Ватиканские камеи

      «В пикант­ную исто­рию, сдоб­рен­ную эро­ти­кой, пре­вра­ща­ет­ся сюжет о Герак­ле. Камея слу­жи­ла шут­ли­вым напо­ми­на­ни­ем о том, что люб­ви покор­ны не толь­ко все воз­рас­ты, но и все поло­же­ния: любовь не мино­ва­ла и гроз­но­го героя».

Эпилог

      Солнце клонилось к закату, обезображивая облака алым. Еще один день подходил к концу. Джим уже сбился со счета, сколько таких дней он проводил в темноту, прощаясь с солнцем сквозь окно больничной палаты. Лечение его затянулось — пуля прошла очень неудачно, и он потерял много крови, пока добрался до безопасного места.       Сейчас все было позади, напоминанием о произошедшем служила лишь легкая, едва заметная хромота, которая, по скромному мнению самого Мориарти, лишь добавляла его экзальтированному облику немного серьезности. Но радости выздоровление Джиму не доставляло. Ему вообще ничего не доставляло радости. Жизнь снова превратилась в бесцветную скучную массу сменяющихся друг за другом событий.       — Ты опять ничего не ел, — вывел его из раздумий голос Реган.       Она прошла в комнату и присела прямо на стол, за которым работал Мориарти.       Джим лишь равнодушно пожал плечами и закрыл ноутбук.       — Я не голоден, — отозвался он.       — Да-да, всегда один ответ. Классические признаки.       Реган посмотрела на него испытывающим взглядом и мягко улыбнулась.       — Джим, мы оба знаем, в чем причина твоей депрессии, — тихо сказала она. — Почему ты ничего не делаешь с этим? Можно ведь просто позвонить ему. Или устроить очередной ребус. Тебе сразу станет легче.       Мориарти скорчил гримасу.       — Нет у меня никакой депрессии! — мгновенно завелся он. — А тебе лучше не лезть не в свое дело!       — Глупо отрицать очевидное, Джим! — упрямо воскликнула Реган и добавила так, словно продолжала давно начатый спор: — Вспомни, там в Риме, он волновался за твою жизнь. Ты ему нужен не меньше, чем он тебе. Уверена, он, как и ты, дохнет от скуки!       Джим отмахнулся.       — Я не собираюсь развлекать его, — он грустно улыбнулся. — В том и дело, что он видит во мне только загадки. Ему интересны ребусы — не я.       — Это глупо, — повторила Реган.       — Плевать, — отмахнулся Джим и снова демонстративно открыл крышку ноутбука. — Уходи, я должен работать.

***

      — Скучно. Скучно. Скучно! — на каждое слово, как на счёт, раздавался выстрел. Джон уже давно сидел в наушниках, а миссис Хадсон сбросила килограмм, то и дело взбегая по лестнице, чтобы проверить, что происходит у них в комнате.       — Скучно, — объявил Шерлок, вставляя в рот сразу несколько сигарет, но никто не отреагировал. — Джон, мне скучно! — повторил он и стащил наушники с головы Ватсона.       — Шерлок, имей совесть! — Джон закатил глаза. — Я предлагал тебе несколько десятков дел, но тебе ничего не интересно. В своей скуке виноват ты сам!       — Нет, виноват Майкрофт! — Шерлок прыжком взобрался на кресло и устроился там, обиженно нахохлившись. — Он забрал меня из гущи событий! Из сердца интриг! Из главного конфликта мира!       — Он забрал тебя от Мориарти, я в курсе, — Джон кивал, не отрывая глаз от ноутбука.       — Шерлок, помилуй, соседи уже жалуются, — миссис Хадсон снова поднялась. — И кто такой Мориарти?       — Его любовь, оставленная в Риме, — насмешливо отозвался Джон.       — О, Шерлок, увлечения в отпуске случаются, и они прекрасны, но не стоит забывать, что надежный тыл…       — Хватит! — взбешенно рыкнул Холмс, а миссис Хадсон всплеснула руками.       — Не стоит так нервничать, милый! Этот твой друг… — начала она. — Уверена, он тоже скучает! Кто может забыть нашего Шерлока?!       — Миссис Хадсон, почему бы вам не проверить чайник или кастрюлю? Или что там вы обычно проверяете?! — Шерлок мрачно обвел глазами комнату.       Сейчас его раздражало любое напоминание о Джиме. Необъяснимая тоска сводила его с ума. Шерлок не мог работать, не мог сосредоточиться, продолжая анализировать события в Риме, хотя инцидент давно был исчерпан. Он отдал телефон и крест Майкрофту и больше ничего не слышал об этом. Ничего не слышал о Мориарти. Шерлок раздал указания бездомным. Он ждал, что Джим объявится в Лондоне, но того не было, и изо дня в день Шерлок становился все невозможнее в общении с окружающими.       — Почту! Проверю почту, — расстроенно охнув, миссис Хадсон выбежала из комнаты.       Джон смерил Шерлока укоризненым взглядом.       — Ты так и не рассказал, что произошло между вами в Риме? — решился наконец спросить он.       — Ничего, что может показаться тебе или миссис Хадсон занятным, — Шерлок поджал губы.       — Судя по всему, именно это тебя больше всего и бесит, — фыркнул Джон. — Но вот Майкрофт так не считает, он прислал мне это, — он развернул к Холмсу свой ноутбук, где оказалась открыта фотография.       Снимок вышел смазанным, явно с камер видеонаблюдения, но сомнений быть не могло: здесь был запечатлен поцелуй Джима и Шерлока на площади.       — Извини, но это кажется тем, чем выглядит, — покачал головой Джон и, возведя глаза к потолку, воскликнул: — Кто бы мог подумать, Шерлок Холмс влюбился!       — Я не влюбился, — Шерлок скрючился в кресле еще сильнее. — И это он меня поцеловал! — прозвучало совсем по-идиотски.       — Ты ведь помнишь, да, что этот человек обвешал меня взрывчаткой однажды? — Джон попытался воззвать к голосу разума, но тот был глух. Шерлок запахнулся в синий халат и, улегшись на диван, отвернулся от всего мира.       — Шерлок, дорогой, — послышался из коридора голос миссис Хадсон, — тебе пришла открытка! — она вошла в комнату, потрясая в воздухе картонкой. — Здесь изображен какой-то фонтан.       — Фонтан? — заинтересовано отозвался Джон.       — Тут написано на иностранном, ничего не понимаю, — недовольно отозвалась миссис Хадсон.       — Дайте сюда! — Шерлок взвился чуть ли не под потолок, выхватывая из ее рук открытку.       — О, похоже, это от Мориарти, — вздохнул Джон. — Игра продолжается? Так вы говорите?       «Можно попробовать сыграть ещё раз. В прошлый раз ты проиграл, но вдруг тебе всё-таки удастся доказать мне, что глубокие чувства существуют? Думаю, ты знаешь, где искать.

JM»

      — Джон, дай мне ноутбук, — Шерлок вытянул руку, не отрывая глаз от открытки.       Джон тяжело вздохнул, но подчинился.       — Меня интересует ближайший рейс, улетающий в Рим, — пробормотал Шерлок, ни на что больше не обращая внимания.       Джим наконец объявился, и больше ничто не имело значения.

***

      Как назло, даже для знаменитого детектива Шерлока Холмса, брата влиятельного политика Майкрофта Холмса, не нашлось свободного места в самолёте, вылетающем ближайшим рейсом. В итоге пришлось ждать целый вечер и ночь. В Риме же он оказался лишь на рассвете, когда в центре еще нет толп туристов, и город свежий, прохладный, словно и сам только что проснулся. Шерлок шел быстрым шагом по привычке. На деле, он не хотел торопиться, поскольку совершенно не представлял, что ожидает его здесь. Он сворачивал в узкие улицы, петлял, будто опасаясь «хвоста», но так и не смог решить, как ему следует вести себя с Мориарти. Как верно подмечали окружающие, он очень мало смыслил в человеческих отношениях. Сейчас бы ему очень пригодились хоть какие-то романтические навыки.

