Под килем полмили до дна

Боль. Пронзительно-белые вспышки, расчерчивающие мрак и вонзающиеся куда-то вниз, в пустоту. Гранд-адмирал Гилад Пеллеон познал на своем веку много физической боли. С этой - не могло сравниться ничто. Очередная вспышка, неудержимой агонией пробивающая насквозь всё тело. Гилад устал. Смертельно устал драться за каждый свой год, за каждый свой день. За каждое свое решение. Если отпустить - всё уйдет. - Гилад. Странный голос доносится откуда-то издалека, но Пеллеон точно знает, что он не принадлежит этому тесному миру, где есть только темнота и горящие волны агонии. - Гилад. Ближе, на этот раз ближе. Пеллеон порывается обернуться, но всё, чего он добивается, - это новой блестящей, режущей судороги. Она вспыхивает, нарастает - и обрывается в тишину. Гилад Пеллеон смотрит на бескрайний космос за иллюминатором Химеры. - Гилад. Теперь он точно знает, чей это голос, и, будто во сне, поворачивается. Совсем не ожидает и вправду увидеть его обладателя: слишком устал, а может, и разучился надеяться. Тем не менее, обладатель сидит в кресле в десяти шагах. - Тебе идет эта форма, - произносит Траун и поднимается, чтобы бесшумно подойти и направить взгляд за иллюминатор, куда смотрел сам Пеллеон несколько секунд назад. Его слова отдают глухой болью в сердце. Столь знакомый голос, не помутневший в памяти за двадцать лет, делает еще хуже. Гилад с трудом сглатывает ком в горле и делает самую неправильную вещь на свете: протягивает руку и касается кончиками пальцев рукава чужого белоснежного кителя. К его удивлению, ткань под пальцами имеет определенную шершавую текстуру, а не граничит с призраком самой себя, как во сне. И Пеллеон не выдерживает столь реалистичного миража. - Какого криффа ты умер, - горько шепчет он. - Мы были так близки, Траун. Как ты посмел? Ты ведь знал, что я никогда не смогу занять твое место. Я не справлюсь. Гилад опускает глаза в пол и чувствует себя рядом с чиссом прежним капитаном, а боль в груди всё не успокаивается. Напротив - пронзает всё ярче, острыми шипами расходясь внутри. - Я и не справился. Я всё потерял. Всё, что ты сделал, - я потерял. Голос срывается, и Пеллеон сжимает руки в кулаки. - Я подвел тебя. Прости меня. Прости, - и совсем тихо, срывающимся шепотом, то, за что он никогда не посмеет просить прощения. - Я дал тебе умереть. Тишина падает вокруг обжигающими каплями стыда, горечи и отчаяния. Гилад смаргивает пелену с глаз и как никогда желает не видеть на себе этот белоснежный китель, которого он не достоин. Теплая - почти горячая - рука неожиданно ложится на щеку, и Траун поворачивает его лицо к себе. Этот жест настолько не вписывается в представления Пеллеона о чиссе, что гранд-адмирал невольно отшатывается в сторону. Запоздало приходит понимание, что прикосновение было полно необыкновенной мягкости, почти нежности. - Ты не Траун, - говорит Гилад, и его голос звучит хрипло. - Траун... никогда не любил меня. И Траун мёртв. - Неужели? - Траун приподнимает иссиня-черную бровь так знакомо, что хочется отвернуться и позорно закрыть лицо руками, лишь бы не видеть. - А сам-то ты, Гилад Пеллеон, жив? И в этот момент Пеллеон наконец вспоминает. Битва при Бастионе, рой живых кораблей йуужань-вонгов, и ИЗР-Превосходящий, в клубах огня и дыма падающий вниз, в объятья гравитации газового гиганта. Потом в иллюминаторы мостика Химеры на полном ходу врезается скачкоралл - еще больше огня, дыма, а затем всё обрывается в темноту и безумную боль. Понимание того, что он, кажется, умер, не вызывает никаких ярких эмоций. Они успели эвакуировать жителей Бастиона - это хорошо. Жаль лишь оставшихся в живых с Химеры: они будут по нему скорбеть. - Так значит, я... - спокойно начинает Пеллеон, но Траун поднимает руку, останавливая его: - Еще нет. Другая мысль стремительно сменяет предыдущую, заставляя Пеллеона судорожно вдохнуть. - А вы?.. - Тебя зовут, слышишь? - Траун указывает вперед, и Гилад невольно оборачивается. Но перед ним больше нет иллюминаторов - впереди лишь открытый космос. Черный бесконечный простор, усеянный бесчисленными звездами. - Нет, - честно отвечает Пеллеон. Тогда горячая ладонь ложится ему на спину, и Траун заставляет его сделать несколько шагов вперед. Палуба под сапогами кончается, и Гилад ступает в пустоту. Но он не падает. - Адмирал Гилад Пеллеон. Голос - другой, незнакомый и, кажется, женский, - еле доходит до ушей. Пеллеон щурит глаза, но никого не видит. - Адмирал Гилад Пеллеон! - Тебя зовут, - говорит Траун. - Иди. Пеллеон тихо хмыкает: - А если я не хочу? - Оставишь Империю одну сражаться с йуужань-вонгами? - вопросом на вопрос отвечает Траун. Гилад опускает плечи. Только одному существу на свете он может в этом признаться: - Траун... я устал. Я невозможно устал. Если бы ты был рядом, всё было бы проще. Всё было бы хорошо. Ладонь на спине сдвигается выше, обжигает ласковым прикосновением шею. - Я горжусь вами, гранд-адмирал. Вы всё делали правильно. Пеллеон вздрагивает и неверяще поворачивает голову. Траун смотрит на него в ответ, и в его глазах не отражаются звезды. - Адмирал Гилад Пеллеон! - Иди, - одними губами произносит Траун. - Тебя ждут. Тогда Пеллеон на секунду жмурит глаза - и делает шаг. Затем еще. Он ни разу не оборачивается. На десятом шаге черная бесконечность раскрывается под ногами и схлопывается над головой. Боль погребает его под собой. *** Уже после войны Гилад Пеллеон вновь встретился с лекарем-джедаем Текли, спасшей ему жизнь. После благодарности, которую он не смог выразить ей тогда, гранд-адмирал задал вопрос, который так долго его мучил: - Скажите мне, как рыцарь-джедай. Там, после жизни... что-то действительно есть? Текли медленно моргнула своими крупными крысиными глазами. - Джедаи могут сохранять свою форму некоторое время после смерти и даже навещать живых. Про существ, не наделенных Силой, мне ничего не известно, гранд-адмирал. Но по вашему вопросу я полагаю, вы что-то видели, когда были в бакте. Если хотите, вы можете рассказать мне. - Я видел... человека, - уклончиво ответил Пеллеон. - Он был мне очень дорог. Он выглядел, как живой. В какой-то момент я абсолютно уверился, что это правда он. Текли повела ухом. - Пути Силы неисповедимы, гранд-адмирал. Но... - даже на её неподвижном лице показалась печаль. - Должна сказать вам, что укрепляющие препараты, которые вам вводили до моего прихода, имеют побочный эффект в виде сильнейших галлюцинаций. Мне жаль, но я не хотела бы обнадеживать вас понапрасну. Пеллеон лишь кивнул ей. - Спасибо. Это всё, что я хотел у вас спросить.