Мы один на один

Прошло где-то три дня с того самого момента, как я стал жить один. Родители привезли мне вещи, а сами, попрощавшись, уехали на вокзал. Если честно, то я не особо расстроился. Я теперь даже рад, что живу один. Спокойно могу делать всё, что мне хочется. Ну не сказка ли? Сегодня уже вечер понедельника, и я как обычно сижу перед компом, докуривая очередную сигарету. Наличие балкона не изменило мою привычку курить в комнате. Только теперь уже никто не зайдет и не наорет на меня.

***

— Сколько времени?.. — пробубнил я, разыскивая рукой телефон на тумбочке. Значит так: пришел я со школы, и так меня в сон поклонило, что я решил прилечь. И вот, видать, отключился. Поднявшись сонным с дивана, я протер глаза, пытаясь сообразить что к чему. Вообще я собирался пройтись вечером по улице, послушать музыку, подышать воздухом. Всё же лучше, чем сидеть в душной квартире. Смотрю на часы. Ещё только семь вечера. На улице уже стемнело и похолодало. Чёртов декабрь, как я его ненавижу! Поднявшись и собравшись на прогулку, я вышел на улицу. Набрав побольше кислорода в лёгкие, я спокойно его выдыхаю, после чего иду вдоль дома по безлюдной улице. Ещё шёл снег. Дорогу освещал тусклый свет фонарей. Тут и правда спокойный район, везде тихо. Надев наушники и включив музыку, иду вперёд. Поворачиваю за угол и выхожу на тротуар. Вижу толпы людей, много машин. Обычная вечерняя суета. Я пошёл по улице, смотря вниз. Главное — ни в кого не врезаться, а то иду никого не слыша и никого не видя. Прусь прямо, поправив шарф и чёлку. Люди идут куда-то, кто спокойно, кто быстро, кто-то идёт, по телефону разговаривая. В общем, у всех свои дела. Снова хочу курить. Надо бы зайти в какой-нибудь двор. Просто я не могу это делать прилюдно. Напрягает. Смотрю вправо, вижу угол дома и поворот за него. Покурю там и пойду дальше. Прусь к тому месту и захожу за дом. Сразу отмечаю слабое освещение. Некоторые фонари вообще не горят. Какой-то мрачный дворик. Может, уйти отсюда? Пока мозг соображал, я дошёл до середины двора. Свет тут действительно от фонарей очень тусклый, словно его вообще нет. Подхожу к последнему подъезду и подкуриваюсь, выпустив тонкую струю дыма. Так тихо, что у меня сложилось впечатление, будто тут вообще живых людей нет. Может, так оно и есть? Надеюсь на лучшее. Докурив, я собрался уходить. Только я сделал пару шагов вперёд, как тут же захотел их сделать назад. Вдалеке послышались знакомые голоса. Оглядываюсь и вижу компанию людей. Человек десять, наверное. Среди них узнаю того, кого узнал бы из тысячи. Какого чёрта он-то тут забыл?! Мы же живём в разных районах, к тому же этот район находится вообще в жопе этого города! Так какого чёрта здесь забыл Дима? Пока я стоял в ступоре, меня заметили. — Кого я вижу! — крикнул Дима. По телу прошлась дрожь, я не знал, что делать. Бежать? Но куда? Стоять? Конечно, чтобы тебя здесь сразу убили! Но выбора уже не было. Это стадо гопников было довольно близко, всего в нескольких метрах от меня. Замечаю, что они пьяные, включая Диму. — Вот слушай, такое чувство, что судьба нас разъединить не может! Надо же встретить именно тебя, да ещё в таком безлюдном месте! — Вот именно, — негромко сказал я, опустив голову. Тот хмыкнул, а потом сказал: — Не думаю, что мы этого урода просто так отпустим, — он сделал шаг ко мне. Я отступил назад. Меня резко схватили за воротник куртки и дёрнули вперёд. — Неужто ты думаешь, что на этот раз я отпущу тебя? Вот ты ошибаешься, — он схватил меня за шею. От боли я хотел крикнуть, но с уст сорвался лишь хрип. Становилось тяжелей дышать, а Дима с ухмылкой глядел на меня и сильнее сжимал горло. Все его дружки с интересом наблюдали за происходящим. Пытаюсь вдохнуть, но от этого Дима ещё сильнее сжимает шею, а в глазах у меня темнеет. — Дим, пусти его, задушишь, — кто-то сказал из толпы. Он неохотно это сделал. Я схватился за горло, жадно глотая воздух, кашляя и хрипя. Сердце билось с бешеной скоростью. Дима делает сильный удар под дых. Я скрючился, схватившись за место удара, просто не дыша. — Паш, подержи его. Сзади ко мне подошёл какой-то парень с довольно подкаченным телом и, перехватив мои руки сзади, поставил открытым перед своим другом. Уже бессмысленно надеяться на то, что меня отпустят. Посмотрев в сторону и плюнув на землю, Дима ударил меня в челюсть. Я в это время немного прикусил губу, из-за чего она начала кровоточить. Шипя от дикой боли, смотрю под ноги, чуть пошатнувшись, но в этот же момент меня выровняли, дёрнув сильно за