Голодные Игры: больше, чем жизнь...

Вокруг меня огромное поле с цветами. Небо голубое-голубое, как в какой-то сказке. Воздух чист и свеж, что кажется, я в каком-то раю. Наслаждаясь окружающей меня картиной, я не сразу понимаю, что не одна нахожусь на этой поляне. Недалеко от меня слышится детский смех. Я стараюсь понять, кто это может быть, но все что вижу, это две маленькие головки со светлыми волосами. Девочка бегает за мальчиком, который громко хохочет, держа в руке небольшой венок из полевых цветов. Дети, похожие на солнечных зайчиков, направляются в мою сторону. Они бегают по кругу, продолжая весело смеяться. Я не могу сдержать улыбки. Они так похожи на Пита. Я не могу не умиляться этой картине. Интересно, кто их мама? Вдруг, на ясном небе появилась огромная грозовая туча. Сверкнула молния и ударила в высокое дерево, как на Арене. Ровно 12 раз. Мальчик и девочка схватились за подол моего длинного платья и прижались так сильно, что я чуть не потеряла равновесие. Во мне что-то проснулось. Я почувствовала себя ответственной за их жизнь. Я должна увести их отсюда. Но куда? Оглядываюсь по сторонам, но не вижу ни одного укрытия. Одно поле и приближающаяся угроза. Дети начинают плакать и звать маму. Господи, да где она? Белокурая девочка дергает меня за руку. Я опускаюсь на корточки и крепко обнимаю их. Мальчик положил голову мне на плечо, а принцесса тихо прошептала, пронзая своим ясно-голубым взглядом: «Не бросай нас, мама…» Внутри что-то екнуло, словно меня окатили холодной водой… Истошный крик вырывается откуда-то изнутри. Я резко вскакиваю и продолжаю орать. Господи! Вокруг оказалось так светло и ярко, что мне приходится долго щуриться, чтобы наконец-то распознать место, где я очнулась. Белые стены и темный пол. На секунду, мне показалось, что я в кабинете у Сноу. Хватаюсь за волосы, готовая позвать на помощь, но тут кто-то нежно обнимает меня и успокаивающе гладит по голове. Этот сон… Он такой реальный. Я видела этих детей. Они не первый раз приходят ко мне, и я все время пытаюсь их спасти. Это дети Пита! Но почему они называют меня мамой? Боже мой! Руки трясутся, а слезы непроизвольно текут из глаз. Я даже не сразу поняла, что нахожусь в мужских объятиях. До моих ушей доносится томный бас: — Китнисс, ты меня слышишь? Все хорошо, успокойся. Дыши ровно и глубоко. Шшш, — я не могу понять, что творится вокруг меня. Кто этот человек, почему я не вырываюсь из его рук? Сейчас в моей голове только кадры из сна. Такого настоящего и реального. Эти голубые глаза, просящие о помощи, и моя полная безоружность. Я ничего не могла сделать. Я не смогла их защитить! Да и почему я вообще должна защищать ЕГО детей? Неизвестный томный голос продолжает меня успокаивать: — Что произошло? Почему я нашел тебя на улице, лежащей на асфальте? Почему ты кричала? Что тебе приснилось? — только спустя минуту я осмелилась поднять взгляд. Его зеленые глаза привели меня в чувства. О, Господи! Неужели опять я тут? — Райан…- еле шепчу я. Ни один кошмар не производил на меня такого впечатления. Да и кошмаром это назвать трудно. Все было хорошо, до того: — Шшш… Успокойся. Ты у меня в квартире. Я не причиню тебе зла, — говорил он, как маленькому ребенку. Сердце бешено стучало, но мандраж спал. Я смогла вздохнуть полной грудью, а туман в голове начал рассеиваться. И, действительно, я снова в той же постели, что очнулась около недели назад. Райан сидел напротив и изучал меня взглядом. Как же неловко: — Прости, — первое, что приходит мне на ум. Я изучаю свои пальцы, стыдясь поднять глаза. Господи, почему я опять здесь? — Китнисс, что произошло? — я