Слезы ангела

Дерек зол с самого утра. Он мечется по развалинам особняка, словно раненый зверь, рычит, психует, а на тренировке умудряется сломать Айзеку обе руки сразу. — Садист, — выплевывает МакКолл, уходя куда-то в чащу. — Срастется, — равнодушно отвечает Дерек.- Часа два-три — и словно не бывало. — Это ты зря, — как бы между прочим бросает дядюшка, потягиваясь и уходя в противоположном Скотту направлении. Поскуливая от невыносимой боли, Айзек бредет сквозь заросли по старой тропинке, ведущей к отчему дому. Регенерация сработает, понимает он, но пока это случится, нужно будет каким-то образом ухитриться открыть дверь, расстегнуть брюки, чтобы переодеться и сходить в туалет, наконец. До дома недалеко — минут пятнадцать спокойным прогулочным шагом. В голове роятся невеселые мысли, солнце припекает, а снять лишнюю одежду не представляется возможным. Лейхи приближается к родному порогу, тяжело опускаясь на ступеньки крыльца, решив подождать там, пока срастутся кости (вытащить ключи из кармана и ковыряться ними в замке сейчас — задача невыполнимая). Тишина вокруг какая-то звенящая, словно не разгар рабочего дня, а рождественское утро, поэтому голос над ухом звучит особенно громко: — Я где-то читал, что для заживления костей полезен не только кальций, но и магний, цинк, калий, фосфор, а также витамины С, D, К, В 6, В 12 и фолиевая кислота. Прислонившись к стене дома, с бумажными пакетами в руках, стоит Питер. Он выуживает из кармана Айзека злосчастную связку, копошится возле замка, толкает входную дверь, распахивая ее, заносит пакеты внутрь, а затем возвращается за Айзеком, подхватывает его на руки, как диснеевскую принцессу и аккуратно опускает на диван. Кудрявый волчонок до сих пор немного смущен от ощущения фантомных прикосновений пальцев мужчины к своему бедру сквозь ткань, но Хейл не реагирует на химические сигналы, подаваемые молодым телом, что существенно снижает градус напряжения в восприятии Айзека. — Кальций, витамин D и цинк, — говорит он, вытягивая из одного пакета стейк розового лосося.- Магний возьмем из зелени и орехов. За остальные витамины сойдут лимоны, которые я припас к рыбе, зародыши пшеницы, яйца и картофель на гарнир. Питер спокойно хозяйничает у него на кухне, словно делает это каждый день. Ориентируясь с помощью нюха и логики, старший оборотень безошибочно определяет расположение необходимой утвари. Он что-то напевает себе под нос, обжаривая рыбу и нарезая лимоны, смотрясь при этом по-домашнему мило. Это настолько непривычно и неожиданно, что Айзек теряет дар речи. Спустя каких-то полчаса, перед пострадавшим уже идеально накрытый и сервированный на двоих стол, на котором дымится рыба, запеченный картофель дольками в кожуре, с луком и чесноком, а также салат с зеленью, зародышами пшеницы, грецкими орехами и кисло-сладкой заправкой из меда, лимонного сока и горчицы в зернах. — Черт, ты же не сможешь сам себя обслужить, — говорит вдруг Питер, опуская на колени парню накрахмаленную салфетку и присаживаясь напротив, с вилкой в руке.- Ну же, волчонок, открой ротик. Парень повинуется, принимая первую порцию пищи. Крупная капля заправки срывается с вилки и оседает на футболке Хейла. — Какой я неуклюжий! — картинно сетует он, срывая с себя запачканную одежду. Взгляд Айзека скользит по подтянутой фигуре мужчины, с литыми мышцами, перекатывающимися под идеальной чуть загорелой кожей. Небольшое влажное пятнышко, расплывающееся на ширинке его дизайнерских брюк, ничего общего с инцидентом с кормежкой раненого не имеет, как и солидный бугор под тканью, приковывающий к себе внимание обоих. Игнорируя неловкость и возбуждение, как свое, так и чужое, Питер продолжает кормить парня, буравя его любопытным взглядом. Когда последний кусочек рыбы пережеван и проглочен, Хейл промакивает губы Айзека салфеткой и спрашивает: — Знаешь, что у нас сегодня на десерт? Лейхи смотрит на него в явном замешательстве, ведь ничего сладкого оборотень не приносил. — «Слезы ангела», — улыбается плотоядно мужчина, подхватывая его на руки, словно двухметровый оборотень весит не больше котенка. Они направляются на второй этаж, в спальню Айзека, где Питер бережно опускает парня на кровать и, выпустив острые когти, проворно вспарывает на нем перепачканную кровью и землей одежду. Обнаженный и открытый впервые в жизни перед другим мужчиной, парень стремительно краснеет. — Я лучше твоего латексного друга, — укоризненно покачав головой, произносит Хейл, кивая в сторону прикроватной тумбочки, где кудрявый хранит свой нехитрый скарб — несколько порно-журналов с гомоэротичными красавчиками на обложках, большой тюбик силиконового лубриканта и громадный коричневый дилдо. Тем временем, Питер избавляется от собственных брюк и белья, устраивается верхом на парне, кожа к коже, аккуратно направляя головку своего болезненно напряженного достоинства так, чтобы она скользила по губам Айзека. Рот послушно приоткрывается, впуская