Невероятные каникулы на Зелёной улице

- Мне уже больше недели снится один и тот же сон. Будто я просыпаюсь среди ночи, а ты стоишь под моим окном. Я зову тебя, ты поднимаешься по пожарной лестнице ко мне. Я беру тебя за руку, а ты вдруг ускользаешь. Дарио приподнялся на локоть и повернул лицо любимой к себе. - Верно, так и случилось. Они лежали на мягкой софе в комнате Ханны. Она прикрыла глаза, ощущая на коже лёгкое дуновение ветра, который исходил от окна, которое, как обычно, было открыто настежь. Ханне казалось, что если она закроет окно, Дарио исчезнет из её жизни. Парень крепко обнимал её сзади. Он старался не думать о том, что через пару дней ему придётся возвращаться в Кёльн. Ведь правду говорят: самая короткая ночь – перед расставанием. Отношение Ханны к Дарио Барбанти не изменилось ни смотря ни на что. В её глаза всё так же смотрел тот самый Дарио – хулиган, любивший появляться на её пути внезапно и исчезать в самый неожиданный момент, преподнося столько неожиданностей. И тот самый, кто сумел поднять её с коленей в самый ужасный для неё момент. Она точно знала – что бы ни случилось дальше – отъезд в Кёльн ничего не изменит. Его участие в группе ничего не изменит. После обеда Дарио попрощался с девушкой и ушел домой. Ханна спустилась в кабинет, где фрау Гауцфюллер обычно работала с документами. На этот раз она застала женщину, которая лежала на маленьком диванчике с пиццей и смотрела сериал. Ханна улыбнулась с умилением: за два месяца она успела не только восхититься Лорой, но и научиться у неё многому. Лора Гауцфюллер, не смотря на свою занятость, всегда находила время и для сына, и для его подруги, и для племянницы, и для себя самой. - Ханна? Что случилось, детка? - Я хотела спросить, не звонил ли папа. - Он звонил два дня назад, когда фрау Беккер была в больнице. - И всё? Лора притянула племянницу к себе и чмокнула её в макушку. - Вишенка, всё будет хорошо. Мне тоже, как и тебе, сложно сейчас от того, что я ничем не могу им помочь. Мы пытались выслать денег, однако Мартин прислал их обратно. Брат всегда был упрям и решал свои проблемы самостоятельно. – она задумчиво усмехнулась. - А как ты? Этот молодой человек очень даже симпатичный. Ханна посмотрела на тётю. - Это очень странно. Похоже на сон. Он всё это время был с нами, но я его будто не замечала. Даже страшно. Ведь нам придется расстаться, когда мы уедем отсюда. - Ханна, ты напоминаешь мне меня, когда мне было 16 лет. Я ездила в Габсбург почти каждое лето, чтобы погостить у кузин. Там я и познакомилась с Йоханесом. Мы сразу понравились друг другу. Мы провели замечательное лето… - Это отец Элая? – осторожно спросила Ханна. - Нет, детка, - засмеялась Лора. – Йоханес был моей первой любовью. - А что же случилось потом? - Я была готова к тому, что это будет только хорошее лето. Конечно, мне не хотелось с ним расставаться, но так уж сложилось. Мы были всего лишь подростками. Но первая любовь никогда не забывается. Нужно лишь уметь принять это, сделать правильные выводы и изъять из этого только положительное. - А если я не смогу забыть Дарио? - Тебе не обязательно забывать его. Ты можешь хранить его в сердце и помнить всё хорошее, что он для тебя сделал. Но идти, детка, нужно только вперёд. Ханна с обожанием посмотрела на тётю. - Лора, я буду по Вам скучать. Фрау обняла племянницу. Её глаза слезились. - Ты всегда можешь позвонить или приехать ко