не могла ему рассказать. Если он узнает, что мне который раз снятся дети Мелларка, то он точно отправит меня в психушку. Иногда, я даже задумываюсь, пойти туда сама: — Я… Я потеряла работу, — это была единственная причина, почему я решилась еще раз напиться. И закон подлости в том, что я снова, по пьяни, оказалась в квартире Райана. Парень долго изучал меня, а потом задумчиво прошептал: — Я слышал про Брауна, но почему тебя уволили? — на душе снова скребут кошки. Как же глупо я сейчас выгляжу. Не могу поверить, что вновь наступила на эти грабли: — «Элеон» принадлежал только ему, а сейчас… В общем, можно сказать, что самый прибыльный ресторан разорился. Только у Брауна были все чеки, коды от сейфов с бумагами и так далее, поэтому существование ресторана без этого человека — невозможно, — грустно рассказала я, изучая реакцию Кристенсена. Он нахмурил брови, словно я сморозила какой-то бред: — А почему ты оказалась на асфальте, а не у себя дома? — как бы это не было стыдно, но сейчас в его глазах, я наверно, типичная алкоголичка: — Работа была для меня единственным отвлекающим звеном от депрессии и воспоминаний. А когда и этого не стало… я подумала, что лучший способ забыться — это напиться. Слушай, это уже какая-то плохая традиция. Черт, мне так неловко, — закрываю лицо руками, что он не видел моих красных щек. В ответ я слышу лишь слабый смешок. Вот и вся реакция. А где же осуждение? Лекция о вреде алкоголя? Да и в конце-концов, злость? Меньше всего я ждала простую усмешку: — А почему ты кричала и была в панике? Кошмар? — ну нет. Это уже слишком личное, чтобы рассказывать налево-направо: — Они следуют за мной по пятам после тех событий, — Райан понимающе кивает. На этом наш разговор закончился. Он взъерошил и так спутанные светлые волосы, а затем удалился из комнаты, оставив меня одну. Странное чувство поселилось у меня в душе. Почему он привозит меня сюда? Почему укладывает в свою постель, но при этом не использует? Почему так переживает и заботится? Все это немного странно. После нашей встречи на банкете, я уже не рассчитывала еще когда-нибудь пересечься с этим человеком, но он снова, спасает меня от алкогольного опьянения. Что же он скрывает? Почему в его зеленых глазах я заметила отпечаток горя? Что с ним произошло за эти пять лет? А может и раньше? Голова пухнет, а сейчас только утро. Я прекрасно осознаю, что мне пора уходить, так как это уже попахивает наглостью с моей стороны, поэтому быстро одеваюсь, завязываю волосы в непонятный хвост и выхожу. На всю квартиру стоял ароматный запах жаренного бекона. Живот скрутило в тугой узел, а тошнота подкрадывалась к горлу. Если я не поем, то точно не выдержу до дома. Мелкими шажочками, словно боясь потревожить Райана, я захожу на кухню. Эффект дежавю накрывает меня с головой. Кристенсен стоит у плиты, в фартуке и готовит завтрак. Совпадение? Не думаю: — Ты же любишь бекон? — как бы ненароком спрашивает он, хотя создалось впечатление, что он совсем не это хотел спросить: — Если честно, то я его никогда не пробовала. Как-то не удалось, — скромно отвечаю я, присаживаясь на краешек стула. Райан снова притих. Что же происходит с ним? Какая-то недосказанность продолжает висеть в воздухе. И парень это тоже чувствует. Мышцы на его руках напряжены, хотя он ничего тяжелого не выполняет. И почему мне хочется подойти и обнять его? Так, Эвердин, прекрати! — Слушай… Я, конечно, понимаю, это не мое дело, но…- парень замолкает, нагнетая обстановку. Я затаила дыхание. Да что же это такое? — Райан, я несколько раз обязана тебе своей жизнью. Спрашивай, что хочешь. Ну, в порядке