руки. Среди всех — гул, кто-то даже смеётся. Забавно, да? Снова удар, но уже в живот, затем резко — снова в солнечное сплетение, от чего я мучительно хриплю. На глазах слёзы. Пытаюсь дышать, жадно хватая ртом воздух. Он бил меня сильно, словно сейчас находился на тренировке по боксу. А я в роли груши, на которой отрабатывают удары. Ещё пару ударов и один в лицо, меня отпускают, и я падаю на колени, мучительно стоная от боли. Держась за живот, я сидел на холодной земле, пытаясь прийти в себя. — Ладно, он ваш, — пнув меня по рёбрам, Дима отошёл в сторону, закурив. Я же с колен упал на землю, прикрывая руками грудную клетку. Удар был очень сильным, у меня всё внутри похолодело и сжалось. — Типа теперь можем мы его? — спросил какой-то парень, глянув на меня. Дима слабо кивнул и сделал затяжку. Все его друзья сразу взбодрились, и тут кто-то подошёл, начав пинать меня. Грязный снег с земли попал мне прямо в лицо, отчего я повернул голову вбок, чтобы эта грязь не попадала мне в глаза. Тут ещё подтянулась пара человек, и они стали колотить меня ногами. Каждый удар был пропитан такой злобой, что мне показалось, будто они сейчас убьют меня просто. В глазах темнело, я не разбирал голоса, а всё остальное я стал слышать вдалеке, словно меня не было здесь. Я чувствовал боль в рёбрах, в животе, дышать было очень тяжело, поэтому я прикрывал руками рёбра и солнечное сплетение. В итоге мне больше доставалось по бокам и ногам. Из разбитой губы и из носа шла кровь, стекая по подбородку и каплями падая на снег, отчего замороженная вода приняла алый цвет под моей щекой. Не понимаю, откуда у людей столько злости? Как можно так? А главное — за что меня бьют? Удары не прекращались. Я уже начинал терять сознание, но до сих пор понимал, где я и что со мной. Некоторые удары, выпавшие на голову, оглушили меня, поэтому я уже плохо слышал что говорили парни, в глазах сильно потемнело. Ещё чуть-чуть и я прекращу дышать. Однако это всё неожиданно прекратилось. Половина гопников отошла в сторону, посчитав, что хватит. Дима отошёл, разговаривая по телефону. Я не слышал, что он там говорил, но нынешняя обстановка его нисколечко не напрягала. — Ладно, пацаны, пойдёмте. Денис позвонил, сказал, что слишком долго мы идём до него, — подошёл обратно Дима, убирая телефон в карман спортов. Все сразу же отошли от меня. — Идите, я догоню, — сказал парень и подошёл ближе к моему лежащему обездвиженному телу. Я был в сознании, но не мог пошевелиться: тело сковала боль. — Что, неужели считаешь, что мы мало ему надавали? — Идите, блядь, сказал же, что догоню! С недовольным гулом парни всё же ушли. Я слышал, как с каждой секундой отдалялись их голоса. Вздохнув, Дима подошёл ко мне, присев на корточки возле моего тела, внимательно рассматривая. Он не подал признака присутствия, и я попробовал чуть поднять руку, но от боли застонал и перестал двигаться. — Значит, жив, — сказал Дима и встал, походу, собравшись уходить. — Если Лиза снова будет на тебя жаловаться, то получишь вдвойне. С этой фразой он ушёл. Если они изобьют меня вдвойне, это значит насмерть? Я слышал его затихающие шаги. Вскоре меня окружала только тишина. Я не мог пошевелиться. Мне было больно, особенно болели рёбра. Надеюсь, это только ушиб, ежели треск. Самым худшим было то, что я был в сознании. Я всё чувствовал… А если бы меня отключили, то сейчас я бы ни о чём не думал. Вся моя одежда была промокшая и грязная от снега и крови. Было холодно. Делаю попытку подняться, но это не увенчалось успехом. Тело отказывалось слушаться, но если я тут пролежу ещё минут десять, то точно себе что-нибудь отморожу. Через дикую боль встаю на ноги, пошатнувшись. Вытираю рукавом куртки кровь, тем самым ещё больше размазывая её по лицу. Шатаясь и держась за больную часть рёбер, я сделал пару шагов вперёд. Сейчас главное — добраться до тротуара, где есть люди. Каждый шаг удавался мне с трудом. Всё тело ныло, от боли темнело в глазах, и я думал, что этот двор бесконечен. Но вот передо мной поворот за угол. Вижу какого-то парня. Он удивлённо уставился на меня, я не поднимал взгляд, продолжал идти. — Эй, пацан, погоди! — тот парень ринулся ко мне, подхватывая меня одной рукой, чтобы я не упал. Резкое движение причинило мне боль, отчего я застонал и согнулся. В глазах потемнело, я перестал вникать в то, что происходит. Моё тело — всего лишь кусок мяса, которым я уже не могу управлять. Меня сломали. Сломали физически и морально. Сознание покидает меня. Только не это... Ещё немного, и я отключился.