Петров и его единороги

      — Во всем виноват Герман со своим аппаратом, — прохрипел Петров, прикладывая ко лбу бутылку минералки, только что извлеченную из холодильника, — Холодненькая… Хорошо…       Он с трудом доковылял до ванной: после нескольких часов сна под столом, ноги затекли и начисто отказывались слушаться. Колени предательски дрожали. Постояв пару минут, уткнувшись осоловелым взглядом в зеркало, Петров буркнул: « — Так вот ты какой, современный Гарри Поттер!», — и полез под душ, смывать с себя остатки вчерашнего запоя.       «Есаул, есаул, что ж ты бросил коня…» — натужно кашляло радио в машине по дороге на работу. Несколькими часами позже, Петров, насвистывая этот незамысловатый мотивчик, бодро распахнул двери в офис.       — Кстати, о лошадях…       По приемной снова разгуливал единорог. Именно этого коня Петров и встретил днем ранее — он узнал это по характерным вкраплениям серой шерсти на носу и боках единорога.       — Это Ёжик, я его так зову. Иногда, он даже откликается, — негромко произнес голос за спиной. Петров обернулся — Антон уже пришел и теперь с невозмутимым видом варил кофе. Словно бы и не было того сумасшедшего разговора у Петрова дома, с последующей демонстрацией помощником, своих способностей. Уши Антона, кстати, имели вполне заурядный вид, ничем не выделяясь.       — Морок, — проследив направление взгляда начальника, ответил Антон, — Некоторые, вроде меня, могут наносить маскирующие чары, чтобы не смущать своим видом других теневиков. Это считается признаком хорошего тона — многие магические народы обладают довольно-таки специфической внешностью, да и запахом тоже…       — Так вас много, таких?!       — Хватает, — Антон сделал волнообразное движение пальцами, словно перекатывая в ладони морскую гальку, — Эльфы, наги, виверны, гарпии…       Петров содрогнулся от внезапно накатившей на него, догадки:       — Постой! А Лох-Несское чудовище? Оно тоже существует?!       Антон поморщился:       — Нет никакого чудовища. Все дело в озере и его обитателях. Понимаешь ли… Русалки очень ценят и любят хороший, односолодовый «Гленморанж». Наколдуют себе ноги, нахряпаются в ближайшем к озеру, пабе, и айда, туристов пугать!       Но русалки — это еще ладно, этих дурочек теневики всерьез не воспринимают, да и не трогают, в общем-то… Вот суккубы, то — совсем другое дело!       — А что — суккубы? — спросил Егор.       Помощник, чувствуя, что в магическом плане его шеф не подкован вообще, раздулся от важности: сейчас-то и пришел его звездный час! Еще никогда Петров не слушал своего секретаря, раскрыв от удивления рот и начисто игнорируя натекшую лужицу с его мокрого плаща, прямо на свежераспечатанные Тохой, документы. Добираясь с парковки до офиса, он успел изрядно вымокнуть и теперь повсюду в коридоре, можно было увидеть грязные следы от его ботинок.       Про Ёжика, увлеченный разговором Петров, временно позабыл.       Стряхивая с бумаг воду, Антон драматически понизил голос.       — О, это коварнейшие существа! Один их взгляд способен на то, чтоб ты позабыл про еду, воду и всю свою жизнь посвятил служению той суккубке, чей выбор пал на тебя. Но, к счастью, бояться нам решительно нечего, — растеряв всю серьезность, рассмеялся Антон, — все суккубы давно и прочно замужем за миллиардерами, нефтяными магнатами и прочими успешными дельцами. Не наш уровень, сам понимаешь! А теперь извини, мне работать надо. Да, тобой, Палыч, какая-то баба интересуется, уже трижды звонила.       Спохватившись, Егор кивнул и удалился к себе, не забыв почесать за ухом увязавшегося следом, Ёжика.       До полудня все было тихо. Егор работал, изредка покрикивая на расслабившегося за последнее время, Антона — тот никак не мог запомнить фамилии польских партнеров компании, с маниакальным упорством сажая в них по две-три ошибки, каждый раз на новом месте.       — Нет, это невыносимо! — раздался вопль Петрова из кабинета, несколькими часами позже, — Тоха, он съел мои пирожки!       Из приемной показалось недоуменное лицо секретаря.       — Кто?       — Ёжик, — скорбным голосом ответил Петров, — Я с утра в булочную зашел, хотел кой-чего к чаю прикупить, а пакет потом, на столе оставил… И Ёжик все сожрал! Подчистую!       Антон посмотрел на единорога: поблескивая хитрющими карими глазами, конь убрал морду из пакета и с невозмутимым видом, удалился. Посторонившись, чтобы пропустить его, Тоха развел руками:       — Зато, ты теперь знаешь, что единороги предпочитают мучное.       — Это был мой любимый пирог. С мясом! Вот чем мне теперь обедать прикажешь?! — Петров скомкал пустой пакет с задорным рисунком смеющегося хлеба и надписью: «Три батона — печем с огоньком!», и выкинул в урну.       Вовремя вспомнив о наличии столовой, Антон тут же предложил начальнику отвлечься от утраты пирожков и составить ему компанию за обеденным столом. Егор, подумав, согласился, втайне надеясь порасспрашивать еще немного про теневиков.       Его манил этот новый мир. То ли спирт у Антохи получился слишком забористым, но магические существа, со временем, стали казаться Петрову не злобными монстрами из фильма про Бугимена, а вполне себе… Фольклорными. Так или иначе, его постепенно начала забавлять эта нестандартная, по меркам обычного человека, история.