Не сломайте зубы...

      Белые стены больницы, отдельная палата с прозрачным стеклом вместо стены и множество каких-то аппаратов и трубок — там, на до невозможности белой кровати лежала та, которая стала его первой любовью, такой поздней и такой сильной. Рядом с девушкой сидела её мама, такая же рыжая и красивая. Сейчас лицо женщины было чуть припухшим: совсем недавно она плакала.       Её старшая дочь вот уже второй день не приходила в сознание после страшной аварии. А в коридоре уже второй день стоял молчаливый кудрявый парнишка, которого она видела несколько раз у них дома, когда ребята делали какой-то доклад. Его не пускали в палату, и он с большим трудом пробивался в этот коридор, но приходил, и уходил лишь вечером, чтобы утром появиться снова. Как будто пытался передать силы Лиле, её рыжему солнышку, которое грозило погаснуть в любой момент.       Костя с болью в глазах смотрел на это хрупкое создание, балансирующее на грани жизни и смерти, и, как все влюблённые, винил во всём случившемся себя: он ведь мог встретить, мог позвонить, мог… Он пытался найти всё новые и новые доказательства своей вины, но это ничего не меняло: Лиля всё также лежала с закрытыми глазами, а приборы показывали всё те же понятные только врачам цифры.       Ещё больнее было смотреть на Лилину маму. За те несколько раз, что он её видел, у него сложилось впечатление, что эта женщина не умеет плакать. Она всегда улыбалась, угощала молодых людей чем-то вкусным и с лёгкостью справлялась с любыми капризами маленькой Сони. Она ассоциировалась с какой-то волшебницей, феей-крёстной. И вот теперь она плачет, держа в своих ладонях хрупкую бледную руку дочери…       Огромный зелёный луг с множеством полевых цветов приветливо распахнул свои объятия, летнее солнышко приятно ласкало кожу, весело стрекотали кузнечики и мир казался таким дружелюбным. Рыжеволосая девушка в белом платье босиком гуляла по бархатной траве, а где-то впереди маячила женская фигура.       — Бабушка? — удивлённо воскликнула Лиля, наконец разобрав, кто перед ней стоит.       — Что тебя так удивляет? — в своей обычной манере поинтересовалась пожилая женщина, собиравшая лекарственные травы. — Ты что, меня не видела никогда?       — Я просто соскучилась, — улыбнулась девушка. Она очень любила свою бабушку, так часто сидевшую с ней в детстве, дарившую ей столько тепла и доброты. В детстве Лиля всегда говорила, что хотела бы жить у бабушки, в деревне. Собирать цветы и травы, ходить в лес за грибами и ягодами, заботиться о домашних животных и выращивать овощи и фрукты на огороде. Родители только посмеивались, говоря, что жизнь в деревне лишь кажется такой простой, а на самом деле это тяжёлый труд.       — Всё ещё хочешь быть вместе со мной в деревне? — поинтересовалась бабушка, поворачивая в Лиле своё добродушное лицо.       — Хочу, — ответила та, перебирая пальцами жёлтые солнышки женьшеня. — Видишь, выросла, но не передумала.       — Подумай хорошо: оставшись здесь однажды, ты не вернёшься больше в город, никогда не увидишь родителей, Соню, друзей, парнишку этого кудрявого…       — Откуда ты про него знаешь?.. — ошарашено произнесла Лиля: она точно помнила, что ни разу не говорила о Косте с кем-то из родных.       — Подумай хорошо. Решишь остаться — приходи в дом, а если нет — уйдёшь. И свидимся, когда время придёт, — улыбнулась бабушка и своей плавной, несмотря на возраст, походкой, пошла к маленькому, но такому уютному домику, в котором всегда пахло свежим хлебом и травами.       Лиля гуляла и думала уже очень долго. Она не понимала, почему она, оставшись здесь, не сможет увидеться с теми, кто ей дорог, ведь есть же поезда, машины… Интернет, в конце концов! Но почему-то девушка верила, что так и будет, что не сможет она увидеть ни родителей, ни сестрёнку, ни этого кудрявого парнишку. Она не хотела уходить отсюда так же, как хотела вернуться туда.       