Мы один на один

Мне влепили двойку. Чистейшую, жирную двойку. Слова я, естественно, не выучил. Да и если честно, мне сейчас вообще не до этого. Главное — дожить до конца третьего урока и свалить на крыльцо. Сейчас вроде русский должен быть. Господи, неужели это закончилось? Эти гребаные сорок пять минут ада? Я никогда так с училкой не воевал. Ивановна докопалась как никто другой, зато теперь у меня есть докладная. Может, начать коллекцию? Эту, первую, в рамочку поставлю и на стену повешу. Будет что вспомнить: как я впервые в жизни послал учительницу открытым текстом. Ладно, потом думать буду. Надо идти. Женька уже, наверное, замерз на крыльце. Я вылетел из кабинета, пулей долетел до гардероба, накинул куртку прямо на бегу и выскочил на улицу. Женя стоял, прислонившись к перилам. — Куда ты уходил? — спросил я, застегивая молнию. — Надо было. Пошли, — он кивнул в сторону выхода со двора. — Куда? — я припустил за ним. — Узнаешь, — усмехнулся он. — Ты обещал рассказать, — напомнил я, косясь на друга. — Придем — расскажу.

* * *

Мы пришли к какому-то заброшенному зданию, которое было ограждёно высоким забором. Место вообще незнакомое, безлюдное — редкие прохожие тут появляются, наверное, раз в год. Женя нашел дыру в заборе и пролез, я за ним. Продираемся сквозь голые кусты и деревья, выходим к подъезду. Двери еле висят, лестница вся в трещинах — страшно наступать. В общем, видок тот еще. — Что мы тут делаем? — переспросил я Женю. — Узнаешь. Он открыл дверь и мы вошли внутрь. Очень темно. Женя хватает меня за руку и тащит куда-то вглубь. Внутри холодно, воняет сыростью, как в подвале, ещё у входа чувствовался этот ледяной дух из подъезда. Сколько этому дому лет — без понятия, но выглядит он ужасно. Прусь за другом, мы кое-как поднимаемся по еле живым лестницам. Стекла выбиты везде, стены разрисованы. Нахрена Женю сюда занесло? Мы поднимаемся выше и выше, ноги уже гудят. — Нам вообще на какой этаж надо? — воплю я. — На шестнадцатый. А точнее, на крышу. — Если бы лифт работал, — вздыхаю, следуя за Женькой. — Этому дому уже около двенадцати лет, если не больше. Его просто не достроили. Лифта тут сроду не было. Я молчу. Шестнадцатый этаж — это жесть. Когда добрались, хотелось заорать «Аллилуйя!». Ног не чувствую. Я на пятый с трудом забираюсь, а тут... Отдышался, спрашиваю: — Ладно, дальше что? — Теперь туда, — он показал на люк, что ведёт на крышу. Мы полезли на крышу, и взобравшись на неё, я чуть не грохнулся назад. Это было здорово! Подбегаю к ещё еле живой перегородке, схватив её руками. — Нравится? — с мягкой улыбкой спрашивает Женя, подойдя ко мне. Я с улыбкой до ушей киваю: — Ну и видок!.. — я бегу уже к другому углу. — Ты потише там! Тут и небезопасно, — друг облокачивается на перегородку. А оказывается, такая на вид старая железяка ещё сильна. — Почему ты мне раньше не говорил про это место? — подошёл я обратно к Жене. — Никогда сюда никого не водил, — немного улыбнулся Женя, смотря на меня. — А почему меня привёл? — заинтересованно спрашиваю я. — Мы слишком много прошли вместе, — вздохнув, Женя посмотрел вдаль. — В пятницу я уезжаю из этого города. Возможно, навсегда. — Отец объявился? — вздыхаю я. Женя кивает. — Что ему нужно? Я вглядываюсь в его лицо. Видно, что ему не хочется рассказывать, но деваться некуда. Он поворачивается ко мне: — Мать пару месяцев назад задолжала немалую сумму моему отцу. Он требует денег, но у нас сейчас их нет. Отец в ярости... и ещё ты знаешь, что месяц назад у меня родилась сестра. Он хочет забрать ребёнка, поэтому нам надо сваливать. Другого выхода нет. Вот теперь ты знаешь, — выдыхает Женя. Не могу ничего ответить другу. Просто не могу, не знаю даже что сказать. — Вот поэтому я не хотел говорить... — Женя... я не знал, правда... Но почему нужно и тебе уезжать? — Если я останусь, люди отца могут найти меня, а потом будут шантажировать мать. Мне в первую очередь тут опасно оставаться, и если мне дорога своя шкура, то нужно уезжать. — А я? — Что ты? — Мне-то что делать без тебя? — У меня была одна идея и сейчас есть. Предлагаю ехать со мной. — Нет, — мотнул я головой, — нет... Я не могу. — Почему? Ты всё равно собирался переехать от родителей, да и потом, перейти в другую школу. В другом городе тебе чем хуже будет? Зато никаких Дим. — Тут Артём, и если я уеду… — я крепче сжимаю рукой железную перегородку. — Прости, Жень... Тот лишь слабо улыбнулся и загадочно произнёс: — Главное, чтобы ты не пожалел, что остался. Его слова заставили меня вздрогнуть. Я достал из пачки сигарету и прикурил, повернувшись спиной к перегородке и облокотившись на неё. — А почему этот дом заброшен? — Я точно не знаю. Но слава у него дурная. С этой крыши как-то спрыгнул парень, — повернув голову, Женя посмотрел вниз. — А затем в шахту лифта сбросилась девочка, но кто-то говорит, что её толкнули. — Обычно когда человек находится в таких местах, то ему плохо становится, но почему-то мне тут хорошо. — Мне тоже, — чуть шире улыбнулся Женя. — Хех, сколько мы уроков прогуляли? — Два примерно. — Пойдём тогда. Я выкинул окурок.