Не сломайте зубы...

      Экзамен по экономике и социологии стоял в расписании первым, то есть к пятому января все студенты группы должны были закончить гуляния, протрезветь и с вложенными в голову знаниями явиться к девяти утра в любимое учебное заведение. А для моральной подготовки накануне сего важного события, четвёртого января, они должны были явиться на консультацию, подготовив вопросы, накопившиеся в голове при усиленном изучении важного предмета.       Костя Острозубов вошёл в аудиторию последним: при всём желании, не опаздывать он не умел. Ребята шумели, беззаботно делясь впечатлениями о праздновании Нового года. Костя быстро глянул на Лилю — та в ответ смущённо отвела глаза — и занял своё привычное место на самой последней парте.       В ожидании преподавателя парень вспоминал новогоднюю ночь. Он проводил рыжеволосую девушку до дома и больше они не виделись. Он звал её погулять, предлагал встретиться, а она придумывала сотни отговорок, чтобы не выходить за пределы своей квартиры. В конце концов Костя решил, что на консультацию, а тем более экзамен Хитролисова обязательно придёт — там он её и выловит для серьёзного разговора. Мелькавшая впереди рыжая макушка говорила о том, что он не ошибся. Теперь главное — не упустить её на выходе.       Преподаватель экономики влетела в аудиторию, как ураган «Катрина» в Соединённые Штаты Америки: она была явно не в духе. Громко хлопнувшая папка, которую женщина с силой швырнула на стол, только подтверждала худшие опасения студентов.       — Господа студенты, — обратилась Виктория Аркадьевна к сидевшей перед нею толпе молодых невнимательных слушателей. — Завтра ваш первый экзамен. И не думайте, что он пройдёт легко. Если я замечу, что кто-то списывает, — пересдача. Если я увижу, что кто-то переговаривается, — пересдача. Если я уловлю хоть одно подозрительное движение…       -… Пересдача, — закончил за неё Костя. — Мы поняли.       — А Вам, — презрительно сузила глаза женщина, — Острозубов…       — Высший балл «автоматом», — договорил за неё внезапно вошедший Оле-Лукойе. — И Лиличке Хитролисовой тоже, — нашёл он глазами рыжеволосую девушку.       — Александр Александрович, но… — попыталась возразить Славянская, но мужчина её перебил:       — И без возражений, пожалуйста, Виктория Аркадьевна. Мы ведь говорили с Вами на эту тему.       — Да, конечно, — обречённо вздохнула та, помечая что-то в своём списке. — Надеюсь, Острозубов, тебе хоть с социологией не повезёт, — в этот момент дверь открылась, и перед удивлёнными студентами предстал никто иной, как странный социолог.       — Здравствуйте, — Александр Константинович согнулся в шутливом полупоклоне. На его голову была надета чёрная кепка, выглядевшая несколько нелепо в это время года в тёплой аудитории, но снимать её мужчина не собирался. Студенты тем временем поднялись со своих мест, приветствуя преподавателя. — Боюсь Вас огорчить, коллега, — повернулся Игрок к стоявшей неподалёку с недовольно поджатыми губами Виктории Аркадьевне, — но проблем с социологией у этого потока не будет, — ребята радостно загалдели, хотя не совсем понимали, почему вдруг им так повезло. — Вы помните про игру, которую я предложил вам в начале семестра?       — Да, кажется, она называлась «тупые», — припомнил кто-то из парней.       — Именно, молодой человек! — улыбнулся ответившему препод. — Кто-нибудь помнит правила сего незатейливого развлечения?       — Кажется, Вы утверждали, что мы тупые, а мы должны были доказать обратное, — показала качество своей памяти светловолосая девушка с первой парты.       — Бинго! — похвалил студентку Александр Константинович. — И что я обещал? Давайте, не разочаруйте меня.       — Что если хоть один человек докажет Вам, что он не тупой… — подняла голову Лиля.       — …То вы поставите «автоматы» всему потоку, — закончил за неё Костя.       — Именно! — захлопал в ладоши социолог. — Так вот. Ваш поток меня приятно удивил. Обычно, когда я предлагаю эту игру, все думают, что пришёл очередной «шизанутый» препод, и стараются не «контачить» со мной особо. (Уверен, что многие из вас подумали так же). В результате все идут на экзамен. Вам же повезло: нашёлся парень, который спас вас всех от мучений. Думаю, что вы догадались, что я говорю вот о том кудрявом разгильдяе на последней парте, — социолог с улыбкой на лице двинулся вперёд.       