Обречённые жить без любви?

Я живу в небольшом посёлке городского типа рядом с большим городом. Район наш очень с развитой инфраструктурой. На шестидесяти населённых пунктах, включающих селенья, деревни, хутора, имеется громадный торговый центр, где отоваривается большая часть города, одна огромная фабрика, дающая работу тысячам людей, несколько заводов, множество комбинатов, большие площади различных складов, аэропорт и так далее. Протяжённость нашего района сто на сто километров и я очень горжусь тем, что работаю диспетчером МЧС в пожарно-спасательной части в самом эпицентре этого всего и по долгу своей службы обязана знать все значимые объекты. Мне повезло, так как мама меня родила с аналитическим складом ума, поэтому вот уже три года моё фото весит на доске почёта как лучшей. Когда я только устроилась сюда четыре года назад и начала потихоньку вникать в специфику работы, я думала, что никогда не усвою столько материала, а теперь алгоритм своих действий при любой ситуации я расскажу на автомате, хоть меня среди ночи разбуди. Были моменты когда я хотела уволиться, поняв, что требований до хрена, а зарплата немногим выше прожиточного минимума, но по состоянии души поняла, что это моё: в экстренных ситуациях я всегда оставалась хладнокровно-рассудительной, горе других было мне не чуждо, высокая ответственность давало мне некое моральное удовлетворение. - Пожарно-спасательная часть номер семьдесят пять, диспетчер Свиридова, слушаю вас. Говорила я это чётко, но очень быстро каждому, кто нам звонил. - Здравствуйте! Мне нужна моральная помощь! – в трубке растягивал слова мужчина. Такого мы не оказываем, но я решила уточнить. - Что у Вас произошло? - У меня умирает конь. Он был явно под действием наркотиков, так как язык не заплетался, но манера говорить и скорость ответа были явно затянуты. - Кого Вы подразумеваете, называя конём, человека или животного? Дикий смех, затем тишина и наконец ответ: - Конь, он и в Африке конь. - Ты с кем? Нам собираться? – спросил у меня начальник караула, зашедший в пункт связи. Я махнула отрицательно и, прикрыв рукой трубку телефона, ответила: - Наркомат просит оказать ему моральную поддержку, так как у него умирает конь. - Клади трубку, вдруг пожар, а ты из-за таких идиотов линию занимаешь. - Я не могу. – Я была слишком бдительной – Вы не волнуйтесь, если пожар, звонят все телефоны – Указала я на остальные два и на компьютер, на который шли вызовы по системе сто двенадцать. Сейчас была зима и пожары были в основном по выходным и горели чаще всего бани, дачные домики. В будни могли гореть дома, хозяйственные постройки, но это уже намного реже. Я посмотрела на часы, которые показывали, что время приближается к трём ночи и скоро меня придёт заменить подменный, а я смогу отдохнуть пару часов в спалке. - Ваш конь дышит? - Я не знаю, да мне и всё равно. Ну вот, приехали! Теперь ему всё равно. С помощью своего безграничного терпения и уловок, я всё же выяснила адрес, по которому умирает конь. Видимо у мужчины было просветление. При передачи данных в полицию, мне ответили, что коней они не спасают. Я очень спокойно сказала, что если они не проверят адрес и кто-то пострадает, то информацию я направлю на область. - Здесь никого нет. Мы стучали по всем окнам – Позвонил мне сотрудник через двадцать минут. Отдыхать я не пошла, чувство тревоги не покидало меня. - Проверьте надворные постройки и тогда я зафиксирую вызов ложным. - Ё моё! Доставай его скорей! Пришли скорую, мы нашли в парилке бани мужчину. Фу! Он облит бензином и на грани смерти. - Поняла вас. Положив трубку, я передала данные в 03. Утром, при сдаче смены, я гордо отчиталась перед начальником о проделанной ночной работе. - Ну правильно, правильно. Как