Мы один на один

С того случая, как мне влетело от Димы, он меня больше не трогал. Зато оскорблять стал в два раза больше, словно ему в школе больше заняться нечем. Разбитая им губа по-прежнему болела, несмотря на то, что прошло около недели с того самого дня. Но это не мешало жить дальше: я по-прежнему работал и даже начал учиться, делать сам уроки и читать параграфы. И главное — это помогает! Я что-то начал понимать. Женя мне больше не звонил. Хотя, думаю, ему не до меня. В онлайн-режиме я стал всё реже и реже появляться, а, наоборот, стал больше уделять времени учёбе. Я хочу уйти из школы, а для этого нужно сдать экзамены. К тому же скоро Новый год, а потом до экзаменов как раз рукой подать. Не хочу никаких праздников. У матери был выходной. Ближе к вечеру пришёл и отец. Мама стала готовить еду, а вскоре позвала меня за стол. Я был очень удивлён. С чего бы ей звать меня к столу? Зов с кухни повторился вновь, поэтому я пошёл туда. Там сидел отец, а мать крутилась около стола, накладывая в тарелку свою стряпню. — Ох, Ромочка, присаживайся за стол, я сейчас тебе покушать положу! — мило заулыбалась мама, отодвигая мне стул. И что им на этот раз от меня нужно? Я присел за стол, наблюдая за родителями. Поняв моё недоумение, мать побыстрее закончила с едой и, присев за стол, начала что-то говорить отцу. Без раздумий я взялся за свою порцию. Всё-таки голод взял верх. Весь семейный ужин мы просидели молча. Родители даже не поинтересовались, как у меня дела, как учёба, что с моим лицом, словно им насрать. У каждого из нас были свои мысли. Когда закончился ужин, отец отодвинул тарелку в сторону, серьёзно глянув на меня. Вот и начинается. — Роман, у нас к тебе серьёзный разговор. — О чём? — глянул я на отца, затем перевёл взгляд на мать. — У нас такая ситуация... Мы хотим снять тебе однокомнатную квартиру, чтобы ты жил отдельно. Мы собираемся уехать на два месяца в другой город к родственникам. Взять тебя не можем, поэтому эту квартиру сдадим, а тебе снимем поменьше. Сейчас я хочу думать, что мне это послышалось. Это что, они так меня вежливо послали нахуй? А если я не справлюсь? Я даже готовить нормально не умею! А если что случится? Я морально и физически не готов жить один! — Но, папа, я не готов! — забеспокоился я. — Не начинай только! — вздохнул отец. — Конечно, если хочешь, то мы с матерью можем отправить тебя в интернат, но всё же думаю, тебе жить одному будет гораздо лучше. Я вздохнул: — Ладно. — Не переживай. Деньги будем высылать каждый месяц, чтобы за квартиру платил, а что останется, будешь тратить на свои прихоти. Да и ты там подрабатываешь где-то, думаю, проблем не появится. — Возможно. Спасибо за ужин, я к себе пойду. Поблагодарив мать и отца, я ушёл к себе в комнату. С тяжёлым вздохом я упал на кровать, не желая ничего делать. Интересно, почему они меня с собой решили не брать, а отмазались тем, что, мол, не могут? Хотя нахуй я им там сдался.

***

— Слушай, Ром... Снова она?! Почему мой первый диалог из всех людей утром начинается именно с ней? Томно вздыхаю: — Чего тебе? — Я не желаю тебе зла, поэтому не пойми меня неправильно. Дима хочет заявить на всю школу, что ты... ну этот... гей. После того, как я по глупости рассказала ему про то, что тебя, ну, это... того... он решил, что использует любой метод, лишь бы ты ушёл. А всё из-за меня. — Что, совесть замучила? — оскалился я. — Если он хочет заявить об этом всей школе, то пусть это делает прямо сейчас. — Ты не понимаешь! Пройдём в класс, я всё объясню. Прусь за Лизой, проходя в кабинет биологии. Сажусь на своё место, а она — на своё: на парту, что позади меня. Поворачиваюсь к ней: — Ну, начинай тогда. Она посмотрела на меня. Да таким взглядом ещё, словно я дворовый пёс, которого ей жалко. Что, неужели так стыдно стало? Или же ей нужно о чём-то меня предупредить? Или снова что-нибудь наплетёт? Может, тут скрытые камеры? Ибо зачем было меня сюда тащить? — Я... Ром, ты прости меня. Дура если. Со зла разболтала всё Диме. Тут дело такое... Вчера ходили с ним в кафе, в общем, разговор зашёл о тебе. Я спросила, что теперь будет, и он сказал... Что ты получишь по заслугам. То, что тебе разбили губу, — это только начало. А ведь я помню, как Дима сам избивал ребят до комы. Боюсь, что ты можешь попасть в больницу... Мне очень жаль! Всё, что я могу, — это только предупредить тебя. — Да, конечно. Значит, мне стоит смириться с тем, что меня скоро затащат за угол и изобьют до комы? И тебе жаль? Жаль, что твой паренёк хочет меня избить до такого состояния из-за того, что я назвал тебя всего лишь раз шлюхой, и то со злости? Наверное, с таким парнем хорошо живётся. Делаешь, что хочешь, людям, а тебе ничего: если что, Димочка сразу побежит разбираться. Лиза отвела взгляд. — Ладно, — вздохнул я. — Пусть делает, что хочет. — Нет! Поговори с ним. — Я к нему в жизни не подойду. Сама говори. — Я говорила с ним, точнее, пыталась, но он меня не слушает... — Если он тебя не слушает, то меня тем более не станет! Или же на месте пришибёт. — Да пойми ты наконец-то! Если он тебя изобьёт, то ты ляжешь в больницу, а на него заведут уголовное дело, по факту избиения. Я лишь хочу, чтобы с ним было всё в порядке! — Так вот оно что... Беспокоишься не за меня, а за своего Диму. А ты хитрая, однако. Очень подло использовать меня в моём-то положении. Не будь уголовного кодекса, то ты бы ко мне вряд ли подошла и сказала, что меня вот-вот могут избить. Тебе было бы всё равно, что со мной будет. Нужно было сразу об этом подумать. Та ехидно улыбнулась: — Печально, что ты понял. Хотя я не особо стремилась это скрыть, но я не виновата, что ты такой тупой. — Какая же ты сука, — огрызнулся я и отвернулся от неё. — Всё же, Ромочка, подумай над моими словами. — Из тебя хорошая актриса: ещё бы чуть-чуть — и я бы поверил до конца, что ты действительно обо мне беспокоишься, — печально вздохнул я. В ответ я услышал лишь смешок и что-то вроде благодарности. Вот змея. Но мы ещё посмотрим, кто кого.