Голодные Игры: больше, чем жизнь...

Прошло много времени, когда мы, наконец-то, двинулись в путь. Нога продолжала ныть и постоянно тормозила меня, однако той боли уже не было. Ясно одно, что втроем, раненные, да и еще без голографа, погибнем через несколько часов, поэтому Тейт старалась изо всех сил связаться с 13 дистриктом, но там будто глушители стоят. Не знаю, с чем это связано, однако я совсем перестала думать о Пите. Столько смертей за одно мгновение… Сейчас как-то не до любовных интрижек. Финник идет рядом и подхватывает меня за руку, каждый раз, когда я наступаю на сломанную ногу. Это было понятно без врачей: тазобедренная кость надломана, и если не оказать моей ноге помощь в ближайшее время, то смело можно прощаться с ней. Пройдя два квартала на север, Татум остановилась и оглянулась по сторонам. Ее взгляд был сосредоточен, но в тоже время потерян и потрясен. Конечно, из нас троих она самая подготовленная к таким ситуациям. Если вообще можно подготовиться к этому. Девушка достала бумажную карту и присела на корточки. Ее палец скользил по различным отметкам, как вдруг, она выкрикнула: — Вот оно! — мы приблизились к военной. Указательный палец стоял на красном кружке. Не стоило никакого труда, чтобы понять: Тейт метит на Капитолий: — Мы не сможем одни добраться туда, Татум. Китнисс ранена… Нам нужно отступать и искать помощь, — Одэйр смотрел на нее полный грусти и какой-то неудовлетворенности. Не знаю, о чем я думала в тот момент, потому что ляпнула: — Идите без меня, — глаза блондинки и парня полезли на лоб, словно НЛО увидели: — Эвердин, не надо этого героизма! Да и тем более, эта красная точка — не дворец Сноу, а самая ближайшая радио-вышка. Нам нужно связаться с Койн. Так или иначе, но наша великая троица скоро помрет, — Тейт принялась вновь за рацию, вызывая 13, а Финник повернулся ко мне лицом и тихо прошептал, чтобы слышала только я: — Леди и джентльмены, добро пожаловать на 76-е Голодные Игры, — это означало только одно: мы снова не отвечаем за свою жизнь. Она в руках Сноу. И самое плохое, что может случится — это его очередная победа над нами… Моя нога стала совсем плохой, поэтому идти дальше мы не могли. Татум нашла более-менее скрытое местечко, и мы разбили ночлег. Честно, никогда не думала, что снова окажусь в такой ситуации. Неизвестно где, с победителем и военным, разводим костер, пережив уже несколько смертей. Черт! Это нужно заканчивать. Мне надоело представлять у себя в голове, сколько людей еще погибнет. Однако, до победы над Капитолием еще слишком далеко. По прогнозам мятежников, что я слышала еще в 13, где-то через две-три недели мы сможем заступить на территорию дворца… В общем, я нутром чувствую, что не доживу до этого момента. Тем более, моей ноге не становится лучше. Тейт серьезно о ней беспокоилась, в сотый раз проверяя ранение: — Почему же мазь не помогает? Китнисс, ты можешь двигать этой ногой? — ее паника удивляла меня. Почему она так боится за мое здоровье? Разве мы, как бы, не конкурентки? Однако, на войне об этом забываешь: — Тейт, все нормально. Завтра будет лучше, — уверяла я ее, хотя сама прекрасно понимала, что завтра вообще не встану. Тогда блондинка одарила меня злостным взглядом, и снова схватилась за рацию: — Я пойду половлю связь, а вы тут смотрите за костром и постарайтесь не умереть, договорились? — Финник отдал девушке честь, и та удалилась. Я долго смотрела на пламя от костра. Маленькие угольки отлетали и падали почти к моим ногам. Вот какая из меня огненная Китнисс? При любом раскладе, люди не побеждают, а страдают и мучительно умирают. Разве к этому стремится Койн? Перебить все население, а потом схватит Сноу за… Черт. Какой же каламбур получается. Что с этим делать, как выиграть то, что уже давно проиграно? Не знаю. Я ничего не знаю! Отворачиваюсь от костра и еле сдерживаю эмоции. Где твоя сила, Эвердин? Раньше, заставить меня рыдать — считалось самым трудным занятием в мире. А теперь, даже