Не сломайте зубы...

      Костя Острозубов увлечённо складывал уже четвёртый самолётик из бумаги, когда над ним нависла тень. Света стало не хватать, и парень, отвлёкшись, поднял голову.        — Константин, — Александр Константинович уперся руками в парту, чуть нагнувшись. — Вы, может быть, не знаете, что звонок оповещает студентов о том, что пара началась? Это же элементарно, — препод замолчал, глядя прямо в глаза парню, но тот отвечать не спешил. Тишина стояла такая, что звенело в ушах: все ждали, что же будет дальше. — Константин, ответьте же.        — Прекрасно знаю, — решил ответить студент. — Но это не значит, что Вы уже в кабинете. Знаете, студенты приветствуют преподавателей поднятием своего ленивого тела со стульев, однако это происходит лишь тогда, когда преподаватель — а он, как нам одиннадцать лет втолковывали в школе, не только даёт нам знания, но и прививает культуру, в которою входит и знание элементарного этикета — приветствует учеников. А Ваш голос я услышал только тогда, когда вы назвали моё имя, — и это было правдой: зайдя в кабинет Александр Константинович не проронил ни звука, дожидаясь установления полной тишины, которую вскоре нарушал только Костя Острозубов шуршанием бумаги.        — Я очень рад, Константин, что вы знаете правила этикета, однако, видимо, не достаточно хорошо, раз не поприветствовали меня первым, проявив уважение к человеку, который выше Вас по статусу, — парировал социолог выпад Кости, и, по своему обыкновению быстро переключив внимание, произнёс: — Здравствуйте, садитесь. Итак, мои правила вам известны, уточню только, что отвечает лишь тот, кого я вызываю. Собственно, это и есть правило установления тишины. Сейчас проверим вашу память. Закрыли конспекты, — те, у кого они были, быстро положили закрытые тетради на край стола. — Итак, вопрос первый. Как меня зовут?        — Александр Константинович, — наперебой ответили студенты, которые хотя бы начинали слушать, как им казалось, совершенно бесполезную лекцию по абсолютно ненужному предмету.        — Вы провалили тест, — вздохнул преподаватель. — И на память, и на сообразительность: неужели студенты второго курса одного из лучших вузов страны не способны выявить такую детскую провокацию? — студенты молчали, понуро опустив головы. — Ладно. Теперь начинаем работу по теме. Любой, кто был на лекции, без труда и конспекта назовёт мне объект социологии, конечно, помня о правилах, — наученные горьким опытом парни и девушки молча подняли руки, но, конечно, Александр Константинович вызвал того, кто руку не тянул: — Вот вы, молодой человек, — он указал ладонью на худощавого парня, который всем своим видом хотел показать, что его здесь нет. — В этом нет ничего страшного, блесните интеллектом! — бедный студент весь сжался и попытался потянуться к конспекту. — Ну что же вы! — усмехнулся довольно препод. — Это ведь можно понять, исходя из самого слова «социология»… — в этот момент раздался стук дверь и в класс вошла девушка, виновато глядя на Александра Константиновича большими серыми глазами. Он точно помнил, что на лекции её не было: всех рыжих — а её волосы были огненно-рыжего цвета — он запоминал. — Здравствуйте, девушка! — поздоровался он. — Надеюсь, вы простите нам то, что мы начали занятия без вас? — иронично произнёс он. — Скажите же что-нибудь.        — Здравствуйте, — прошептала студентка. — Извините, пожалуйста, за опоздание. Можно, я сяду? — было видно, что ей очень неловко стоять перед всей группой, но в социологе, видимо, были некоторые садистские наклонности, потому что он, странно усмехнувшись и сощурив глаза, ответил:        — Разрешу… Если вы ответите мне на один вопрос. Объектом социологии является…       -…общество, от латинского societas — общество, — выдохнула рыжая, решив, что ей повезло с вопросом и она может наконец сесть, однако не тут-то было:        — А кто Вам сказал, что это был вопрос? — вопросительно вскинул брови преподаватель. — Вы, конечно, сказали правильно, но я Вас об этом не просил, — опешившая девушка только хлопала глазами, чуть приоткрыв от удивления и замешательства рот. — Теперь запоминайте: все, кто опоздал на практические занятия по социологии может пройти на место только после того, как отгадает простейшую загадку уровня младшей школы. Девушка, вот Ваша загадка: в двенадцатиэтажном доме, естественно, есть лифт. На первом этаже этого дома живёт всего два человека. Количество жильцов с каждым этажом увеличивается вдвое. Какая кнопка лифта нажимается в этом доме чаще других? — сделав небольшую паузу, Александр Константинович снова заговорил: — А пока девушка думает, мы всё-таки вернёмся к социологии. Итак, что является объектом данной науки, мы выяснили. А каков же её предмет? — поинтересовался препод и, заметив, что Костя Острозубов снова занимается изготовлением бумажного аэродрома, адресовал вопрос ему: — Константин нам ответит.        — Предмет социологии? — парень сделал вид, что вспоминает, запустив руку в свою кудрявую шевелюру.        — Вы можете даже посмотреть в конспекте, — издевательски улыбнулся Александр Константинович, прекрасно зная, что у парня спасительной тетрадки нет.       Когда Костя уже совсем отчаялся и хотел было начать нести какую-нибудь чушь с умным видом, выдавая её за свои логические рассуждения, на помощь совершенно неожиданно пришла всё ещё стоявшая в дверях рыжая девушка:        — Извините, Александр Константинович. Я знаю ответ на Вашу загадку.        — Да что вы? Мой десятилетний племянник ответил после минутного размышления. Вам же понадобилось около семи минут, чтобы осилить такую несложную задачку. Ну что ж, я Вас слушаю.        — Никакая кнопка лифта не будет нажата чаще других.        — Вы размышляли столько времени и не смогли додуматься до простейшего ответа? Ведь Ваш ответ неверен. Я в Вас разочарован. И — увы — сесть Вы не можете: Вы не выполнили условие.        — Я могу аргументировать свой ответ, — не отступала девушка.        — Даже тааак? — протянул социолог. — Как Вас зовут?        — Лиля, — представилась рыжая преподавателю.        — Так вот, Лилия, правильный ответ на этот вопрос: кнопку с цифрой «1» будут нажимать жители этого дома чаще других, — он тяжело вздохнул. — А Ваши аргументы вряд ли покажутся мне логичными. Да, Константин, — обратил внимание мужчина на поднявшего в этот момент руку Костю.        — Александр Константинович, неужели вы не выслушаете мнение студента? А как же Вам тогда доказать, что мы не тупые? Вы ведь даже не даёте возможности для этого, считая, что Вы априори правы. Разве умные люди себя так ведут, — и Острозубов подмигнул одногруппнице.        — А разве я сказал, что не выслушаю Лилию? — снова парировал выпад студента преподаватель, про себя отмечая, что этот парень не так глуп, как кажется: с ним будет интересно работать. — Говорите, милая девушка, — перевёл он взгляд на рыжую.        — Такой дом не существует, — твёрдо завила Лиля Хитролисова. — Посудите сами: если на первом этаже двенадцатиэтажного дома живёт лишь два человека, а количество их на последующих этажах увеличивается вдвое, то на последнем этаже должно жить четыре тысячи девяносто шесть человек, что конечно невозможно: такой дом должен быть построен «пирамидой», стоящей на вершине, а не на основании, что является не самой надёжной конструкцией; либо он должен быть очень длинным, но тогда он будет экономически невыгодным: слишком много незаселённых квартир. Соответственно, такого дома не было, нет, и вряд ли будет. Ваша задача построена некорректно, — после таких рассуждений даже находчивый Александр Константинович на несколько мгновений впал в ступор.        — Лилия, это — детская задача, которую никто не собирается воплощать в жизнь, поэтому не важно, существует такой дом или нет. Главное — ответить на поставленный вопрос, — рука Кости снова взлетела вверх. — Да, Константин, — несколько раздражённо разрешил говорить социолог.        — Александр Константинович, а ведь Лиля права. К тому же, даже если предположить, что такой дом действительно гипотетически может существовать, то кто сказал, что люди не спускаются по лестнице? Тогда в Вашей задаче не хватает условий, — произнёс парень, с еле сдерживаемой улыбкой наблюдая за вытягивающимся лицом преподавателя.        — Но никто ведь не говорил, что там есть лестница, — попытался Александр Константинович исправить ситуацию, хотя это был не самый сильный аргумент. — Ваш ответ, Лилия, я правильным не считаю, — словно забыв о Косте, посмотрел на девушку препод. — Но хвалю за присутствие логики. Можете садиться, — Лиля прошла, наконец, на своё место. — Ну, а Константин всё-таки скажет нам, каков же предмет науки социологии…       До конца пары Александр Константинович не отвлекался на несвязанные с его предметом вопросы. Костя, правда, так и не смог ему ответить, лишь начал нести какую-то чушь, переосмысление которой приводило к выводу, что говорил он одно и то же, только разными словами. Назвав Острозубова «не самым умным демагогом», социолог посадил его на место, но потом ещё долго и упорно спрашивал одного из самых смелых студентов, которого он видел за всю свою практику.