Вдруг что-то мелькнуло на самом краю её сознания и кисти правой руки коснулся лёгкий ветерок. Появилось ощущение, что она здесь не одна, что кто-то есть рядом. Девушка испугалась и тут же осознала: она вернётся назад, в город, к любимым и дорогим людям, к тем, кто её ждёт… Четвёртый день пути, Запас еды иссяк, Туманится уже неясный взор. И просит отпустить, Простить такой пустяк, Закрытый на замок хрустальный вор…       Лиля медленно открыла глаза. Была ночь. На пятнах света на полу танцевали беспокойные тени. Рядом дремала мама, сидя на стуле и держа в своих тёплых ладонях её руку. Вокруг было много каких-то приборов и трубок, а стены даже в ночной темноте казались непривычно белыми. Приходящий в себя мозг начиная соображать и анализировать понял, что Лиля в больнице. Но как она здесь оказалась, девушка не помнила. Вот так бывает: шла в универ, а оказалась в больнице.       Хитролисова попыталась что-нибудь сказать, но из пересохшего горла вырвался только сдавленный тихий хрип, которого, впрочем, оказалось достаточно, чтобы мама проснулась. Сквозь сон она увидела открытые глаза девушки, глаза, в которых ярким огоньком заново разгоралась жизнь…       Утром, как только в больницу стали пускать посетителей, на пороге её появился кудрявый парень, с таким же, как и всегда, хмурым лицом и плотно сжатыми губами.       — Здравствуйте, — Костя поприветствовал клюющую носом дежурную медсестру, и, как всегда не обращая больше ни на что внимание, прошёл дальше по коридору туда, где лежала на белой кушетке Лиля.       Сегодня в его душе была буря: он никак не мог справиться с эмоциями и принять хоть какое-то решение. В четыре часа был назначен экзамен и Костя прекрасно понимал умом, что на него необходимо идти, ибо у него, в отличии от рыжеволосой подруги, не было уважительной причины пропуска данного мероприятия. Но его сердце отчаянно желало быть здесь, в молчаливых коридорах больницы, рядом с девушкой с рыжими волосами, отдавать ей свою силу, энергию, всей душой веря в то, что это поможет ей выкарабкаться.       Подойдя к своему привычному «посту» возле палаты Лили, Острозубов обнаружил там ей маму, которая дрожащими руками набирала какой-то номер. Взглянув на подошедшего парня, она улыбнулась ему сквозь слёзы и он понял, что чудо всё-таки произошло. Из палаты в это время вышел врач:       — А, ты снова здесь, — на лице мужчины появилась едва заметная усмешка. — Пришла в себя твоя подруга. Но тебя мы к ней пустить не можем, — он придержал уже рванувшего было в палату парня. — Она ещё слаба, ей нужен покой.       — Хотя бы на минуту! — тут же начал упрашивать Костя, по лицу которого было понятно, что сейчас он настроен попасть в палату любыми способами.       Врач оказался стойким и долго сопротивлялся, но в конце концов с позволения Лилиной мамы разрешил Острозубову зайти в палату ровно на две минуты, предварительно взяв с того обещание, что после визита он пойдёт домой, а не будет стоять в коридоре, подпирая стенку. Лилина мама вышла из палаты на эти две минуты, обсуждая с доктором дальнейший план лечения её дочери.       — Лиля, — он улыбался до ушей, заходя в палату, безумно радуясь тому, что она вернулась. — Как же я счастлив наконец увидеть твои глаза открытыми… — парень коснулся её руки, немного удивившись тому, какая она холодная.       — Не смотри на меня, — едва слышно проговорила девушка пересохшими губами, всё же улыбнувшись ему в ответ. — Я, наверное, сейчас выгляжу, как баба Яга, — она отвернулась к окну.       — Чушь полнейшая! — Костя присел рядом с ней, осторожно поворачивая её лицо к себе. — Ты прекрасна.       — Ну да, — даже в таком состоянии в голосе Хитролисовой был вагон и маленькая тележка сарказма. — Почему ты так смотришь на меня? — поинтересовалась она, заметив странный блеск в его глазах и такую знакомую усмешку.       — Знаешь, я тут вспомнил, как ты мне говорила, что нужно стараться искать плюсы в любой ситуации…       — И какие же плюсы в том, что я лежу здесь и едва могу говорить? — Лиля в меру сил вопросительно приподняла брови.       — Ты от меня не сбежишь… — прошептал Костя, коснувшись рукой её щеки.