смотря на огонь, слезы жгут глаза. Стоит мне только подумать о Крессиде, что сгорела в огне, а также Боггс, сестры Лиг, Джейсон, Поллукс, Гейл, Прим… Я снова и снова перечисляю имена людей, что отдали свою жизнь за меня. А после того, как я призналась, что все было ложью, Тейт и Финник даже глазом не моргнули. Для них это не было шоком. Неужели я настолько открытая книга? От мыслей отрывает Финник, что подбросил в костер хвороста. Перевожу на него взгляд и вижу измученное, сломанное и грустное выражение лица. Из-за шрама на щеке я почти не вижу его правого глаза, а весь военный костюм в моей крови. Парень подсаживается рядом со мной. Мы молчим около минуты, пока он не говорит: — Мы все знали, Китнисс, — я смотрю на Одэйра и не до конца понимаю, о чем именно он: — О чем? — я старалась сделать вид, что удивлена, хотя на самом деле мне было все равно. Меньше всего хотелось разговаривать с Финником на какие-либо темы: — Мы знали, что ты лгала, что Койн была не в курсе твоего прибытия во второй…- ну, конечно. Я стопроцентная раскрытая книга! Мне даже никто не поверил! — Тогда почему вы все пошли за мной? Зачем? Столько людей погибло…- я не могла сдерживать эмоций. Моя голова стала тяжелая и неподъемная. Сколько же всего происходит, мамочки! — Ты правда думаешь, что Боггс пустил тебя в наш отряд, поверив в твой предлог? Или же Тейт спасает твою ногу, только ради съемок? Китнисс, не прикидывайся дурочкой. Все военные знали, на что они идут. Они сделали свой выбор. Они выбрали тебя. Теперь твой ход, Сойка, — Финник говорил так, словно это было настолько очевидно. Мне хочется орать во всю глотку, но я лишь слабо пищу: — Я не могу ничего сделать, понимаешь? Все видят во мне какого-то трансформера, который в любой ситуации готов дать отпор! Я не такая! Я сломалась! На моей спине герб Капитолия, который никогда не пройдет! Моя сестра погибла из-за глупости и простой тупости Альмы Койн! Она даже Пита умудрилась подстроить под себя. Я устала, Финник, доказывать всему миру, что меня не сломать! Это неправда… Когда Пита пытали, я уже рухнула… Когда он забыл меня — остатки сердца можно было соскребать со стены, а когда массово начали умирать люди… Я не могу больше! Я не Сойка-Пересмешница! Я трусиха и дурочка, которая совершенно не думала о последствиях, когда доставала эти чертовы ягоды на 74-й Арене! — истерика набирала обороты. Я не знала, что еще сказать, как объяснить, что у меня нет больше сил? Одэйр обнял меня и прижал к себе, успокаивая. Почему этот мир так жесток? Почему мы не могли жить счастливо? Ходить в какую-нибудь старшую школу, разговаривать с подружками о месячных и обсуждать парней? Почему я должна в свои 18 смотреть на кровь, кишки и другие внутренние органы людей? За что? — Я устала… У меня не осталось никого, кто бы мог дать хоть какую-то надежду на светлое будущее. У тебя хотя бы есть Энни. Ты обязан вернуться к ней, а я кому нужна? Матери, что забыла про меня совсем после смерти Прим? Или Питу, который резко стал видеть во мне врага номер 1? — парень долго молчал, а потом тяжело вздохнул: — Ты нужна ему, Китнисс. Просто помоги ему вспомнить тебя. Он запутался. Он сходит с ума. И если ты сейчас его бросишь, то навсегда потеряешь, — пока я переваривала эти слова в голове, Татум с улыбкой на лице вернулась к нам: — Только что появилась связь! Койн высылает планолеты с военными и врачами! Готовься, Сойка, завтра начнется тяжелый день, — она устроилась рядом с костром и с полным энтузиазмом начала уплетать еду. Я смотрела на Одэйра, который отпустил меня и вышел из нашего закутка. Неужели он прав? Хватаюсь за голову и прижимаю ее к левому колену. Когда же это кончится? — Я, конечно, понимаю, что это не мое дело, Эвердин, но… Сейчас не самое удачное время страдать по Питу, — я замерла на месте. Какая ей к черту разница по ком я страдаю? В такой напряженной обстановке, в самом эпицентре событий, она будет мне указывать? — Давно психологом