мне, когда тебе это будет необходимо, слышишь? Даже когда случится самое плохое или… даже самое хорошее – всё равно пиши, звони и приезжай, Ханна. Женщина опустила темно-карие глаза и вдруг дернула за одеяло: - Так, достаточно! У меня и так весьма слёзный сериал, а мы здесь сырость разводим! Не хватало еще, чтобы промок мой любимый диван. Я этого не допущу! Если бы не он – я бы уже четвертый раз оплачивала частного психолога. Пиццы, сеньорина? Они засмеялись. *** - Элай, к тебе можно? За дверью брата уже второй день была тишина. Ханне казалось, что он совсем не ночевал дома. Но Элай был в комнате. Он тихо открыл дверь и вернулся в кровать. Ханна стала на пороге. - Что случилось? Ты второй день не выходишь. И Карин не приходит к нам… - Карин не отвечает на мои звонки. – Элай выглядел вымотанным. – Хан, мне нужно задать тебе один вопрос. – он помолчал, затем поднял глаза. –Ты говорила с ней, с Карин? Она ничего тебе не говорила? Может, я что-то сделал не так и она хочет со мной расстаться? - С чего это вдруг? - После нашей вечеринки на природе она не отвечает на звонки и смс, не приходит. Я четыре раза был у её дома, её родители говорят, что она не может выйти. Ханна застыла. Она не знала, куда себя девать. Перед глазами возникла картина: Карин в палатке Петера в одном нижнем белье. - Элай, она ничего мне не говорила. Я думала, что всё в порядке… Элай взъерошил волосы и задвигал бровями, пытаясь прогнать дремоту. - Ты совсем не спал? - Я не могу спокойно спать, пока не понимаю, чем я её обидел. Я не понимаю, что происходит, Ханна. Раздался звонок. Ханна посмотрела на экран. «Генри»… - Да, я поняла. Заходи. – она положила сотовый в карман шорт. - Сейчас придет Генри. Я думаю, я схожу к Карин вечером сама. Ханна вышла из дома, присела на скамейку на веранде и закрыла лицо руками. Она налгала своему брату – кто она после этого? Но скажи она ему о том, что обнаружила Карин в палатке Петера – плохо было бы всем. Но что же делать теперь?.. - Что бы там не случилось, грустить в одиночестве – не выход. – услышала девушка. Перед ней стоял Генри с большой коробкой в руках. Ханна улыбнулась и захлопала ресницами. - Всё в порядке, Генри. Я просто задумалась. – она вопросительно посмотрела на него. – А что это? Генри поставил коробку у её ног. - Я хочу кое-что подарить тебе. - Я… Это так неожиданно. Что это, Генри? - Открой. Девушка осторожно сняла клейкую ленту и раскрыла коробку. В ней лежал красивый мольберт и коробка красок. Ханна ахнула. - Генри, это невероятно. Но за что?.. - Мне очень понравились твои рисунки. Ты, безусловно, талант. И я хочу, чтобы ты делилась им со всеми. - Генри, это невероятный подарок. Благодарю тебя. Ханна смотрела на мольберт и не могла скрыть восхищения. Она уже видела, как на полотне будет изображать Зелёное местечко. Или дом Гауцфюллеров в цветущем саду. А потом покажет свои работы отцу и бабушке. От избытка чувств девушка рассмеялась , подбежала и обняла Генри. Парень погладил её по волосам. Открыв глаза, Ханна увидела, что всё это время, стоя у входа во двор Гауцфюллеров, за ними наблюдала Полин. - О, привет. – Генри помахал ей рукой, затем взял коробку с мольбертом и внёс её в дом. Полин застыла в дверях. - Представляешь, Полин, у меня теперь есть мольберт! Помнишь, ты хотела, чтобы я нарисовала тебя? У нас есть прекрасная возможность сегодня. Я так рада! Полин не сводила с неё стеклянного