***

      Фонтан сиял в солнечных лучах. Такая погода была совершенно не свойственна декабрю — было тепло, безветренно, хоть и сыро от недавно прошедшего дождя. Джим расстегнул пальто и сунул руки в карманы, преувеличенно заинтересованно изучая водную гладь.       Обычно Мориарти не курил, но теперь сигареты почему-то ассоциировались у него с Римом. Джим достал из кармана не распакованную пачку и закурил, с усмешкой припоминая, как бесился Шерлок, что итальянец посчитал их супружеской парой. И как подыграл ему после купания в фонтане. И как… Мориарти мотнул головой, злясь на собственную сентиментальность, и прошелся вдоль фонтана, наслаждаясь тем, как пусто было здесь в этот ранний час.       — Лучшее, что есть в Риме — возможность курить везде, — раздался рядом знакомый голос. — В Лондоне совершенно невозможно жить курильщику.       Джим замер. Нужно было ответить, выдать какую-нибудь дежурную колкость, съязвить, как всегда, но красноречие внезапно покинуло его. Мориарти и правда не знал, что сказать. Ему удалось не измениться в лице, хотя сердце по ощущениям сначала ухнуло куда-то в желудок, а потом застряло в горле, мешая говорить.       — Соскучился по мне? — выдавив кривую усмешку, все-таки нашелся Джим.       Шерлок проигнорировал этот выпад.       — Как нога? — вежливо поинтересовался он.       — Нормально, — Джим сделал преувеличенно озабоченное лицо, но не выдержал, фыркнул и закатил глаза: — Шерлок, это даже хуже, чем начинать разговор с вопросов о погоде. Хотя давай я попробую. Как погода в Лондоне? Выпал ли снег? Нет, подожди, дай угадаю, снова дожди? В декабре всегда так. Надеюсь, хотя бы на Рождество… — с каждым словом его лицо становилось все более подвижным, словно Джим не мог определиться с эмоцией, которую хотел запечатлеть на нём.       — Ты меня позвал сюда, — Шерлок с вызовом посмотрел на Мориарти. — Тебе и начинать разговор, я полагаю.       — Я позвал, — Джим согласно кивнул, чувствуя тошнотворное щекотание в солнечном сплетении.       Шерлок выглядел беспристрастным и невозмутимым. Сосредоточенным. Совершенным, как всегда. Холодным, колким, с острыми гранями, об которые очень хотелось порезать руки.       — А ты прилетел первым же рейсом, — Мориарти пожал плечами. — Если ты пришел за новой порцией загадок, то спешу тебя расстроить, дорогуша, у меня их нет, — он стряхнул пепел с давно истлевшей сигареты, повертел головой в поисках урны, но, не приметив поблизости ничего похожего, рассеянно сунул окурок в карман пальто.       Шерлок прошелся вдоль фонтана и поднял монетку, которая, видимо не долетела до цели или выпала из кармана одного из туристов. После слов Джима, полных напряжения, почти что истерики, Шерлок словно, наоборот, успокоился. Все будто встало на свои места, он даже позволил себе немного насладиться этим спокойствием в одиночестве, что было, пожалуй, эгоистично по отношению к нервному Мориарти.       — Я не хочу кидать эту монетку, — сообщил он, покрутив в пальцах мокрую медь. — Возвращаясь в Рим я смирился с любовным свиданием, но свадьба… — Шерлок широко улыбнулся Джиму. — Мне кажется, это не переживет ни мой брат, ни Джон.       — Ты в прошлый раз уже кинул три, так что поздно давать задний ход, — хмыкнул Мориарти, склонил голову на бок и изучающе посмотрел на Холмса. Он поддержал шутку: — К тому же, я уже все организовал. Банкет, гости, фотограф! Ты не представляешь, Шерлок, какая это морока! А еще священник! Думаю, ты не удивишься, если узнаешь, что ни один священник не согласен нас женить, — Мориарти притворно нахмурился и закончил со скрытым весельем в голосе: — Свадьба в Риме! Об этом же мечтает каждый… Ну, каждый, кто не ты, конечно.       — Ты больше никогда не навесишь на Джона взрывчатку, — перебил его Шерлок. — Или на миссис Хадсон, или на других прекрасных людей, которые меня любят и терпят. Это важно, Джим, я серьезно! — с нажимом сказал он, замечая, что Мориарти снова весело.       — Условие? — напряженно отозвался тот. — Хорошо, как скажешь, я могу быть очень скучным. Буду читать вслух утреннюю прессу, заваривать чай, накрывать тебя пледом, если ты вдруг заснешь в кресле, целовать в величественный лоб перед сном… — с каждым словом его лицо становилось все безжизненней и злее. — Хочешь? Буду славным, домашним, ручным! — прокричал он прямо Холмсу в лицо.       — А чего хочешь ты? — Шерлок скрестил руки на груди.       