Твоей дорогой

Иногда для того чтобы понять, как дорог тебе человек, его нужно потерять.

Селина застелила скатерть, разгладила невидимые морщинки на ней и вдруг села на стул, будто устав, уронила руки. Девушка смотрела в окно, на знакомые улицы, празднично украшенные, на проходящих мимо нарядных горожан. Радостная весть настигла их совсем недавно — злой Урфин был с позором изгнан из Фиолетовой страны, Марраны стали возвращаться в свою уединенную долину, а жизнь Изумрудного острова и других стран стала входить в обычную колею. Первым делом жители Изумрудного острова принялись за уборку. Они вернулись в свои разграбленные дома, начали чинить и чистить их. Работа кипела, помогали дуболомы. Страшила распорядился вернуть изумруды из на крыши домов, и город сразу повеселел. Страж Ворот Фарамант занял свой пост, раздавая всем зеленые очки: часть очков завоеватели разбили, когда срывали их с горожан, и мастера изготовили недостающие заново. Город начинал жить обычной жизнью, но настроения горожан было все еще праздничным. Почти каждый вечер шли гуляния, ведь это было так прекрасно — вернуться в свои дома! Фермеры сразу взялись за дело, им также стали помогать дуболомы. Нужно было торопиться, чтобы успеть с урожаем. Время и так было сильно потеряно из-за новых замыслов Урфина. Горожане помогали фермерам поливать и собирать овощи, потому что от общей работы зависело то, что будет у них на столах. Было действительно счастьем, что в Волшебной стране не было зимы, и фрукты и овощи могли созревать круглый год. Мимо окна Селины прошел Марран, и она вздрогнула. Да, некоторые Прыгуны вернулись в Изумрудный остров и его окрестности, те, кто обзавелся семьями. Когда злобный Урфин распространил свою чудовищную ложь, все Марраны как один отправились в Фиолетовую страну — мстить за своих. Осталась всего одна рота. Когда же все закончилось, солдаты, женившиеся на девушках Изумрудного острова, вернулись сюда. Селина проводила глазами коренастую фигуру и вдруг вспомнила Рахема. Странное дело — всегда, когда этот Марран подходил к ней, можно сказать, преследовал ее, девушку это раздражало. А сейчас, когда Рахем исчез, ей как будто его не хватало. Она все чаще думала о нем, и пришла к выводу, что ее злость на него формировалась вместе со злостью на самого Урфина, на то, что они пришли и разрушили ее привычный мир, выгнали из дома, обездолили ее родителей и остальных жителей Острова. Но сейчас, когда уже не было ни Урфина, ни самих завоевателей, девушка вспоминала их с Рахемом разговоры, и ей казалось, что только сейчас она его узнавала, как человека. Сначала он был как все Марраны — грубый и жестокий, но ведь он сразу помог ей подняться и искренне беспокоился за нее. Его смешные верования в Огненного бога и то, как она учила его обращаться со спичками… Ведь если так посудить, то у него произошло какое-то крушение всего, во что он верил, и ему тоже было тяжело. Ее раздражало, что он приходил тогда, каждый день, потому что они были в неравном положении. Он был, так сказать, хозяином города, а ее выгнали из собственного дома. Но теперь, когда она вернулась, ей хотелось, чтобы он пришел, просто пришел посмотреть, как она стирает белье. В окно постучали. — Селина, пойдем! — это был голос подруги, Меранды, она собиралась на очередное гуляние в честь победы над Огненным богом. — Извини, я сегодня не могу, — ответила Селина и сама себе удивилась. Она же всегда любила танцевать. Просто в прошлый раз все ей казалось скучным, а мужчины, которые ее приглашали — неинтересными. — Ну Селина! Ты же так всегда любила праздники! Пойдем! Подруга зашла в дом. — Что-то ты какая-то грустная. А где родители? — У меня просто болит голова. Они у соседей. Селина встала и, покусывая губы, прошлась по кухне. Меранда, в нетерпении танцев, не стала слишком ее уговаривать. — Ну, как знаешь. Я тебя буду ждать, если что, у той самой палатки с напитками, после каждого танца. Селина только вздохнула. — Ты знаешь, я иногда жалею, что эти Прыгуны ушли, — защебетала Меранда. — Я вчера видела, как они танцуют со своими женами, ну из наших, так здорово. В них столько энергии — прыгают, вертятся волчком. Многие из них очень даже ничего. А к тебе помнишь, ходил один из них? Ты его прогнала? — Да нет, он просто ходил, чтобы забрать наши продукты, — Селина даже покраснела от своей лжи и от того, что подруга вспомнила про Рахема.  — Вот мерзавец! Ну и ладно, они те еще дикари. Наши ребята все равно лучше. Пойдем? — Нет. — Ладно, я буду ждать. Селина закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце гулко стучало. Наши ребята… Она вспомнила слова Рахема про то, что они, жители Изумрудного города, бегут от опасности, и мужчины тоже. И он был в чем-то прав. Да, Изумрудный город стойко защищался, но большинство жителей оказалось легко вытолкать из собственного дома. Это было какое-то унижение, и поэтому Селина не могла, как раньше, улыбаться парням на улицах. Они не защитили ее… «Успокойся, тебе незачем бежать, и голода тут тоже скоро не будет. Мы уйдем», — сказал он ей тогда. Селина только потом поняла, почему у Рахема тогда был такой отрешенный взгляд. Он шел на верную смерть, покушаясь на диктатора. Девушка сразу поняла, кто тогда запустил камень в Урфина, рискуя собой. Она помнила, как Рахем долго выбирал камни для пращи, а потом оставил только один… Девушка беспокойно заходила по комнате. Потом она больше не видела его, ну да, она ушла с фермы, но не так уж и далеко. Потом было выступление Урфина с его чудовищной ложью… А вдруг Рахема схватили тогда? Вдруг эти фанатики, которые были рядом с фальшивым богом, убили его? Она впервые подумала об этом и впервые забеспокоилась о Рахеме. Странно, что он не стал разыскивать ее после своего неудачного покушения. Она в это время еще оставалась на ферме… Знать бы, что с ним, тогда можно спокойно жить дальше. Вернулся ли он благополучно на свою родину? Не в силах сидеть дома, девушка вышла на улицу. Город украсился яркими огнями, на улицах было многолюдно. Почему-то девушка чувствовала себя очень одинокой и несчастной, вместо того, чтобы чувствовать радость и веселье. И нарядные толпы горожан казались ей чужими. Рахем единственный решил тогда защитить ее. Пусть и таким странным образом — уничтожив свое «божество». Но это был смелый поступок. Что сейчас с ним? Где он? Селина подошла к площадке для танцев и, стоя чуть поодаль, наблюдала за танцующими. Жизнь победила войну, и некоторые Марраны растворились в толпе веселящихся горожан. Если бы она не упивалась своим горем так сильно, она могла бы быть сейчас здесь, танцевать с Рахемом. Неожиданность самой этой мысли поразила ее, кровь бросилась в лицо. Она никогда не думала до этого о них вместе. Она вспомнила его лицо, так кардинально менявшее свое выражение, особенно когда он думал, что она — Огненная фея. Она вспомнила его прикосновения, что-то вроде странных объятий, когда он помогал ей подняться, а потом поддерживал, когда у нее кружилась голова, а ноги не держали от удара о стену. Она также вспомнила и то, как сама касалась его обнаженных рук, когда поднимала его с колен — он тогда решил, что она — могучая Огненная фея. Прыгуны — вроде бы сплоченное племя. Здешние Марраны могли знать, куда ушел Рахем. Решившись, Селина подошла к одной паре. Нарядная молодая женщина с лентами в волосах и один из бывших воинов Джюса. — Здравствуйте, — девушка попыталась улыбнуться, но губы дрожали от волнения. — Здравствуй! — пара улыбнулась в ответ — они были молоды и счастливы вместе. — Отличный праздник, не правда ли? — Праздник? Ах да, просто замечательный. Послушай, — Селина обратилась к Маррану, и его жена бросила на нее озабоченный взгляд. — Ваши же вернулись к себе на родину, верно? Простодушное лицо Маррана омрачилось — видно, что ему не очень приятно говорить о своих товарищах, особенно о тех событиях, которые предшествовали их возвращению. — Да, наши воины вернулись домой. Ну, большинство, — односложно ответил он и нахмурился. — Я так рада, что закончилась эта ужасная война, — добавила его жена и взяла мужа под руку. — Большинство? То есть, не все? — спросила Селина. — Ну как, не все… У некоторых появились семьи, например, как у меня. Некоторые, так сказать, в плену. Помогают рудокопам, но, вроде, это ненадолго. Так же в Фиолетовой стране. Некоторые просто отказались возвращаться. Я их понимаю. — Но почему? Там же ваша родина и семьи. Родители… Марран снова нахмурился, а его жена с очевидным неодобрением смотрела на Селину. Праздничное настроение покинуло их, и тревога терзала их души. — Что ты знаешь о нашей далекой стране? О нашей жизни? — с каким-то раздражением спросил он. — Там невозможно жить из-за этих аристократов. Весь день нужно обеспечивать их роскошную жизнь — добывать драгоценные камни, таскать дрова, работать в каменоломнях и много чего еще. Здесь мы увидели, как могут жить свободные люди, без всяких князей и первосвященников над ними. Ваш Страшила вон сколько всего сделал для города и для вас! — Это правда, — Селина хотела спросить, почему же они не прогонят этих нахлебников, но не