взгляда. - Я вижу. Ханна смотрела на нее непонимающе. - У тебя что-то случилось? - Кажется, да. Наверное, каждый раз, когда у меня только случается что-то хорошее – на этим тут же происходит что-то плохое. - Полин, ты о Генри? Он просто сделал мне подарок, ты не так всё поняла. - Не так поняла?! – Полин уже срывалась на крик. – Я рассказала тебе самый сокровенный секрет. Ты клялась, что ничего не чувствуешь к Генри, а теперь стоишь и обнимаешься с ним. Ты лгунья! Самая настоящая! Ты обманщица и лицемерка! Ханна попятилась от неё. - Полин, я обняла его, потому что была благодарна за подарок, только и всего. - Да, конечно! А за что ты была благодарна Дарио той ночью, когда мы не могли вас отыскать, а? Хотя знаешь, так намного лучше. Тогда ночью, на пикнике, мне было хорошо с Генри, пока вы с Дарио пропадали неизвестно где. – Полин приняла победную позу, всё еще яростно щуря глаза. – Но, как вижу, ты не против принимать от него подарки и бросаться на шею, пока твой парень этого не видит. - Что здесь происходит? – Генри почти выбежал из дома. – Полин, почему вы ругаетесь? - Мы не ругаемся. Извини, Генри. И ты, Полин, тоже прости меня. Я не знала, что вы вместе. И мне не стоило принимать этот подарок. - Ханна, о чем ты говоришь? Мы с Полин не встречаемся. - - Генри, как ты можешь? Мы были вместе тем вечером, мы целовались! – кричала Полин, прижав руки к груди. - Мы были нетрезвы. И это ведь ты меня поцеловала. - Мы ночевали в одной палатке! - И что? Ведь ничего не было! Ты держишь меня за дурака? - Вы спали в одной палатке? – Ребята повернулись и увидели Элая. Глаза Ханны округлились, к горлу подошел комок. Элай смотрел на всех, но они молчали. Полин открыла рот и покосилась на Ханну. - Да, я и Генри спали в одной палатке. – она деловито скрестила руки. – Но теперь это не имеет никакого значения, ведь теперь он обнимается с твоей сестрой. Элай потёр лицо ладонями и опустился на нижнюю ступеньку крыльца. - Так, стоп, ребята, я ничего не понимаю. Мы же все были там, когда Петер полез в палатку к девчонкам… Ты спала с Карин. - Нет, Элай, я спала с Генри. А потом пришла Ханна и разбудила меня. Попросила, чтобы я пошла в палатку к Карин, потому что замёрзну. Но теперь-то я понимаю, зачем она это сделала. Она хотела побыть с Генри. - Полин, о чем ты говоришь? Это же… - Я не права? – девушка надменно смотрела на соперницу. Элай смотрел на присутствующих и вдруг поднялся. - Стоп… Ты ночевала с Генри, я спал в палатке с Раулем и Гансом, Дарио и Ханна гуляли. Значит, Карин и Петер… Ханна почувствовала, как её сердце уходит в пятки. Элай повернулся к ней. - Зачем ты попросила Полин уйти в палатку Карин? Ханна не могла произнести ни слова. Слёзы катились по её щекам. Элай тяжело дышал. - Ханна, зачем? Чтобы я не узнал…? Не узнал, что Петер и она… - Элай, это какая-то ошибка. Может, Карин спала, а Петер сам залез в палатку... Ребята, ну же, почему вы молчите? Так не бывает, вы же все здесь друзья! Элай поднялся и ушел в дом. Ханна присела, закрыв лицо руками. Она беззвучно плакала, а Генри, взявшись за голову руками сидел рядом с девушкой. - Ты ни в чем не виновата. Карин совершила ошибку, но ты не должна за нее расплачиваться. - Генри, пожалуйста, иди домой. – Ханна встала и убежала в свою комнату. На пороге комнаты стояла коробка с мольбертом, но сейчас Ханна уже была не так ему рада. Она упала на кровать и разрыдалась еще громче.