подрабатываешь? Сколько стоит сеанс? — огрызнулась я и отвернулась, упираясь взглядом в стену. Девушка выдохнула: — Так ты, Китнисс. Думаешь Пит наслаждается жизнью? — почему нельзя просто замолчать? — Сейчас никто не наслаждается жизнью, Татум. И Пит не исключение. Я знаю о нем больше, чем ты, так что не надо мне читать лекции, договорились? — я надеялась, что мой суровый тон заткнет эту девицу, но она продолжала настаивать: — Я не читаю тебе лекции, это абсолютно ни к чему. Просто, ты должна понять, что Мелларк изменился. Он забыл, что когда-то любил тебя, а значит хватит держать его у своей ноги. Дай ему дышать полной грудью. Не хочу накалять обстановку между нами, Сойка, но ты имей в виду: как только весь этот кошмар закончится, и если мы все выживем, то даже не пытайся отобрать его у меня, — она была настроена серьезно. Я не знала, что сказать. Эта блондинка на самом деле сказала это вслух. Мой самый страшный сон. Я даже не думала, что когда-нибудь услышу это из уст какой-либо девушки: — Прости, Тейт, но угрожать мне не надо. И если не хочешь накалять обстановку, то давай закроем эту тему? — я шипела сквозь зубы и чуть не плюнула ей в лицо. Татум закатила глаза, но развивать конфликт не стала, да и в этот самый момент вернулся Финник. Оставшуюся ночь я не спала. Меня постоянно мучили слова Брант и Одэйра. Что мне делать? Как поступать дальше? И тут меня осенило. Хватит думать о Пите. Нет, серьезно. Чем больше я о нем думаю, тем сильнее причиняю себе боль. Пошло оно все к черту. Пусть его забирает Тейт, живет с ним долго и счастливо! Хватит. Надоело бороться за то, что уже давно не мое. И возможно, после этого заявления мне было полегчало, однако я услышала какой-то шум. Сначала это было похоже на шелест листвы, но откуда она здесь? Приподнимаюсь на локтях и напрягаю уши. Звук приближался с каждой секундой, и я все отчетливее слышала шепот. Казалось, что он окружил наше пристанище со всех сторон. Слева, сверху, справа и снизу я слышала свое имя. Китнисс… Китнисс Эвердин… Оно повторялось и повторялось. И самое удивительное, я не видела того, кто это произносил. Быть может, мне прилила кровь в голову, или я сошла с ума, но этот звук оказался прямо над моим ухом. Китнисс… Китнисс Эвердин… Мне нужно понять, что я не псих. Осторожно толкаю Финника в бок, пытаясь разбудить. Хотя, он не спал, так как резко вскочил и схватился за трезубец. Оглядываясь по сторонам, он на секунду замер. Я поняла, что он тоже это слышит. Мышцы его рук напряглись, а пальцы до конца сомкнулись на орудии. Мы вдвоем стали изучать черноту, пытаясь найти источник. А шепот только усиливался. Китнисс… Китнисс Эвердин… — Что за черт? — выругалась Татум и посмотрела на нас. На ее лице тут же появилась складка, и она мигом поднялась с земли. Теперь не осталось никаких сомнений. Мы все втроем слышали мое имя. И раньше, его кричали на все дистрикты, а теперь кто-то шепчет прямо над ухом: — Откуда это взялось? — спросил Финник, ожидая от меня ответа. Но я онемела и не могла шевелить языком. Именно сейчас, сквозь темноту я увидела силуэт. Он был слишком большой для животного, но слишком худое и костлявое для человека. Брант и Одэйр проследили за моим взглядом и тут снова: Китнисс… Китнисс Эвердин… Теперь я убедилась в том, что именно это чудо шептало мое имя. И только спустя несколько секунд, я поняла, кто это. Переродки. Чудища-мутанты с Арены и моих кошмаров. Они добрались до моей грешной души. Они нашли меня, и теперь нет ни единого шанса на выживание в этой ситуации. Нас трое, а их неизвестно сколько. Финник понимает, кто это и с чем его едят, а Татум похоже впервые видит это в реальной жизни. Я даже на расстоянии ощущала ее панику и дрожь в руках. В голове летело сотня мыслей, как и куда лучше сбежать, но тут я заметила в темноте еще несколько таких силуэтов. Они все в один голос говорили одно и тоже, а потом, словно по чьей-то команде, накинулись на нас с оглушающим воплем…