орать, не разобравшись, так он вот он, а как похвалить, так… Уже дома муж, вернее сожитель, спросил: - Медаль дадут? - Она мне не нужна. Это просто моя работа, которую я делаю хорошо. Я просто хотела, чтобы мне хоть кто-нибудь сказал, что я молодец. Иногда существует такая потребность. Поэтому на эту подколку я немного надула губы. Никита вздохнул и, подошёл ко мне. Сняв с меня китель, он крепко обнял и примирительно сказал: - Будь на твоём месте другая, то умер бы мужик. - Я знаю. – Вспомнила я пофигизм остальных. - За годы работы здесь я поняла, что горят не благополучные люди, а их не жалко. – Сказала мне как-то одна из нас. Что тогда говорить о наркоманах и их конях? - Привет! - Привет, дочь! – Ответила мне мама. – Как смена? - Не очень. – Ответила я, не вдаваясь в подробности. - Ты в гости или помочь? У родителей был маленький магазинчик прямо за двором их дома и в двух домах от нас с Никитой. - Я поработать. Иди, сегодня я до конца. Я знала, что у мамы из-за торговли много дел накапливается, поэтому помогала всегда, когда могла. - Ты хоть отдохнула? – мама внимательно посмотрела на меня. - Да – солгала я. - Сегодня суббота, а значит будет много пьяных – предупредила она. - Мам, знаю. Справлюсь – раздражительно сказала и начала расставлять по своим местам товар из коробки за прилавком. Мама, молча, ушла, зная, что меня лучше не трогать если я такая. А такая я была после бессонных ночей. Просто раздражала всякая мелочь, как сейчас. Ну зачем говорить то, что она точно знает, что я в курсе? - Ну, привет, дорогая! Время приближалось к трём дня, и меня пришла навестить моя лучшая подруга! - Здравствуй! – заулыбалась я. Машка привычно прошла за прилавок и села на стул. Она часто вот так ко мне заходила просто поболтать. Мы вообще с ней болтушки, но только друг с другом. А если находимся друг у друга в гостях, то не можем распрощаться часов до двух ночи. Наши мужья между собой лучшие друзья, поэтому всё удачно складывалось. - Рассказывай. - С самого начала? – пошутила я. - Ага. И мы засмеялись. - Как ты думаешь, они реально настолько сильно любят друг друга? – указала я на уходивших покупателей. - Ты совсем не разбираешься в людях. Он – это женатый мешок с деньгами, который явно увлёкся этой девицей, но думаю ненадолго. Она просто безумно счастлива, что на неё клюнул столь богатый и надеется захомутать его, но как только она начнёт настаивать на разводе с женой, он её бросит. Ну или что-то на подобие. – затем она помолчала и добавила – Классика. - А ты веришь, что любовь, так называемая настоящая, существует или это всё же только похоть, страсть и удобный вариант? - Я думаю существует, но очень редко и это – кивнула она на дверь куда вышла парочка – явно не тот случай. - А у вас с Ванькой любовь? – улыбалась я, зная, что она его любит и дико ревнует. Она немного подумала и ответила: - Я думаю, что нет. У меня челюсть отпала. Машка, видя это, рассмеялась. - Ну я не уверенно, что мы с Ванькой вместе навсегда, хоть не исключаю такой вероятности. Я не могу сказать, что больше точно никогда никого не полюблю, а значит эта не та самая, настоящая. Я кивнула, понимая ход её мыслей. - А что ты скажешь про нас с Никитой. - У вас как у нас. Вы очень красивая пара, но вы не половинки друг друга. Тут я задумалась. А ведь она права и я всегда об этом знала. Найду ли я свою половинку когда-нибудь, ведь так хочется испытать чего-то большего… - Эй, ты на часы смотрела? - Люди потихоньку шли, вот я и задержалась на пол часа. – Ответила я Никите в телефон. - Я во дворе жду, захвати нам по баночки пивка. - Время почти двенадцать. Какое пиво? Тебе завтра на работу. - Рассуждаешь как старушка. – добро упрекнул он. - Я так спать хочу. – Уже беря пиво из