губами, собирая по черепной коробке червями расползающиеся путанные мысли. Его уже замучила собственная одержимость, но вся смелость ровно как и слова превратились в пыль, стоило ему пересечь черту и приблизиться к наставнику ближе положенного. - Моб, ты отличный парень, - неожиданно перехватывает инициативу Рейген и тем самым рвет напалмом создавшуюся неловкую тишину. Он кладет ладонь на узкое плечо и отстраняет от себя мальчика на расстояние вытянутой руки, проводя границу и возвращая все на стадию "наставник-любимый ученик". – Я сам виноват в этой ситуации, так что прости. "Виноват? Почему?!", - хочет переспросить Шигео, но губы словно сшивает невидимой нитью, так что даже вздохнуть полной грудь трудно. Ребра сжимают до скрипа все внутренности, превращая их в какое-то месиво. Моб шумно дышит, прикрывая глаза и прогоняя через себя волчью тоску. Ему хочется завыть, но он только плотнее сжимает губы. Он глотает все невысказанное вместе с обидой и пустыми глазами пялится в пустоту где-то на уровне запонки на тонком галстуке Рейгена, про себя считая до тысячи, чтобы не взорваться от противоречащих и переполняющих его эмоций. Обида. Боль. Разочарование. Эту бесконечную, как кажется Шигео, секунду не происходит ничего. А в следующую происходит крах привычного алгоритма и Кагеяма окончательно путается во всех стадиях и ярлыках, в своих чувствах, эмоциях, привычных для него моделях поведения. Потому что Рейген притягивает его к себе. Потому что Рейген улыбается ему. Потому что Рейген целомудренно касается губами его лба. Для Моба это ядерный взрыв в районе грудной клетки. Для него это сразу и слишком много. Он так хотел и ждал, но явно не готов к этому, поэтому краска заливает его раньше, чем Рейген успевает отпрянуть и взглянуть в масляные черные глаза. Ученик сам отступает от наставника и прячет смущенное лицо в ладонях. Он глубоко дышит, задыхаясь в запахах книг, учительского парфюма и собственной одержимости. Он боится признаться самому себе, что его кроет от такого простого жеста, как от самого крепкого алкоголя, что место поцелуя жжется, а сердечная мышца пробивает изнутри ребра. От полного краха его спасает деликатный стук в дверь. Моба вырывает тисками из пыльного уюта, бросая в замороженные академические аудитории, наполненные сыростью и страхом. Как только Рейген открывает дверь промокшему до нитки Экубо, Шигео вылетает из кабинета прочь, даже не прощаясь с преподавательским составом. Судорожно хватая ртом промозглый воздух он бежит сразу в общежитие, прокручивая в голове слова учителя. "Моб, ты отличный парень". Моб хочет поспорить с этим, он честен с собой. Он знает, что не отличный, он ужасный и хуже всех. Вот только ему хочется до последнего вздоха верить в то, что Рейген знает, что говорит. И что Рейген верит в собственные слова.