стала спорить. Ведь этот Марран все равно никуда не пойдет. Она решила задать главный вопрос, ради которого и начала весь этот разговор. — Послушай, ты не знал солдата по имени Рахем? Он жил здесь, в Изумрудном городе. Он вернулся на родину? — Рахем? — Марран задумался, вспоминая, а Селина затаила дыхание. — Он хотел вернуться, но не сразу. Он сейчас здесь, в городе. Говорил, хотел с кем-то попрощаться. Попрощаться? Наверное, с ней! Девушка развернулась, ничего не ответив удивленным молодоженам, и побежала обратно, к своему дому. В доме горел свет — родители вернулись. Селине не хотела сейчас отвечать на вопросы, и она просто ходила вокруг, пытаясь разглядеть поблизости фигуру Рахема. Но мимо проходили только жители Изумрудного города, не Марраны. Сумерки сгущались, и девушка взволнованно ходила по улице, то отдаляясь, то приближаясь к своему дому. Самое главное, что он жив! Ее сердце тихо пело от радости, она даже не думала, что от одних небрежно брошенных слов может так поменяться настроение. Когда она в очередной раз обернулась, она увидела коренастую фигуру Маррана на дороге. Он стоял, будто задумавшись и не решаясь подойти к ее дому. — Рахем! — наугад позвала девушка, ускоряя шаги. Марран обернулся, и свет уличного фонаря осветил знакомые черты. — Рахем! — Селина подбежала к нему и, повинуясь внезапному порыву, обняла. Рахем стоял неподвижно, даже больше удивленный, чем обрадованный этому изменившемуся к себе отношению. Он был растерян, как человек, который уже потерял надежду и вдруг получил неожиданный подарок судьбы. Лишь почувствовав, что девушка плачет, он осторожно сомкнул руки, прижимая ее к себе. — Что случилось? — обеспокоенно спросил он. — Я думала… ты погиб… — тихо прошептала Селина. — Погиб? Воин всегда может погибнуть, главное, чтобы это было с честью, — ответил Рахем. Наступило молчание, которое, впрочем, продолжалось недолго. Девушка овладела собой и опустила руки, а Рахем, тоже разжав объятия, отступил на шаг. Они молча смотрели друг на друга. — Я пришел попрощаться с тобой, — тихо произнес Марран. «Тебе необязательно прощаться со мной», — пронеслось в голове у девушки, но вслух она ничего не сказала, чувствуя, как гулко стучит сердце, а щеки заливает краска. — Я возвращаюсь в нашу Долину, — продолжил Рахем, пытаясь прочитать хоть что-то на лице Селины. — Счастливого пути, — наконец, сказала она. — Спасибо. Он хотел развернуться, чтобы уйти, но девушка окликнула его. — Рахем! Тебе есть где остановиться? Он замялся с ответом, и Селина быстро заговорила. — Ты можешь остановиться у нас. Отец не будет против. Уже совсем темно, и… Останься. Рахем колебался, но наступающая ночь не оставляла ему выбора, он мог заснуть в любой момент, такова была натура Прыгунов. Он хотел навестить девушку весь день, но все не мог решиться, а теперь была уже слишком поздно, чтобы искать себе другой ночлег. — Хорошо, спасибо. Твой отец точно не разозлится? Рахему не хотелось вспоминать тот день, когда он вытолкал ее отца из собственного дома. — Нет, конечно, нет. Селина и сама не могла бы сказать, что ей двигало в тот момент. Хотелось задержать Рахема, хоть ненадолго, а дальше… Она не знала, что чувствует к нему, но если он уйдет, она его больше никогда не увидит. А пока она подумает. Просто спокойно подумает обо всем. Девушка постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла. Рахем стоял позади нее, на пороге. — Мама, папа, это мой друг. Он переночует у нас. — Марран?! — Лицо отца подозрительно покраснело. — Да, отец, — Селина посмотрела на родителя почти умоляюще и он, взглянув в ее взволнованное лицо и заметив дорожки слез на щеках, смягчился и, суетливо распахнув дверь, принялся приглашать незваного гостя. Для своей обожаемой дочурки он был готов на все. — Заходите, очень… очень рады, — забормотал он. — Заходите, — вторила мать, пытаясь заглянуть в лицо дочери, но Селина отводила взгляд. Рахем осторожно зашел в дом, который лишь несколько месяцев назад он беспощадно разорил. Его щеки горели — ему было стыдно и неловко перед этими людьми. Только присутствие Селины заставляло его оставаться на месте. — Поужинаете? — Нет… Спасибо. Мне действительно… Пора спать. Рахем чувствовал, что скоро заснет и изо все сил пытался побороть этот приступ. — Пойдем, — Селина взяла его за руку, и провела в одну из комнат. Девушка взбила подушки и поправила одеяло на кровати. — Вот… Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Она вышла, закрыла дверь. Рахем быстро разделся и, задув свечи, лег в кровать и сразу заснул.