холодильника, пожаловалась я. - Мы не долго. Пятнадцать минут полюбуемся звёздами и в кровать. Только сна не обещаю. – игриво с намёком добавил Никита. - Я вообще-то с суток – снова напомнила я. - Я помню и разрешаю тебе сегодня быть бревном. Я посмеялась и сбросила вызов. Закрыв магазин, я, как обычно, перед уходом зашла во двор к родителям и положила ключи под подоконник. Визг тормозов и тихий хлопок. Если бы об столб, то был бы звон. Если бы собака, то было бы не слышно. Выхожу из двора и вижу стоящую на обочине машину. Водительская дверь открыта и мужчина тщетно старается выйти из неё. Я сразу понимаю, что он пьян. Уже подбегая, я замечаю разбитое лобовое стекло. Слышу стоны с левой стороны от автомобиля. Первая мысль, что наш местный бомж довалялся. Вечно где-нибудь «отдыхает», частенько и на дороге. Кидаюсь на помощь, но нахожу девушку лет двадцати трёх – двадцати шести. Одной рукой осматриваю девушку и привожу в сознание. - Тебя сбила машина. Всё хорошо. Крови на тебе я не вижу. Что-нибудь болит? Девушка открывает глаза и сознательно смотрит на меня. Через пару секунд приходит понимание моих слов и она отвечает: - Всё болит. Второй рукой я набираю номер скорой помощи. Бесполезно, как обычно. Звоню к себе на работу. - Лидия Ивановна, это Свиридова. Наезд на пешехода, улица центральная. Звоните по прямому. У нас стоял телефон с прямыми линиями со службами жизнеобеспечения. - Ксюш, а что именно с пешеходом? Ладно бы человек неосведомлённый, но таких глупых вопросов от проработающего десять лет я не ожидала. - Пожалуйста, скорую. - Ксюш, а нам выезжать? Неужели на столько растерялась? Как она вообще работает? - Пешеходов не берём! Скорую скорее! И кладу трубку. Снова смотрю на девушку. - Так не плакать! Сделаешь только хуже – ласково говорю я, держа девушку за руку. - Мне страшно! – признаётся она, но хныкать перестаёт. - Я работаю в службе спасения… Ну почти. Если бы было что-то серьёзное, ты бы это уже чувствовала. – Вспомнились мне звериные крики мужчины, которые я слышала в рацию при передачи мне данных начальником караула с места ДТП. Мы тогда деблокировали пострадавшего с сильно зажатой ногой. Прибежали первые люди и кто-то сразу узнал девушку. - Оленька, да как же так? – начались завывания. Слышу голос Никиты: - Стоять! Куда собрался? Видимо тоже прибежал на звук. Набежали ещё люди-защитники виновного. Начинается потасовка. - Грёбанный мент, для них закон не писан. – Слышу я пьяные голоса, которые явно хотят устроить самосуд. Вытягиваю шею из-за автомобиля и ловлю взгляд Никиты, который явно не знает на чьей стороне быть. - Угомони ВСЕХ! – Кричу я. Дождавшись кивка, я, уверенная, что он понял, поворачиваюсь к девушке. Оля смотрит на меня. Мы похоже с ней здесь самые адекватные. - Что у меня во рту? – игнорирует она глупые вопросы со стороны. - Открой, я посмотрю. – Спокойно говорю я. Она мне явно доверяет. Подсвечиваю телефоном, достаю кусочек зуба, смотрю дальше. Язык сильно прикушен и сколоты три зуба. - Это твой зуб. Снова слёзы. - Тише, тише – останавливаю я. Затем говорю смехом: - Ты чего? Сделаешь ещё красивее. Она криво улыбается. - Скорая уже в пути – уверенно говорю я, сильно сомневаясь – Мне кому-нибудь позвонить? - Я уже позвонила её маме – Сказала женщина рядом. - А где мой телефон, я держала его в руках? – спросила Оля. - Не волнуйся, я найду. Девушка диктует номер. Я встаю и приглядываюсь в кусты. Везде темно и высокий бурьян. Жму на кнопку вызова и отхожу в предположительную сторону отлёта. Из травы на меня смотрит сильно испуганными глазами миловидная блондинка того же возраста что и Оля. Подбегаю к ней. Девушка лежит в нереальной позе. - Что с тобой? Ты испугалась? – Я подумала об обмороке от страха. Рядом с ней звенел