Слезы ангела

Бумажный прямоугольник на консоли в прихожей. Питер чует его раньше, чем замечает. Запах типографской краски, плохого кофе и множества чужаков.Билет на самолет. Межконтинентальный. Один. На имя его кудрявого мальчика. В углу стоит новенький чемодан, не толкавшийся еще на транспортной ленте аэропорта боками с другим багажом. Он пахнет вещами Айзека, его лосьоном после бритья, любимым лавандовым мылом и кожаным бомбером, купленным в подарок на девятнадцатилетие. — Пит! — В прихожей! — О, — мальчик появляется из гостиной с полотенцем в руках. — Я не ждал тебя так рано. Ужин через пятнадцать минут будет готов. — А об этом когда собирался сообщить? — кивая в сторону билета, интересуется Питер. Голос спокойный, интонация осторожная, даже немного заискивающая. — Рассчитывал, что ты увидишь и сам догадаешься, потому что устал хоронить друзей. Этот город проклят. С альфой или без, я был бы в безопасности даже в тюремной камере больше, чем в Бикон Хиллс. Думал, ты поймешь. — Я — то понимаю, но и быть омегой — та еще романтика. Постоянно скрываться от своих и чужих, которые далеко не так толерантны и сговорчивы, как Крис Арджент. Одно дело, когда тебя хотят убить ради удовольствия, но совсем другое, если при этом верят в то, что творят благое дело. Я не смогу просто смотреть, как ты рушишь наши жизни. Волк — не человек, Айзек. Если он выбирает себе пару, то навсегда, пока та не умрет. — И волк уверен, что я — его пара? — лукаво улыбаясь, уточняет Лейхи. — Разумеется. — Тогда нет проблем. Он полетит следом за мной. —  … или даст тебе повод остаться, — обнимая его, предполагает Питер.- Что в духовке? — Мясо. — Отлично. Она выключится автоматически. Чудо современной техники. Сильные руки увлекают парня на диван. Один щелчок — и кнопка на пульте включает запись на установленных везде в доме видеокамерах. — Я хочу сувенир на память, — объясняет Питер. — Только если копия полетит со мной, — поглаживая его щеку своими длинными пальцами, шепчет Айзек, помогая мужчине освободиться от рубашки. Они не спешат, впитывая каждую черту, движение, вздох по максимуму. Взгляды пересекаются, лаская, подстегивая к действию. Они не целуются в губы, не сейчас. Просто скользят по благоухающей мускусом коже прикосновениями, легкими, словно перышко. Питер прокладывает дорожку из полу — поцелуев полу — укусов ожерельем по контуру угловатой нижней челюсти волчонка, царапая отросшей за день щетиной, пока его руки блуждают по спине младшего оборотня, забираясь под резинку мягких домашних штанов, оглаживая упругие полушария ягодиц, сдвигая мешающие тряпки куда-то вниз, к выпирающим коленкам. Непроизвольно отрастающие когти царапают кожу, размазывая выступающую мелкими капельками кровь, резко опрокидывая парня животом на подушки, чтобы слизать рубиновую влагу. Айзек судорожно вдыхает, когда прикосновения обозначают направление, ведущее к копчику. Мазки широкого языка надавливают сильнее, проникая в тугое нутро, раздвигая мышцы. Волчонок расслабляется, подкладывая себе под голову еще одну подушку, наблюдая из-под опущенных ресниц за любовником. Возбуждение, смешанное с подступающей трансформацией, греческим огнем жжет под кожей, разливается по венам. Айзек становится в коленно-локтевую (не совсем удачный выбор для секса на такой ограниченной поверхности и тем более — не самая любимая поза, потому что он не может смотреть своему волку в глаза), но губы, язык и руки Питера вдруг пропадают, зато его голова оказывается между разведенных ног волчонка. — Сегодня все для тебя. Дарить так же приятно, как и получать, — произносит мужчина, прежде чем подтянуть парня за ягодицы ближе к своему лицу и приоткрыть рот. Айзек стонет в предвкушении, опуская тяжелеющий с каждой секундой член в расслабленное горло. Губы обволакивают, смачивают твердеющую плоть, почти касаясь паховых волос, постепенно выпуская из плена, чтобы поработить вновь. Питер свое дело знает. Несколько минут сладкой пытки движениями головы вверх-вниз — и кудрявый херувимчик орошает его горло своим горячим семенем. Он так прекрасен, когда достигает пика, с трепещущими пушистыми ресницами, закатывающимися глазами, сбитым поверхностным дыханием, хватающийся за его плечи, покрывающий щеки и губы благодарными поцелуями. Питер выбирается из-под мальчика, заботливо укладывает его на спину, слизывая покрывающую его грудь испарину, теребя припухшие чувствительные соски. Айзек вяло протестует, из последних сил подминая мужчину под себя. — Кто-то умный сказал мне, что дарить так же приятно, как и получать. Я хочу сделать равносильный презент, — запыхавшись, сообщает он.