Мы один на один

После занятий мы с Максом поплелись в студию, где нас уже ждал Артём. Он сидел за столом, зарывшись в какие-то бумаги, но, увидев нас, отодвинул их в сторону и кивнул на стулья. Я уселся напротив него, Макс плюхнулся рядом. — Короче, дело такое. — Артём откинулся на спинку стула. — На выходных у меня за городом туса намечается. Хочется живую музыку, — он усмехнулся. — У меня к вам предложение: Макс — чистый вокал, Рома — гроулинг. День на раздумья. Если согласны — неделя на подготовку. И нет, выступать будете не за спасибо. Короче, думайте. У меня аж глаза загорелись. Мы с Артёмом будем вместе практически всю ночь! Это же мечта идиота — столько времени торчать в одном месте с объектом своей любви. Я покосился на Макса. Его лицо не выражало ни грамма энтузиазма, он демонстративно развалился на стуле, всем видом показывая, что ему это впадлу. — Я только за! — выпалил я, не скрывая улыбки. — Я соглашусь, если цена нормальная, — процедил Макс. Ну вот как он бесит! Сейчас этот придурок одним отказом разобьет все мои надежды. Если он не согласится, то и мне там делать нечего. — Пятнадцать тысяч устроит? За пару выступлений? Максим, это ведь халявные деньги, да и работать толком не придётся, — разнервничался Тёма. Да, Макс, конечно, тяжёлый человек. Всегда ему нужно то, чего не может быть. Сейчас он сидит и нагло щекочет нервы. А ведь я прекрасно знаю, что он не сможет отказать! — Думаю, мне хватит полдня, чтобы всё обдумать. Вечером я тебе позвоню, а пока что мне нужно идти, — сказал он и, встав со стула, двинулся к выходу. Артём лишь кивнул вслед, и дверь захлопнулась. Парень посмотрел на меня. — Ром, по тебе вопрос. — Он пододвинул ко мне бумажку. — Свяжись с Андреем, продумайте трек, который будете делать с Максом. — Но он же... — Да знаю я его! — перебил Артём. — Понтуется час, потом согласится. Ты пока сам все организуй, с ним потом договоришься. — Ладно, — слегка улыбнулся я. — Ну, мне пора. Увидимся. — Ага, бывай. Я вышел из студии, и в коридоре меня накрыло. Обида подкатила к горлу. Вот так мы всегда и прощаемся. Коротко, сухо, по делу. Я не могу позволить себе лишнего. Не могу обнять его, задержаться взглядом, сказать что-то теплое. Только эти дурацкие формальные фразы. А он даже не обернется, когда я уйду. У него свои дела, своя жизнь, в которой мне нет места. В гардеробе я молча забрал куртку и вышел на улицу. Уже стемнело. Шел снег — большими, ленивыми хлопьями, ветра не было, и они плавно опускались вниз, подсвеченные фонарями. Тишина. Я люблю такую погоду. На миг показалось, что я один во всем мире, но эту мысль разогнал шум машины, проехавшей мимо банка напротив музыкалки. Я протянул руку и поймал снежинку. Она мгновенно растаяла на ладони. Вот так же быстро я бы растаял в руках Артёма, если бы он меня обнял. Я поправил шарф, нахлобучил наушники и зашагал домой. Дойдя до подъезда, я толкнул дверь и охренел. На первом этаже было темно, хоть глаз выколи. Лампочки перегорели? Я нащупал стену и, как слепой котенок, начал карабкаться наверх. На втором этаже — та же хрень. Ни хрена не видно. Да чёрт возьми, что с этим электричеством?! До квартиры добрался только благодаря фонарику на телефоне. Вскрыл дверь, зашел. Внутри тоже темно и тихо. Родителей нет. Я пощелкал выключателем в прихожей — ноль реакции. Лампочка перегорела? Или свет отрубили? Хотя могли бы предупредить! Люди же убиться могут на этих лестницах. Разделся, на ощупь добрался до своей комнаты. То, что предков нет, даже порадовало. Жаль только, что сидеть придется в полной темноте. Я сел за стол, зажег экран ноута. Аккумулятора хватит часа на два, если повезет. Может, свет дадут раньше. Залез в соцсети — от Макса сообщение: он согласен. Ну а я что говорил? Тело гудело и требовало отдыха. Я включил музыку, прикрыл ноут, чтобы не светил в лицо, и с удовольствием рухнул на кровать. Провалился в сон почти мгновенно.