допустимого, — ком встал в горле. Не знаю, почему я так нервничаю. Возможно, похмелье. Кристенсен ставит передо мной тарелку с жареным беконом, а сам садится напротив с чашкой чая. Он долго изучает меня, а потом на выдохе произносит: — Давно встречаешься с Питом? Ну… Давно с ним в хороших отношениях, так сказать? — я перестала дышать. Рана в сердце еще сильнее заныла. Господи, зачем ты спросил? Я отложила вилку в сторону и опустила глаза. Они сами собой защипали. Этот сон плюс воспоминания… Эмоции накрыли меня с головой. Не знаю, как давно я стала такой впечатлительной, но поток соленой жидкости хлынул из глаз. Я не смогла сдержать всхлип. Райан тут же вскакивает с места и подлетает ко мне. Его глаза полные грусти, вины и чего-то еще… Злости? Но на кого? На самого себя? На меня? Боже, я настолько выжата, что не в силах сейчас вообще думать об этом. Кристенсен прижимает меня к себе и снова успокаивающе гладит по голове. Я стараюсь успокоиться, но не могу. Да что на меня нашло то? Пит, которого я знала, которого любила, давно уже должен был умереть для меня, а я все плачу по нему? — Китнисс, прости, я не хотел… Я даже не думал… Дурак! — вот это утро, конечно. Как я вообще дойду до дома? Если, конечно, не решу в очередной раз заглянуть в бар: — Нет-нет, все в порядке, Райан. Ты тут совершенно не при чем. Просто…- я не знаю почему, но мне хотелось рассказать все этому человеку. Рассказать, что я чувствую к Питу до сих пор, выложить все карты на стол. Я доверяла этому зеленоглазому, поэтому следующий монолог был похож на крик души. Я совершенно не думала над тем, что говорю: — Это было очень давно. За несколько лет до Жатвы на 74-е Игры. Моя семья голодала. Мама, моя сестра и я держались из последних сил. А Пит был пекарем. Я никогда не видела его на какой-нибудь свалке в поисках объедков, или торгующем на черном рынке. Он был обеспечен едой и деньгами. И по чистой случайности, я проходила мимо его пекарни, где продавались различные виды хлеба, испеченные буквально пять минут назад. Тогда я окончательно ослабела и рухнула у дерева. А через несколько минут, Мелларк вышел на улицу и бросил мне половину буханки. Она была подпалена, но тогда это не имело значения. Он спас мне жизнь. Спас мою семью. И до самых Игр я чувствовала себя в долгу перед ним, чувствовала, что должна чем-то отплатить, но не знала как и чем… Потом мы оба оказались на Арене. Вышло так, что мы спасали друг другу жизнь все две недели, и в итоге, по моей глупости, оба чуть не отравились ягодами. Да, ты и сам знаешь дальнейшую историю. В шлаке об этом только и говорили… И ты знаешь, он любил меня. Он не кричал об этом на весь белый свет, а доказывал поступками. Тогда я воспринимала это все, как игру на публику, чтобы выжить, не верила ему, подыгрывала, не любила в ответ… А теперь сама оказалась в этой шкуре. Слишком поздно ко мне пришло осознание, что он дорог мне; слишком поздно я поняла, что не хочу его терять, что люблю его… Сноу заставил его меня ненавидеть и убить, а затем Койн стерла память совсем. Во время революции он не знал вообще о моем существовании. Тогда все это началось. Я убивалась в своем горе, а Тейт охмуряла его, я пыталась забыть Пита, а он стал резко ненавидеть меня… И сейчас, не осталось ничего от того мальчика с хлебом, что спас меня. Сейчас это человек, который готов сделать все, чтобы сломить меня окончательно. Он живет напротив меня, и собираясь на работу, я каждый раз получаю целый воз сарказма, ненависти и злости в свой адрес. Он не помнит, что было между нами, не помнит, как относился ко мне, а я все помню… И я люблю его, несмотря