телефон, и я догадалась, что её тоже сбили. - Боже! – тихо шепнула я. Тут же всплыли в голове знания. Два пострадавших – две скорые. Сейчас я быстро дозвонилась: - На улице центральной сбили не одну, а двух девушек. - Ваша фамилия, телефон для связи. Теперь понимаю, как бесятся мои заявители, когда я спрашиваю то же самое. А что поделаешь, если у нас в стране в век высоких технологий в пожарной части и в скорой нет даже определителей. - У вас есть. Вам уже звонили от меня с пожарной части. - Принято. – Хм, молодец! Даже удивительно. Обычно до всех, как до утки. Смотрю на место ДТП со стороны и понимаю, что народ там только прибывает, машины освещают этот пятачок, а на нас, метрах в пяти, никто не смотрит. - Тебя тоже сбила машина. – Я говорю это больше утвердительно, чем вопросительно. – Скорая помощь уже едет! Девушка смотрит на меня всё тем же взглядом, будто стараясь прочитать у меня во взгляде всю серьёзность момента. - Как тебя зовут? – Внешних видимых повреждений я не заметила, поэтому мне важно понять слышит ли она меня. - Катя. – Тихо говорит она. - Катя, что у тебя болит? - Я не чувствую рук и ног. – Снова этот леденящий испуг в глазах. Я проглотила слюну, теперь точно не зная, что делать дальше, но виду не показала. Около машины Никита уже не справлялся с разъярёнными мужчинами. Как же много пьяных. - Не уходи. – Попросила Катя, думая, что я собираюсь к месту потасовки. - Не в коем случае. – Мягко улыбнулась я, гладя её по щеке. - Не могли бы Вы смахнуть комаров? – Видимо мне всё же удалось своим видом успокоить девушку. Я посмотрела на обнажённый живот Кати, где присосалось более семи кровопийц. - Видимо ты очень вкусная! – снова пошутила я, но голос мой дрогнул, так как беспомощность девушки меня пугала. Она облегчённо выдохнула, когда я нежно начала гладить живот. - Пять лет назад меня уже сбивала машина. Два года я была прикована к постели. Я поняла к чему она клонит и, хоть мне дико стало страшно за девушку, ведь не каждый перенесёт повторения такого, поспешила убедить в обратном: - Это не этот случай! – очень увнренно, глядя на девушку в упор, матала я головой из стороны в сторону. – Всё точно будет хорошо! Мы смотрели друг на друга и я даже не заметила как мои поглаживания Катиного живота переросли в замысловатые узоры, выходящие за рамки дозволенного. Поняв это, я отдёрнула руку. Мимо бежал мужчина с одеялами. Если бы это было в кино, я бы подумала «Откуда он мог взяться?» - Сюда! Здесь тоже пострадавшая. (От автора: реальный случай. Удивило поведение девушек.) Я накрыла девушку и позвонила в полицию: - Это с улицы центральной. Вы не подскажете где наряд? - А что у Вас случилось? - Наезд на пешеходов. - Мы не в курсе. Ох эта Лидия Ивановна! Начальнику не расскажу, а обязанности заставлю учить с нехилой взбучкой. Эта не та работа, где можно «спотыкаться». - Записываете… - Как Оля? – спросила кротко девушка, когда я закончила разговор. - Всё нормально. Немножко зубов не хватает – легко улыбнулась я. – И с тобой и с ней всё будет хорошо! Давай я кому-нибудь из родственников сообщу? - Нет. Я позже сама, иначе они не перенесут этого. Возле нас уже тоже собрались зеваки и кто-то развернул машину, осветив кусты, где мы находимся. - Вот и скорая. – Обрадовалась я, услышав сирены. Работники прибыли и тут же начали выкатывать носилки. Олю подняли и с поддержкой завели в машину. С Катей сложнее. Ей зафиксировали шею, а как переложили на носилки, зафиксировали торс. При всех этих манипуляциях гримаса боли отразилась на Катином лице. Сильно сжатые и оголённые зубы говорили о том, что она очень старалась сдержать крик. Когда её везли к скорой она отыскала меня глазами. Снова этот страх. И вот её увезли, а с ней уехало моё сердце.