Слезы ангела

Айзек знает, что Питер не из тех мужчин, что прибегут на следующий день после секса с конфетами и цветами. Он скорее появится, когда сочтет более выгодным для себя. Да, наверняка — с щедрым подношением, но афишировать произошедшее не станет. Не его стиль. Не увидев Хейла на следующей тренировке, он заметно разочарован и даже не пытается скрывать это. Назойливый червячок внутри подсказывает: этого и следовало ожидать. Но когда Питер обнаруживается вечером на его пороге, с каким-то незнакомцем лет шестидесяти, кудрявый оборотень немного расслабляется. — Айзек, — деловым тоном произносит старший ликан.- Я тут подумал… Проблема с опекуном пока не решена? — Нет. — Это мистер Стоун, мой старинный друг. Джим, это чудо — Айзек, — произносит Хейл, делая что-то отдаленно напоминающее реверанс. — Зови меня Джим, — пожимая руку парню, говорит чужак. Он пахнет оборотнем. Ну, логично. — По вполне естественным причинам, я не могу взять опеку на себя, — поясняет Питер, лаская мальчишку взглядом. Эта безумная смесь застенчивости и соблазнительности просто срывает ему все тормоза. — Фактическим опекуном и распорядителем твоего имущества будет Пит, — спешит уточнить гость.- Я выступлю в роли ширмы. Женат, трое взрослых детей. Если у тебя нет планов на завтра, мы с Глэдис приглашаем тебя на ужин, чтобы познакомиться поближе. Мы живем в том доме с желтым фасадом, на следующей улице. И двери нашего дома всегда открыты для протеже Хейла. Если тебе нужен совет или одиноко одному… С радостью поможем. Айзек растерянно благодарит — хороший мальчик. Питер вызывается проводить своего друга, но уже через несколько минут снова стучит в окошко с упаковкой пива в руках. Когда парень открывает, то обнаруживает на крыльце еще и курьера из ближайшей пиццерии с тремя коробками. Тот передает пиццу Лейхи и уходит, а Хейл, захлопывая ногой входную дверь, демонстрирует диск, припасенный во внутреннем кармане пиджака: — Вечер комедийного кино? — Почему бы и нет? — пожимает плечами Айзек, одаривая волка нечитаемым взглядом. — Мой запах все еще на тебе. Это так эротично, — прихватывая человеческими зубами мочку уха своего мальчика, шепчет Питер.- Все знают, что ты мой, по крайней мере — те, кого это касается. Умелые руки забираются под болтающуюся на худощавых плечах футболку, оглаживая соски и подтянутый живот. Айзек немного расслабляется и испускает протестующий стон, когда горячие ладони исчезают. — Мы собирались кушать и смотреть фильм, — напоминает Хейл, лукаво улыбаясь. Он уже открыл бутылку пива и протягивает ее Лейхи. — К черту пиццу и кино, — решительно заявляет Айзек, ставя пиво на стол и впиваясь в губы мужчины неумелым, но желанным поцелуем. Питер позволяет мальчику избавить себя от одежды прямо посреди гостиной. Возбуждение уже не скрыть. Не то, чтобы он собирался это делать. Волк смотрит на парнишку с нескрываемым обожанием и позволяет ему стащить с себя трусы зубами. Айзек целует крупную бежево — розовую головку налившегося кровью члена, обводит ее языком по контуру, как делают развратные мачо в его любимом порно. Бархатистая нежная кожица приятно ощущается на языке, так легко, идеально скользит, наполняя собой приоткрытый рот. Питер не толкается внутрь — выжидает, дает свободу действий. Его пальцы поглаживают упругие спиральки кудряшек на голове юного соблазнителя, ласкают ломаную линию нижней челюсти. Он позволяет себе застонать, когда мальчишка насаживается на его ствол во всю длину, практически не поперхнувшись, а затем выпускает орган из плена мягких красивых губ, чтобы дразнить легкими, как крыло мотылька, прикосновениями то к нижней, то к верхней. Артистичные пальцы перебирают яички, слегка надавливая на чувствительное местечко позади мошонки — и вдруг исчезают. — Знаешь, я передумал, — хитро улыбаясь, говорит Айзек, оказываясь посреди гостиной в два размашистых шага.- Ты же пришел за добавкой десерта, а мы еще не ужинали. И пицца остынет. Жалко… И Питер не сердится на него — нет. Он бросается догонять мальчишку, огибая стол, словно у них игра в голые салочки, а не интимный вечер (хоть обнажен в данный момент только он). Айзек заливисто смеется, позволяя настигнуть себя после третьего круга и завалить прямо на пол. Он знает, что Питер не говорит о чувствах, хоть романтичного в нем много. Хейл доказывает их на деле, заботясь, поддерживая, соблазняя. Силу слов все равно слишком переоценивают.