- Прошу дать мне скидку на отсутствие аналогичного твоему опыта. — Это совершенно не обязательно, — говорит Питер, но парнишка закрывает его рот своим указательным пальцем, качая головой. Изящные пальцы оглаживают кубики пресса Хейла, а губы скользят по внутренней стороне бедра, кружа рядом с пахом, но не касаясь. Питер ерзает от нетерпения, но младший ликан решительно прижимает его ладонью к дивану, не позволяя проявить инициативу. Он извлекает из-под подушки крохотную упаковку кленового сиропа и погружает в нее пальцы, смазывая с их помощью звездочку ануса. Подсунув под бедра Питера свободной рукой диванный валик, Айзек поглаживает член любовника и одновременно с этим вылизывает сжатую дырочку. Он не спешит толкаться внутрь пальцами, оставляя более агрессивные действия на потом. Хейл уже и забыл, когда в последний раз позволял дотрагиваться до своего входа. Сейчас он волнуется не меньше парнишки, впервые за долгое время, доверяясь кому-то. Язык обводит тугую дырочку по контуру, проталкивая часть сиропа внутрь, вылизывая края. Питер улыбается, поглаживая предплечье своего мальчика, подбадривая его. Они смотрят друг другу в глаза несколько мгновений. Айзек первым прерывает зрительный контакт, неожиданно кусая Хейла за ягодицу. Зрачки мужчины расширяются от удивления. Парень выбирает этот момент для того, чтобы проникнуть первым пальцем в жаркое нутро — немного, лишь на одну фалангу, кружа по краю, разрабатывая. Губы уделяют внимание окрепнувшему члену, скользя от головки до основания и назад, не спеша, лениво и нежно. Палец проталкивается уже на всю длину, раздвигая стеночки. Питер тихо стонет, цепляясь пальцами за непослушные кудряшки на макушке своего волчонка. Тем временем, пальцев уже два. Они движутся на подобие ножниц, готовя к проникновению. Когда парень нащупывает чувствительное местечко внутри, Питер едва сдерживает трансформацию, сжимая челюсти. Глаза сияют в полумраке кобальтовым, а из груди вырывается напряженный рык. Айзек воспринимает это как руководство к действию, ускоряясь. Постепенно, он доводит Хейла до разрядки, послушно проглатывая семя, выцеловывая непонятные узоры на темной кожице обмякшего и липкого от смеси слюны, сиропа и подсыхающего эякулята органа. Кудрявый волчонок приподнимается, меняя положение. Он ловко размазывает по своему члену остатки сладкой жижи и направляет его внутрь разработанного ануса мужчины. — Не жалей меня, — приказывает Хейл.- Я хочу тебя внутри. Айзек дарит ему смущенную улыбку, повинуясь. Первый толчок дается нелегко, так что на лбу парня появляется испарина, но он не сдается, покачивая бедрами и практически выходит, оставляя внутри только головку, чтобы войти полностью, замереть на мгновение и начать все сначала. Питер сознательно сжимает его внутри, подначивая. Нескольких таких «объятий» хватает, чтобы распалить любовника, заставить сорваться на бешеный ритм. Они финишируют практически одновременно, впиваясь в губы кусачими поцелуями. Айзек скатывается под бок любимому, целуя его повсюду, куда может дотянуться. В гостиной пищит телефон. — Напоминание, — поясняет Лейхи, нехотя вставая.- У меня есть пара минут на душ до приезда такси. Он уходит наверх, в их спальню. Питер занимает душевую в гостевой комнате, чтобы привести себя в порядок. Когда на подъездной дорожке тормозит желтый автомобиль с шашечками, они стоят на крыльце, заключив друг друга в прощальные объятия. — Поставь мне свою метку, — просит Айзек, подставляя шею. — Я не хочу обязывать тебя к чему-то в таком возрасте, — протестует Хейл.- Ты уверен? — Абсолютно, — решительно кивает парень. Питер клеймит его сильнее, чем обычно. Такой след останется очень надолго, не исчезнет благодаря ускоренной регенерации, как предыдущие. — Спасибо, — шепчет Айзек, но не предлагает ответного шага. — Я. Хочу. Твою. Метку, — с нажимом произносит Питер, протягивая запястье.- Знаю, что не говорю этого вслух, но я люблю тебя, малыш и приеду за тобой. — Я не убегаю от тебя. Мне просто нужна перемена обстановки, — оправдывается парень, кусая любовника. — Знаю, — кивает Хейл, целуя его по-эскимосски, втирая собственный запах, как чернила татуировки, под кожу. *** Питер выдерживает в разлуке три долгих месяца. Едва его такси тормозит рядом с домиком из белого камня, утопающим в благоухающей и разогретой солнцем изумрудной зелени, как в дверном проеме показывается знакомая кудрявая макушка. Улыбка, которую видит Хейл, красноречивее всяческих слов. Его здесь ждали, понимает мужчина, когда любимый мальчик потирается бедрами, демонстрируя собственное возбуждение, впиваясь голодным поцелуем в его губы. — Ты без вещей? — опомнившись, интересуется Айзек. — Я приехал на два дня. Ты возвращаешься со мной, — изображая ревнивого и грозного волка, рычит в поцелуй Питер. — Да, мой повелитель, — шепчет кудрявый, увлекая мужчину в дом. Чемодан уже несколько дней как собран и ждет своего часа. Конец