внутрь, обволакивая ствол, лаская нежную кожицу рядом с уздечкой. Лейхи инстинктивно расслабляет горло, чем заслуживает одобрительный и возбужденный стон Хейла, чьи руки вплетаются в его кудри, блуждают по предплечьям и впиваются человеческими ногтями в бледную кожу. Член погружается максимально в упругую гортань. Мальчишка сглатывает, заставляя оборотня стонать от посылаемой мышцами вибрации. Отрывисто целуя парня в макушку, старший оборотень начинает мерно вдалбливаться в подставленное горло, от чего в уголках глаз Айзека скапливаются злые слезинки. Чувствуя приближение разрядки, Хейл нехотя вытаскивает свой член, обводя головкой приоткрытые губы на последок и вовлекая парня в страстный грязный поцелуй с привкусом собственного предэякулята. Отыскивая на ощупь в тумбочке массажное масло и выливая немного на пальцы, Хейл проводит скользкими ладонями по худощавой груди мальчишки, заставляя поежиться от контраста холодной жидкости и разгоряченной кожи. Губы мужчины накрывают скукожившийся розовый сосок, намеренно задевая его зубами и успокаивая широкими мазками шершавого языка. Все еще твердый член бывалого волка сейчас касается окрепшего органа волчонка, заставляя того скулить от многообразия новых ощущений. Узкие бедра ерзают в нетерпении, взгляд голодный и пустой, как у дикого зверька, что невероятно возбуждает Питера. — Потерпи, малыш. Сейчас будет хорошо, — обещает он, устраивая парнишку в положении полулежа, так чтобы его ноги опирались на пол, и усаживается между разведенных колен. Хейл прекрасно знает, что никто и никогда до него не касался потаенных мест этого ангелочка, поэтому не спешит, позволяя впечатлениям въесться под кожу, впитаться в сознание. Скулеж превращается в тихий вой, в момент первого прикосновения скользких пальцев и сжатого колечка мышц. Питер отвлекает Айзека единственным верным способом — погружая длинный юношеский член в собственный рот. Голубые глаза шокировано распахиваются. С губ срывается удивленный вздох. Пальцы автоматически хватаются за короткие волосы на макушке вервольфа, направляя его, но тут же разжимаются: кости еще не до конца срослись. Руки повисают безвольными плетями вдоль туловища, но Питер не дает мальчишке возможности злиться по этому поводу, по-звериному вылизывая терпкую от смазки головку, наслаждаясь ее вкусом. Гортань волка расслабляется, чтобы принять глубже, сильнее. Он сжимает руками бедра Айзека и насаживается на его ствол, постепенно наращивая темп. Покрытая испариной мошонка стучит о его подбородок, но Хейл не обращает внимания ни на что, фокусируясь на стонах плавящего под его ласками молодого тела. Оргазм лишает волчонка остатков скованности и стыда. Его длинные пальцы сжимаются вокруг увитого паутиной сосудов члена Питера, массируют ягодицы, перебирают яички. Он касается всюду наугад, как представлял когда-то, надрачивая себе под покрывалом, лаская чужое достоинство, как любит сам. Питеру, судя по всему, нравятся его манипуляции, но он не собирается тратить время даром, щедро смазывая согнутые пальцы и разрабатывая ними звездочку мышц девственного входа. Розовая дырочка поддается нехотя, впуская внутрь по миллиметру, но Хейл не спешит. До того, как кости мальчишки окончательно срастутся, есть еще как минимум час. Питер поглаживает свободной рукой опавший ствол Айзека, заставляя его твердеть, а затем наклоняется и делает то, что не практиковал уже очень давно — погружает в полуготовое отверстие свой настойчивый умелый язык. Мальчишка выгибается дугой, скуля от удовольствия. Сладкая пытка повторяется до тех пор, пока он не теряется в собственных ощущениях, а потом язык заменяет твердый горячий член. Первый толчок всегда приносит боль. Питер помнит. Его холенные руки ласкают нежную плоть мальчика, отвлекая, меняя угол проникновения, пока он не находит внутри заветный бугорок, размером с небольшой орех и слышит сквозь шум в ушах свое имя, срывающееся с губ Айзека. Движения прицельные, выверенные, отрывистые, вскоре становятся хаотично быстрыми, а невольно выпущенные когти и клыки пронзают молочно-белую кожу Лейхи. За секунду до развязки, Питер поспешно вытягивает член, под аккомпанемент протестующих воплей любовника, чтобы заклеймить его грудь, живот и поджавшиеся яички горячими белесыми каплями. Мальчишка сейчас пахнет сногсшибательно: недавним оргазмом, счастьем, удовлетворением и каким-то новым ароматом, родившимся в процессе — ними обоими. По щекам бегут слезы, но он улыбается, притягивая Питера к себе, даря неумелый поцелуй и шепчет слова благодарности за свой первый секс. — Спасибо за десерт, — улыбается Питер, поднимаясь. Брюки обнаруживаются в углу комнаты, вместе с бельем. Волк одевается медленно, демонстрируя свое поджарое тело. Уже выходя из комнаты, он целует парнишку и укрывает его одеялом. Айзек проваливается в блаженную послеоргазменную дрему. — Я приду за добавкой, — обещает Питер шепотом. Они оба знают, что так и будет.