Слезы ангела

Айзек для Питера — как героин для наркомана, как кровь для вампира, как сэлфи со смертельным исходом. Он просто не может насытиться. Берет своего мальчика в любое время, по первому требованию. Позволяет соблазнять себя. Вот совсем как сейчас, прямо на скамейке, перед входом в кафе «Лучшее Мороженое Моргенштерна» на Манхеттене, с тремя шариками мороженого (фисташкового, черного и белого кокосового) в сахарном рожке. Длинный язык слизывает капельки подтаявшего лакомства невыносимо медленно, дразнящее. Хейл не выдерживает этой услаждающей взор пытки, одним укусом расправляясь с угощением, собственноручно приобретенным для Айзека. — Купим тебе завтра другое, — обещает он, волоча своего мальчика в туалет ближайшего бара за углом.- Очереди здесь просто запредельные. Сорок минут, чтобы сделать заказ, на приготовление которого уходит до пяти минут, серьезно? Кудрявый не протестует, что должно бы напрягать или настораживать поглощенного похотью Хейла. Он не издает ни одного недовольного звука (зато — сколько удовлетворенных!), даже когда оказывается лицом вниз, перегнутым через сомнительной чистоты раковину, с топорщащимся кверху тылом, насаживаемым на толстый красивый член ликана, без подготовки и на сухую. Преодолев сопротивление мышечных тканей, крупная темная головка вторгается в горячее тугое нутро, причиняя ощутимый дискомфорт, который виновник тут же устраняет, вытягивая боль. — Ты как? — толкаясь еще раз, осведомляется вервольф. — Фантастические ощущения! Буду советовать всем, — язвит Айзек.- Спроси еще, кто у меня был первым. — Я, — напоминает Питер с каждым новым проникновением.- Я был, есть и остаюсь! Лейхи подстегивает его едкими замечаниями, подталкивает к грани трансформации теснотой и намеренным сжиманием детородного органа между тугих стеночек. Глаза волчонка вспыхивают синим, когда горячее семя извергается, раздражая свежие трещины в анусе. Мокрый и опавший член выскальзывает наружу, покрываясь белесой корочкой подсыхающего эякулята. Питер готов рухнуть сверху от усталости, но усилием воли, заставляет себя позаботиться о мальчике. Опускаясь на корточки, он нежно и осторожно слизывает собственную сперму, текущую по ногам Лейхи, капающую на выбритую мошонку, постепенно заживляя слюной незначительные повреждения. Смесь боли и жгучего удовольствия вышвыривает волчонка из реальности, едва тот достигает желанной разрядки. Ухоженные руки старшего волка помогают натянуть смятую одежду (благо — почти полночь и народу на улицах мало). Айзек дышит тяжело, но он счастлив. Опираясь на предложенную руку, парень приподнимается, распрямляясь во весь немаленький рост и клеймит волка ритуальным укусом в сочленение плеча и шеи. Питер непроизвольно стонет, рывком прижимая мальчишку к себе и впиваясь в его пухлые губы собственническим поцелуем. Покачиваясь, словно забулдыги, они бредут к выходу в обнимку. — Знаешь, а мне понравился этот уик-энд, даже если ради такого приключения, я был вынужден трястись в самолете, через всю страну, — улыбается отставной альфа. — С тебя мороженое, — напоминает Лейхи. — Как же дешево ты мне обходишься, — хмыкает Питер, чмокнув его в висок.