Не сломайте зубы...

      — Слушай, Сашка, а ты с аварией не переборщил? — поинтересовалась Алеся, вместе с мужем наблюдавшая на экране за Лилей и Костей.       — Это не я, — Александр Константинович, закусив губу, сосредоточенно пометил что-то у себя в блокноте. — Я к таким радикальным методам не прибегаю, ты же знаешь, — снова обратившись взглядом на экран, он обнял одной рукой жену.       — Да, а как же тот случай, когда мальчик на крыше больницы оказался? Или для тебя это не радикальный метод? — усмехнулась женщина, с иронией и некоторым укором посмотрев на мужа.       — На крыше всё было безопасно, — беспечно отмахнулся тот. — У парня крепкая психика, он не из тех, кто может сделать какую-то фигню с собой.       — Мгм, ты тоже вроде был не из тех. Но к врачам всё равно идти не хотел, — Алеся всё никак не могла забыть пережитый от новости о болезни любимого ужас.       — Ой, ну ничего же не случилось! — мужчина поморщился: он очень не любил разговоры на тему своего здоровья.       — Но могло бы, Саша! — в который раз эта молодая рыжеволосая женщина с таким отчаянием смотрела на мужа. — Ты волшебник, но не бессмертный, когда ты уже это запомнишь? — естественно, ответа на этот вопрос не последовало.       Александр Константинович задумчиво смотрел на экран. Эта пара — одна из самых странных за всю его практику. Обычно его «подопечные» были мягкими и податливыми, как пластилин в детских руках, и лепить их отношения было легко, а порой и скучновато. Этих же приходилось обрабатывать как твёрдый, несдающийся камень, нужно было всё продумывать до мелочей, прорабатывать различные варианты их действий, уж слишком непредсказуемыми оказались характеры обоих. К тому же дополнительной преградой была его собственная болезнь, которую он с упорством осла не хотел замечать. Все эти обстоятельства зачастую вынуждали его импровизировать, что ему, в принципе, успешно удавалось. Он улыбнулся, глядя, как Костя собирается уходить, с сожалением выпуская из своей ладони руку подруги…       С тех пор, как Александр Константинович Игрок попал в страшную аварию, прошло около пяти лет. Тогда он пролежал без сознания десять дней, которые до сих пор снятся его жене в кошмарах. Его душа, дух или что-то в этом роде (он сам не знал, как называть ту часть, что отделилась от тела, оставив, однако, себе возможность вернуться) те десять дней блуждала по каким-то туманным лабиринтам, то и дело натыкаясь на тупики. В последний день этих странствий ему, наконец, повстречалось живое (наверное) существо. Он не знал, человек это, или хотя бы кто-то похожий на человека: всё, что видел социолог — смутные очертания кого-то размерами примерно с него.       Существо рассказало, что в эти туманные лабиринты попадают лишь немногие избранные, те, кому даётся ещё один шанс на жизнь. Обычно это люди, зависшие между жизнью и смертью из-за каких-то трагических обстоятельств, отчасти случившихся по их вине, но не зависящих от них полностью. Тогда мужчина задумался и понял, что в том, что случилось, он был действительно в какой-то степени виновен, ведь он прекрасно знал, что, когда сердится, часто теряет внимание и контроль над собой, и ему нельзя садиться за руль не успокоившись. Проигнорировав в тот злосчастный день эту особенность своего организма, он отправился в путь на машине, не заметив неисправности, в результате которой не справился с управлением и на большой скорости врезался в бетонное ограждение.       Убедившись, что мужчина всё понял и осознал, существо предложило ему сделку: взамен на возвращение в тело, Александр Константинович должен был выполнять функцию Амура, или, проще говоря, сводника; соединять судьбы людей, предназначенных друг другу небесами, помогать двум половинкам одного целого соединиться. Любой человек, наверное, согласился бы на это без колебаний, но Александр Константинович Игрок серьёзно задумался: он терпеть не мог вмешиваться в чью-то жизнь и готов был умереть, чтобы не нарушать своих принципов. Но в тот момент, когда мужчина уже собирался ответить на предложение отказом, Существо развеяло туман и Александр Константинович увидел собственное тело, а рядом с ним — жену, держащую на руках их маленького сына. В этот момент он понял, что годы ожидания их там, где встречаются умершие, будут ужасной пыткой, которую он не сможет вынести. Мгновенно все сомнения рассеялись и по туману прокатилось торопливое «Я согласен».       Что больше всего удивило социолога — казалось бы в обычной ситуации! — так это оформление договора: как ни странно, оно происходило по всем юридическим правилам из земной жизни человека. Когда все формальности были улажены, Александр Константинович почувствовал, как куда-то проваливается, а очнулся он уже в своём теле, в больнице.       Каждый день, пока находился под наблюдением врачей, мужчина не переставал думать о том, что произошло в туманных лабиринтах, пытаясь разобраться и понять, правда это была или фантазия погибающего мозга, пытающегося договориться с самим собой. И он бы, наверное, решил, что весь этот «цирк» был придуман им самим, если бы через несколько дней после выписки ему не начали сниться странные сны, очень похожие на инструкции. Поначалу социолог игнорировал сновидения, которые, кстати говоря, повторялись в точности каждую ночь, но после череды случайностей, в которых от новой попытки умереть его отделял всего один шаг, он начал действовать, следуя не шибко понятным указаниям. В результате через несколько месяцев первая пара отправилась в счастливую совместную жизнь.       А потом он втянулся. Стал сам разрабатывать стратегии, создавая для своих «подопечных» такие сценарии, что его «кураторы» диву давались его сообразительности и фантазии. Вот только вскоре у него начало получаться всё очень просто и ему это стало надоедать. Видимо поэтому в этот раз Александру Константиновичу поручили соединить Лилю и Костю, таких разных, упрямых и интересных личностей. Эта пара стала его любимой и за них он очень переживал.       А Лиля и Костя, как и множество молодых людей до этого не догадывались, что всеми случайностями их жизней кто-то повелевает, искусно и ловко ставя преграды на пути их упрямства и несговорчивости…       — Сашка, а что, если и нас когда-то вот так кто-то сводил, вопреки нашей глупости и гордости? — Алеся прижалась щекой к груди мужа и посмотрела на него серыми глазами.       — Я в этом даже не сомневаюсь, — ответил он и поцеловал её в макушку. — Ты вспомни, сколько в нашей жизни было случайностей… Случайности не случайны.