на то, что ненавижу больше всего на свете, — у Райана глаза полезли на лоб от моего рассказа. Он явно не ожидал, что я все это вылью на него. Бекон давно уже остыл, а слезы на моих щеках оставили засохший след. Парень резко вскочил и подошел к окну. После его долгого молчания, я поняла, что разговор окончен: — Прости… Мне пожалуй пора. Накормишь беконом когда-нибудь в другой раз. И спасибо, что снова спас меня, — но в ответ тишина. Что ж, другой реакции я не ждала. Собрав все свои вещи, я последний раз взглянула на Кристенсена: он до сих пор стоял у окна, напряженный и задумчивый. Выдыхаю и выхожу, напоследок тихо прошептав: — Надеюсь, еще увидимся, — но ответа не последовало. По дороге домой я переваривала свой монолог раз за разом, пытаясь найти те слова, что так сильно задели Райана. Я вроде ничего не сказала обидного или злого. Я просто рассказал свою историю. Нашу историю. Почему он так отреагировал? Что заставило его замолчать? Казалось, будто он обиделся на меня. Только этого мне не хватало. Самое ужасное — это прекратить общаться из-за такой мелочи. Не знаю почему, но мне хотелось видеть Райана, хотелось болтать с ним на разные темы, а не молчать, как вообще незнакомые, и в конце-концов, мне просто надоело оказываться у него в квартире после алкоголя. Жаль, что вряд ли теперь мы будем общаться, хотя кто знает… Приближалось самое ужасное за сегодняшний день. Я поднималась на лифте на свой этаж. Внутри уже все свернулось клубочком, в ожидании встречи с Питом. Я молила всех, кого можно, лишь бы его не было дома. Конечно, душещипательное признание Райану о том, что я до сих пор его люблю, как-то смутило меня, но уж точно эта больная любовь не заставит меня накинуться на блондина с ярыми объятиями. Неожиданно сон вновь засел в голову. В любом случае, я не собираюсь рассказывать Питу о нем. Обойдется. А то я чувствую, что он начнет доставать меня именно с этой стороны, а мне и так хватает его издевок. Двери лифта распахнулись, и я неуверенно вышла на финишную прямую. Просто молчи. Делай вид, что не слышишь его. Поднимаюсь по ступенькам, и как только мой ключ вошел в замочную скважину, соседняя дверь распахнулась. Я вся сжалась, приготовясь к новым нападкам: — Китнисс? — странно, но мне показалось, что его голос прозвучал обеспокоенно, или даже с волнением. Да, нет. Просто померещилось. Собираю оставшиеся силы, разворачиваюсь и тараторю: — Слушай, Мелларк, мой голова сейчас похожа на чугун, и если ты не заткнешься, то я…- не успеваю опомниться и договорить, как блондин подлетает ко мне, прижимает к двери и впивается своими губами в мои. Внутри взорвался вулкан. Господи! Мать моя женщина! Что он делает? Его поцелуй углубился, и вот, я не успеваю опомниться, как его язык уже изучает мой рот. Мурашки побежали по коже, волосы встали дыбом, но ни я, ни он не спешим оторваться. Я отвечаю на его поцелуй. Мне так не хватало этого. Пять лет! Пять лет я ждала, что он вот так набросится на меня и зацелует. Голова закружилась, дыхания не хватало совсем, но я не хотела отпускать его. Он нужен мне. Нужен, как никогда ранее. Но вдруг, все резко заканчивается. Блондин прекращает все свои недавние действия, но не отходит. Он навис надо мной так, чтобы я не могла никуда сбежать. Мамочки! Сердце пропускает удары, а пульс взлетел до небес. В его глазах я заметила искру, а зрачки расширились настолько, что почти не видно голубого цвета. Я не могла пошевелиться. Что это значит? Мелларк отстраняется, проводит большим пальцем по моей нижней губе, а потом резко разворачивается и захлопывает за собою дверь… Что это, мать твою, было?!..