* * *

Проснулся от того, что мать орала как потерпевшая. Сначала, что музыка на всю квартиру долбит, потом что входная дверь открыта, а под конец вообще перешла на уроки. Господи, ну тупая женщина, ты реально не въезжаешь, что я даже под дулом пистолета не сяду за домашку?! Когда она наконец свалила и перестала выносить мне мозг, я смог более-менее осознать, что она там орала. Посидел пару минут на кровати, собираясь с мыслями, потом все-таки поднял свой зад и поплелся собирать рюкзак. Какие завтра уроки — я хз, пришлось звонить Жене. Пока говорили, вроде полегче стало. Но мое счастье длилось недолго: в комнату ворвалась мать, выхватила у меня трубку и ушла, бросив на прощание пару ласковых. Лучше бы я два пальца в розетку засунул, честное слово.

* * *

Новый день начался так же паршиво, как закончился вчерашний. В школу поперся один — Женя сегодня прогуливает по своим причинам. Внятно он ничего не объяснил, так что топаю в гордом одиночестве, залипая в музыку. Хоть она спасает. Но больше всего бесит, что друга нет и весь учебный день придется куковать одному. Зашел в школу, сдал куртку в гардероб — быстро, без проблем, и потопал на ИЗО. Странно, кстати: мы в девятом, а этот предмет до сих пор не сняли. Обычно его еще в начале года убирают, а у нас уже почти конец второй четверти, но против системы не попрешь. У кабинета я привычно уселся на подоконник (по правилам нельзя, да плевать) и врубил музыку. Димы в школе не было — я бы его на входе заметил. Дружки его мелькали, но им на меня было пофиг. Через пять минут прозвенел звонок, оборвав любимый трек на полуслове. Я зашел в класс последним и плюхнулся за парту. Без Женьки тоска смертная. Одноклассники носились туда-сюда, готовясь к уроку. Когда зашла училка, все притихли, и она начала вещать план на урок. Мне пофиг — я просто рисую своего персонажа. — Эй, Ниров, — окликнула меня Лиза, — а это что за страшилище у тебя вместо зимнего пейзажа? — захихикала она. — С тебя срисовывал, — фыркнул я. — Заткнулся бы ты лучше! — надулась Лиза. — Хотел то же самое тебе сказать. — Ты, наверное, хочешь с Димой поговорить? Всё же он мой парень, — говорила она всё это с азартом, накручивая на палец прядь своих волос. — Думаю, нам не о чем говорить. — Ещё одна жалоба от меня в твой адрес — и пизда тебе, — уже более пафосно сказала она и отвернулась к своей парте. — Мне насрать кто твой парень и что он мне сделает, — равнодушно ответил я. — Да что ты можешь сделать, щено... хотя нет, убожество, — повернула она ко мне свою мордашку, на которой была ехидная улыбка. Да, два сапога пара. Я промолчал на её обзывательство и стал дальше раскрашивать глаза своему персонажу. — Взрослый уже, а до сих пор мультики смотришь. На тебя даже девки не смотрят. Ну да, конечно. Куда им смотреть, если все внимание на Диме? — Так что давай завязывай вот с этим своим говном. Хотел бы я её послать, но, увы, не могу. Она же Димочке всё расскажет. А мне оно надо? Попросился выйти — надо краску с рук смыть. Зашел в мужской туалет, включил воду и начал оттирать гуашь. — Смотри, кто пришёл. Убожество, ты чего тут забыл? Я глянул на подоконник. Дима. Сидит, курит. Ну совпадение, блин. Нельзя на улице покурить, как нормальные люди? Хотя этому, видимо, можно — директор уже привык к его выходкам. Дима бросил на меня короткий взгляд и снова уставился в окно, затягиваясь. — Ну уж точно не на тебя поглядеть пришёл, — фыркнул я и продолжил смывать краску с рук. — Валил бы ты отсюда лучше, пидорас. Если не уйдёшь к тому времени, как я докурю, то живым тебя отсюда уже не выпущу, — стряхнув пепел на пол, он глянул на меня. Я свалил. Сразу. В класс поплелся. И вот чего он ко мне доебывается больше всех? Да, я понимаю, он думает, что я гей. Но я же ему ничего плохого не делал. Он не лезет — я не лезу. Но он каждый раз находит причину унизить или оскорбить. Хорошо хоть не бьет — и на том спасибо. Звонок. Училка попросила сдать рисунки. Она реально охренела, когда увидела моего персонажа вместо зимнего пейзажа. Велела забрать этот ужас и дома нарисовать то, что положено. Старая карга.