Два самых нелепых человека на свете, за исключением, пожалуй, Майкрофта, пытались… Это даже про себя произнести было трудно! Шерлок снова начал нервничать. Возможно, все же стоило поговорить с Молли, ведь у нее была псевдоинтрижка с Джимом. Шерлок же совершенно не представлял, что говорят и делают в таких ситуациях.       — Это твой вопрос? — вкрадчиво проговорил Мориарти, и Шерлок сразу понял, что тот имел в виду.       — Правду, — напомнил он и повторил: — Так что ты хочешь?       — Понятия не имею, — честно ответил Мориарти. — Представь себе! Совершенно не представляю, что с тобой делать! И одновременно хочу сделать с тобой все то заурядное дерьмо, что делают обычные люди, — он шумно вздохнул, переводя дыхание. — И я не припомню другой более идиотской навязчивой идеи, чем эта.       Джим произносил одно признание за другим, чувствуя какое-то мазохистское удовлетворение и спасительное опустошение:       — Вот сейчас ты выбешиваешь меня одним только своим видом, раздражаешь, зудишь, ах, посмотрите на меня, какой я у-у-умный, а знаешь, о чем я при этом думаю?! О том, как пахнет твоя шея, и как было бы охуенно круто, если бы ты наконец-то решился меня поцеловать! Вот только у тебя кишка тонка, Шерлок! Ты готов броситься под пули, спасая мою никчемную жизнь, но не решаешься заглянуть в мою безобразную душу! Вот, пожалуйста, заходи, располагайся, посмотри, как тут черно, темно и страшно! — к концу своей запальчивой речи Мориарти сорвался на крик.       — Кишка тонка у нас обоих, — покачал головой Шерлок. — Но не для поцелуев, а для заурядной жизни. Здесь нужно особое мужество, я таких людей и не встречал даже. Все вокруг адреналиновые маньяки: кто-то обожает детективные истории, кто-то выходит замуж за наркодилера, кто-то работает в морге… А кто-то — как мы, — он все-таки сделал чертов первый шаг навстречу Джиму и зачем-то взял его за руку. Жест получился ужасный, Шерлок это понял сразу, но от одного прикосновения холодных пальцев перекрывало так, что внутри все сжалось от волнения и нервов. Проще, наверное, было наставить друг на друга пистолеты и продолжать орать о ненависти.       — Не знаю, кто они, но лично я ни одного такого, как ты, не встречал, — Джим хотел добавить «психа», но вряд ли это показалось бы Холмсу чем-то обидным — психами они были оба. Он сжал чужие пальцы сильнее, словно боялся, что Шерлок сейчас передумает и отдернет руку. Джим усмехнулся, представив это, задрал голову и, потянувшись вперед, выдохнул рвано Холмсу в губы:       — Мужайся, Шерлок.       Он вцепился непослушными пальцами в синий шарф и сильнее дернул Шерлока на себя. Поцелуй пришелся в уголок плотно сжатых губ, и Джим дернулся, прижимаясь к Холмсу сильнее.       И тут что-то внутри Шерлока оборвалось и полетело со звоном вниз. Судя по всему, рвались какие-то затворы и перегородки, выплескивая наружу давно застоявшиеся за ненадобностью чувства. Шерлок покачнулся от этой внутренней волны и ответил на поцелуй. Получалось откровенно плохо: он даже не помнил, когда последний раз целовался, и сейчас скорее странно тыкался в губы Джима, пытаясь при этом прижать его ближе к себе.       Мориарти глухо застонал ему в рот, обхватил рукой за шею, заставляя сильнее опустить голову и углубил поцелуй, проскальзывая языком внутрь.       Холмс в поцелуе был совершенно не похож на самого себя, думалось ему — неуверенный и зажатый, восхитительно неопытный, ничейный… Мой!       Шерлок распахнул глаза от удивления. Было ощущение какого-то обмана, мозг отказывался верить в то, что все это на самом деле происходило. Тело, однако же, реагировало так, как и должно: руки сами собой уже осваивали новые территории — спину, плечи Джима, а губы наконец-то вспомнили, что такое настоящий поцелуй. Шерлок ответил уже «по-взрослому» и тут же провалился в пропасть из ярких вспышек перед глазами и бешеного пульса. Впрочем, глаза можно было закрыть и продолжить чувствовать Джима уже по-новому, сладко и жадно слизывая его вкус с его губ, языка и позже — шеи.       — Тише-тише, Шерлок, любовь моя, — задыхаясь прошептал Джим, когда губы на его шее стали вместо исследующих требовательными и настойчивыми. Шерлок вспыхнул, загорелся, заклокотал, как просыпающийся вулкан, разбрызгивая свою хаотичную бешеную обжигающую сексуальность. — Мы все еще на площади, перед чертовым фонтаном Треви. И если ты не прекратишь так яростно меня вылизывать, я позорно спущу в штаны, — с самодовольной усмешкой простонал Мориарти, судорожно сжимая кудри Шерлока на затылке.       — И что? — Холмс совершенно потерялся в ощущениях, которые давал ему контакт с Джимом, и такая мелочь, как общественное место, его совершенно не смущала. Он нетерпеливо уставился на Мориарти, не понимая, с какой стати теперь-то надо было останавливаться, когда они наконец сумели перебороть сами себя.       Мориарти аж опешил от такой незамутненности.       — Я, конечно, маньяк, но не эксгибиционист, Шерлок, — спокойно пояснил он и подавился смешком, оценив всю гамму эмоций на лице Холмса. — Должно же быть во мне хоть что-то нормальное, — с нажимом добавил он. — Я хочу распробовать тебя в одиночестве, — Джим скользнул губами к уху Шерлока и прикусил зубами мочку. — Не люблю, знаешь ли, делиться.       Шерлока мгновенно повело от этих манипуляций с ухом. Он задрожал, вцепляясь в руку Джима, но тут же замер, натыкаясь на насмешливый взгляд Мориарти. Судя по всему, надо было что-то отвечать. Мозг отказывался работать в таких условиях, оставалось только снова спрашивать:       — Чего ты хочешь?       — О, это вопрос с подвохом? — игриво протянул Джим, снова касаясь губами его уха. — Я столько всего хочу сделать с тобой, что и недели не хватит! Но для начала нужно добраться до кровати. Или хотя бы просто до квартиры. Или до машины. Шерлок, какой же ты горячий, я и подумать не мог, как быстро ты заведешься, — затараторил Джим, оглаживая ладонями широкую спину Холмса, запустив руки под его пальто.       — Твоя квартира близко, — Шерлок сейчас мог выдавать только такие рубленые фразы-выводы. Возбуждение захватило его полностью, благо, что Мориарти еще сохранял разумность. Сейчас Шерлок не был уверен в том, что не предпринял бы реальных попыток заняться сексом прямо на каменных плитах у фонтана. Если бы Майкрофт за ним следил, а он наверняка следил, то поводов для издевок ему хватило бы на всю оставшуюся жизнь.       Джим счастливо улыбнулся, обхватил лицо Шерлока руками и снова поймал его губы, увлекая в короткий, но нетерпеливый и обещающий поцелуй.       — Идем, — заставив себя остановиться, Мориарти посильнее запахнул свое пальто и, цепко схватив Шерлока за запястье, потянул его за собой.       Едва они оказались в машине, Джим сам не выдержал и, как только Холмс сел рядом на заднее сиденье, широко раздвинув свои длинные ноги, он вывернулся из пальто и оседлал его бедра.       Этого оказалось достаточно. Привычный к концентрации разум Шерлока в этот раз перенаправился полностью на горячее желанное тело рядом. Быстро и аккуратно были расстегнуты все пуговицы рубашки, и она, следом за пиджаком, тут же куда-то делась. Зато под руками уже горела кожа, подрагивали мышцы. Джим, как обычно, нес очередную околесицу, но слух Холмсу сейчас был не нужен. Только осязание, обоняние, вкус. Он с удовольствием использовал эти органы чувств, познавая все больше, и желая познать еще и еще. Сладкий привкус шеи, горячие плечи, взмокшая спина — Шерлок изучал, впитывал, поглощал человека рядом с собой, и это было прекрасно. Джим подрагивал и стонал, дергаясь в его руках — то льнул к Шерлоку всем телом, то отстранялся, словно желал вырваться и уйти от настойчивых прикосновений.       Руки у Холмса были такими же наглыми и бескомпромиссными, как он сам, забирались под кожу и выжигали на ней бессмысленные узоры. Было жарко, сладко и…       — Матерь божья, как же хор-р-рошо!       — Кхе-кхм, — раздалось смущенное покашливание. — Простите, сэр, но куда…       — М-м-м, — Джим возмущенно застонал и яростно кинул в водителя через плечо первое, что попалось ему под руку.       — Понял, везу домой.       Джим рыкнул, уткнувшись Шерлоку в шею и впился в нее зубами. Но домой можно было не везти: Холмс не собирался останавливаться ни на секунду, уже опрокинув Мориарти на сидение и нависая сверху. Он собирался собрать всю информацию о Джиме прямо сейчас — губами, руками, слушать стоны и читать в глазах то, что так долго пряталось за чертовыми масками, так часто сменявшими одна другую. Шерлок рванул ремень брюк, уже не особенно заботясь о том, чтобы ничего не испортить, желание познавать было сильней во сто крат.       — О, черт подери, Шерло-о-ок, — Джим закусил губу и откинул голову назад, снова подставляя шею под поцелуи.       Ему казалось, что сердце сейчас либо остановится, либо выпрыгнет из груди, либо черт еще знает, что выкинет. Дыхание сбивалось, комкалось в грудной клетке, воздух не находил там места, и Джим хватал его ртом, бешено сдирая с Шерлока рубашку.       — Мне снова придется прикупить тебе одежды, — едва смог выдохнуть он, не в силах прекратить поток бессвязных фраз, вырывающихся изо рта. Хотелось нести всякую чушь, умолять Холмса трахнуть его, да что угодно! Хоть ругаться по-сербски!       Шерлок стащил с Джима брюки, путаясь в руках и ногах, больно ударяясь головой о потолок машины. Трудно быть высоким, когда пытаешься трахнуться в таком маленьком пространстве. Следующим пунктом было белье, которое отправилось туда же, куда и другая одежда. Шерлок издал победоносный рык и навалился на Джима, хаотично шаря руками по его телу, покрывая лицо поцелуями и уже бессовестно пытаясь тереться пахом то о бедро, то о колено Джима.       Тот в свою очередь тоже потянулся к брюкам Холмса, но пальцы слушались плохо, так что Мориарти резко подался вверх, заставляя Шерлока немного отстраниться. Тот снова стукнулся затылком, и Джим, не сдержав издевательского смешка, склонился над его пахом. Ухватив за язычок молнии зубами, он дернул ее вниз, оторвал пуговицу, влажно провел языком по животу и явно хотел спуститься ниже, но в таком положении находиться было сложно. Машина все еще продолжала куда-то ехать, а Шерлок был слишком высоким, нескладным и постоянно норовил съехать вбок. Поэтому он снова навалился на Джима, практически заглатывая его губы своими — поцелуем это уже было назвать сложно. Брюки съехали с задницы и тоже мешались. Шерлок пытался одновременно целовать Джима и дергать ногами, чтобы скинуть лишнюю одежду. Получалось плохо. Пришлось снова отстраниться, чтобы как-то из них выпутаться, ударяясь при этом всем, чем только можно, — благо, сидения и обивка салона были мягкими.       Но Джима это все нисколько не смущало. Шерлок казался ему восхитительно нескладным, словно он весь состоял из острых углов и прямых линий. Мориарти вывернулся, дергая Шерлока за руки, пытаясь усадить его на сиденье, снова перекинул через него ногу и заключил голову в кольцо рук, желая перехватить инициативу. Он сжал бедра Холмса коленями, насаживаясь быстро и резко, до боли, до рваного вскрика, до кругов перед глазами.       Шерлок заорал не своим голосом, машина резко вильнула. Внезапная боль и давление буквально подбросили его на сидении — на потолке точно должна была останеться вмятина, перед глазами заплясали разноцветные пятна, Холмс ловил ртом воздух с каким-то жутким хрипом. Двигаться в такой позе ему было совершенно невозможно: Джим сжимал его бедра своими и, судя по совершенно черным без зрачков глазам, тоже улетел.       Мориарти громко выругался сквозь сжатые зубы — боль немного отрезвила, пронесла по нервам сладкую судорогу, заставила поджать пальцы на ногах и часто-часто задышать. Но едва первая вспышка прошла, Джим немного ослабил хватку и зажмурился от ощущения наполненности. Он начал медленно двигаться, улыбаясь немного зло и безумно.       Шерлок окончательно потерял ориентацию в пространстве, также исчезло периферическое зрение и слух. Он видел только черные глаза перед собой, ощущал горячее дыхание, чувствовал тяжесть и трение внизу. Идеальное движение, гармония, соединение, можно было это называть как угодно, но больше всего оно походило на наркоманский приход. Шерлок даже не пытался контролировать себя или Джима, он только смотрел в черные глаза и дышал в унисон со своим партнером, периодически бросаясь вперед, чтобы сорвать быстрый поцелуй с его губ.       Бешеный темп привел к быстрому финалу, Джим даже не ожидал его — перелетел через черту со всего размаху, распластавшись по земле. Его землей был Шерлок — мокрый, скользкий, тяжело дышащий. Джим застонал развратно и громко, совершенно бесстыдно выгнулся, задрожал, дергаясь и пачкая живот Шерлока, впиваясь в его спину ногтями.       Когда же случился его оргазм, Холмс не понял. Он продолжал нырять, тонуть и снова всплывать в пучине своего безумия, разделенного с Джимом. Возможно, это не длилось долго, возможно — часы. Как наркоман со стажем, Шерлок не пытался анализировать свои глюки, он наслаждался и парил. Сознание не торопилось возвращаться к нему, все предохранители давно перегорели, и сейчас он весь был живая плоть — мягкая и бурлящая, способная становиться чем угодно, быть собой и другим одновременно. Быть с другим.       — Любовь моя, мы, кажется, приехали, — наконец проговорил Джим, едва шевеля губами. Он сыто обессиленно вздохнул, с нажимом провёл по груди Шерлока и слез с него. Конечности все ещё подрагивали от напряжения, в мозгу толкались, ожидая своего часа мысли, пищали какие-то приборы, мигали лампочки, словно напоминая, что он все ещё жив.       — Теперь я понимаю, почему ты не занимаешься этим, — роясь в одежной куче в попытке найти сигареты, заявил он. — Такой секс определённо стоит запретить. О, если бы я только знал! Я бы выбрал место встречи получше! А ещё лучше — все-таки соблазнил бы тебя ещё два месяца назад, — снова зарядив привычную болтовню, Джим нашёл сигареты, сунул одну себе в рот, потом подумал и протолкнул фильтр и между губ Шерлока. Тот лениво взял сигарету, а Мориарти, затянувшись до горького шершавого ощущения на языке и в горле, вдруг сказал возмущённо:       — Водитель сбежал!       Шерлок тоже затянулся и с наслаждением выдохнул дым, наблюдая, как он заполняет пространство машины, обволакивая все вокруг, укрывая их самих. Холмс рассеянно провел рукой по своему животу, обнаруживая там сперму Джима. Салон машины выглядел как после боя. По сути, так оно и было.       Шерлок постепенно приходил в себя. Сознание возвращалось медленно и милосердно. Шерлок снова затянулся и повернул голову к Джиму:       — Кто поведет? До твоей квартиры еще два квартала, а идти пешком сейчас затруднительно.       Тот фыркнул, закашлялся, подавившись дымом и, открыв окно, выбросил недокуренную сигарету. Он с трудом нашёл свои брюки, и, натянув их прямо на голое тело, перебрался на переднее сидение.       — Мои водительские права истекли лет десять назад, но кого это волнует?       — Мы сидим в машине в центре Рима — голые, потные и на вид совершенно безумные, — кивнул Шерлок. — Думаю, права — последнее, что будет интересовать полицию, если они нас остановят.       Он с наслаждением потянулся и тоже выкинул окурок в окно. Все тело приятно ныло, Холмс был доволен и расслаблен, несмотря на ситуацию.       Джим завёл машину и вжал в пол педаль газа. Та с громким нетерпеливым рыком резко тронулась, сзади раздалось противное кваканье клаксонов и матерная итальянская речь.       — Простите, мальчики, я очень спешу, — хмыкнул Джим, увеличивая скорость.       Он быстро запетлял по узким улицам, злостно нарушая правила дорожного движения и скоростной режим.       Они стремительно приближались к дому, но Шерлок даже не потрудился одеться. Сил ни на что не осталось, он был эмоционально и физически опустошен, все, на что его хватало — смотреть в окно, на автомате подмечая разные мелкие детали. Мыслей тоже не было, хотя стоило бы подумать о многом. В первую очередь о том, что он только что переспал с Джимом Мориарти. В машине.       Едва они остановились, Джим перегнулся через сиденье за одеждой и как был — полураздетый и босой — выбрался из машины. Шерлок молчаливо последовал его примеру, и они поднялись в квартиру.       Они снова были здесь только вдвоём, воспоминания накатили, заставляя ещё острее ощущать странность произошедшего. Джим не мог ничего прочесть по лицу Шерлока, чувствуя какую-то неуместную неловкость, и, решив оставить его наедине со своими мыслями, смылся в душ.       Шерлок сел за кухонный стол и достал телефон, чтобы как-то вернуться в реальность. Он тут же усмехнулся, глянув на экран: ему уже пришло с десяток грозных сообщений от Майкрофта, который разумеется был в курсе произошедшего. Шерлок отложил телефон и откинулся на стуле. Вот это и произошло: они с Мориарти сблизились так, что дальше было некуда. Холмс прикрыл глаза, вспоминая, что случилось в машине. Страсть? Скорее, безумие. Настоящее сумасшествие, так не свойственное холодному разуму. Но как же это было дико! Живо! Охренительно круто! Шерлок почувствовал, что возбуждается от одной мысли. Трахнуться, едва дойдя до машины — неужели он настолько хотел Мориарти? Или тот его? Было непонятно, кто кого трахает, если уж на то пошло. Шерлок с ужасом и восхищением вспоминал то, что случилось: вряд ли такое могло повториться с кем-то еще. Он с наслаждением вдыхал оставшийся на нем запах, ощущал на коже следы прикосновений губ и рук, энергетики Джима. Это было болезненно и прекрасно. Шерлок поднял свою руку и заметил мелкую ссадину. Захотелось расковырять ее, как в детстве, сделать идеально ровной, глубокой, зудящей, как и всю кожу, где остались другие следы Джима.       Но Шерлок не представлял, что ждало их теперь. Он подозревал, что Мориарти уже сменил страсть на холодный рассудок и, когда вернётся, состоится разговор. Вот только сказать Шерлоку было решительно нечего.