Остановившись рядом с Костей, он поднял руку над студентом и на парня посыпался «дождь из денег». — Кажется, Вы, Костя, говорили, что «автоматов» вам не видать, как дождя из денег? Считайте, что он пошёл.       — Я бы предпочёл, чтобы деньги были бумажные, — ответил Костя, потирая места на руках и шее, куда попали монетки.       — Какие были, — с иронией пожал плечами Александр Константинович. — Благодарю за смелость, молодой человек и выражаю благодарность рыжеволосой девушке на первой парте, Лиле Хитролисовой, не побоявшейся отстоять свою точку зрения. А теперь, дорогие друзья, всего вам доброго. Разрешите откланяться, — препод склонился в шутливом поклоне и в этот момент черная кепка слетела с его головы, открывая чисто выбритый череп. По аудитории пронеслись удивлённые сдавленные смешки. — Упс, — не разгибаясь произнёс Александр Константинович и, быстро подняв головной убор и вернув его на положенное место, вышел из кабинета. Обескураженные студенты притихли.       — Вопросы есть? — нарушил тишину неприятный, как будильник в 6 утра, голос Виктории Аркадьевны. Подождав пять секунд и не услышав ответа, она решила отпустить учащихся готовиться к своему первому экзамену: — Тогда свободны. Ребята засобирались по домам, попутно обсуждая свои перспективы на эту сессию и завтрашний экзамен в частности. Костя краем глаза уловил, как рыжее пятно мелькнуло у двери. Быстро пожав протянутые руки одногруппников, парень выскочил в коридор, но «поймать» Лилю ему удалось лишь на выходе.       — Подожди, — он максимально осторожно схватил её за локоть.       — Костя? Я… Мне нужно идти, — попыталась вырваться девушка, стараясь не смотреть на приятеля.       — Куда? — с иронией поинтересовался Острозубов. — Ещё скажи, что готовиться к экзамену.       — А почему бы и нет? — вернулась к Хитролисовой былая дерзость в отношениях со сверстниками.       — У нас «автомат», забыла уже? — усмехнулся Костя, по прежнему не выпуская её руки, хотя они уже шли по улице.       — Слушай, чего ты от меня хочешь? — внезапно сдалась Лиля, видимо решив, что чем раньше этот разговор начнётся, тем раньше закончится.       — Я? Хочу узнать, почему ты от меня бегаешь, — сразу пошёл в наступление Костя. — Что такого между нами произошло, что ты отказываешься идти на контакт? — парень смотрел прямо в глаза одногруппницы, но та лишь молчала, не отводя глаз. — Неужели это из-за того… — он запнулся, но потом взял себя в руки, решив, что глупо смущаться того, что уже произошло: — Поцелуя? Неужели я настолько тебе противен?       — Нет… — наконец решила ответить девушка. — Но… Зачем тебе я, Острозубов? Я уверена, что-то, что было на Новый год, произошло из-за шампанского и наивного ожидания чуда двумя уже взрослыми людьми, на несколько мгновений вернувшихся в прошлое и снова поверивших в сказку, — она замолчала и прикусила губу, обдумывая свои следующие слова. — Но утром мы вернулись в реальность. У тебя ещё будет сотня-другая девчонок, и я не очень-то хочу быть в ряду твоих игрушек.       — Неужели я кажусь таким бабником?! — Костя усмехнулся этой ловушке судьбы, которую он сам себе и создал. — Я ведь никогда таким не был.       — Не надо врать. Я же вижу, какой популярностью ты пользуешься у девушек, — Лиля красноречиво кивнула на здание универа, давно оставшееся за их спинами. — Не буду врать: ты мне симпатичен. Но слишком уж ненадёжен.       — А ты не думала, что меня мог кто-нибудь изменить? Может быть ты именно та, что мне нужна? Ты мне нравишься, Лиля. Очень нравишься, — Костя не отрываясь смотрел на рыжеволосую девушку, а та, с сожалением посмотрев на него, аккуратно высвободила свою руку и максимально ускорила шаг.       Обескураженный парень даже не пытался её догонять. Он медленно шёл по улице, пытаясь осознать сложившуюся ситуацию и понять, что делать дальше. Сейчас Костя действительно понял, каким близким человеком стала для него эта девушка и со всей ясностью осознал, что сейчас она его отшила и ушла, возможно, навсегда. Звучит громко и пафосно, но именно так всё это представлялось в голове влюблённого девятнадцатилетнего юноши, к тому же не привыкшего к отказам со стороны слабого пола: хотя бабником он на самом деле никогда не был, многие девушки буквально вешались ему на шею, сражённые его природным обаянием.