***

      Джим закрыл глаза и подставил лицо под холодные струи воды. Нужно было привести мысли в порядок. То, что происходило с ним сейчас, походило на отходняк после пьяного угара, эйфория резко схлынула, адреналин тяжёло и душно осел в грудной клетке. Было сладко и пугающе одновременно.       Джим не надеялся, что все случится так. Но это обрушилось на них — оглушающе и стремительно. Казалось бы, не было ничего страшнее признания, принятия собственной зависимости от другого человека, но, даже зная обе переменные, Джим все равно не мог решить это уравнение.       Осознание чужого ответного чувства вызывало столько неясного в душе, интриговало и тревожило. Джим совершенно не представлял, как строить взаимоотношения с Шерлоком и строить ли их вообще. Было ли это возможно?       Он не подозревал, что им обоим может так снести башню, что Холмс будет с ним именно таким — позволит себе эти бешеные неконтролируемые эмоции. Джим не хотел сильно обольщаться, но именно это и делал — Холмса хотелось привязать или припаять к себе, хотелось не отпускать от себя никогда. Игры не закончились, просто правил этой никто из них не знал.       Он вышел из душа в твёрдой уверенности попытаться в этом всем разобраться.       Шерлок обнаружился на кухне.       — Будешь кофе?       — Буду.       — Я планирую вернуться в Лондон только через пару дней, — между тем начал Джим, отвернувшись к плите и поставив турку с кофе на огонь. — Какие планы у тебя? — вышло как-то слишком сухо, но Джиму не хотелось демонстрировать Холмсу свою уязвимость. Он медленно достал чашки, поставил их перед собой. — Останешься? — бросил он, как ему казалось, легко и ненавязчиво, словно у него и правда не было никакой заинтересованности в ответе Шерлока.       — Боже, Джим, ты сейчас хуже Молли! — закатил глаза Шерлок. — Разумеется, я останусь, но вот что будет в Лондоне? Как ты помнишь, ты похищал людей, вешал на них взрывчатку, и не только на Джона, много на кого. Убил старую женщину, и еще так, по мелочи… Что с этим делать?       Джим пожал плечами. Он и правда не знал. Хотя…       — Допустим, я хотел произвести на тебя впечатление, — предположил он, наблюдая, как кофе в турке медленно поднимается. — Но теперь, когда необходимость флиртовать с тобой отпала, мне неинтересно устраивать что-то подобное с твоими друзьями, — он повернулся и посмотрел на Шерлока долгим испытывающим взглядом. — Но это не значит, что я буду паинькой.       — Ты не будешь паинькой, но и наглеть не будешь, — кивнул задумчиво Шерлок, — а я не буду очень дотошным детективом, стану выбирать дела попроще. Вот, — он продемонстрировал экран телефона, где был открыт его собственный сайт. — Пропал Бубенчик! Необъяснимое исчезновение кролика из запертой клетки! Отлично! И не надо волноваться, что посадят того, с кем спишь, — он широко улыбнулся Мориарти. — Идеально.       — Ты же тогда свихнешься от скуки, — пораженно выдохнул Джим и нахмурился. Кофе за его спиной зашипел, чуть не выплескиваясь на плиту, но он успел снять с неё турку в последний момент.       — До тебя я подыхал от скуки, — признался Шерлок. — Ловить тебя было весело, но в свете последних событий… — он красноречиво посмотрел на Джима. — Не представляю себе возможным это.       — Уверен, что я больше не убегу? — хмыкнул Джим. — Я бы мог. Время от времени.       — Убежишь, — кивнул Шерлок, — и не раз. Искать надо?       Он встал, чтобы налить кофе.       — Бессмыслица какая-то, — вдруг разозлился Мориарти. — Какой мне смысл убегать, если ты не будешь искать меня?!       — Какой смысл убегать, если хочешь, чтоб тебя нашли? — парировал Шерлок. — Буду. Если в этот момент не надо будет искать Бубенчика или очки миссис Хадсон.       Джим не выдержал. Он широко улыбнулся, едва сдерживая смех.       — Ты никогда не найдёшь меня, любовь моя, если я того не захочу, и мы оба это знаем, — заявил Мориарти весело, обхватил Шерлока за шею, резко притягивая к себе, и легко коснулся его губ.       Шерлок закатил глаза, скептически хмыкнул, но ответил на поцелуй. Он не собирался никуда отпускать Мориарти, поэтому тот мог гордиться своим умением скрываться сколько угодно.

The end.