Ущербная Луна

Плеск воды, шорох камыша и тонкий щебет летавших над головой пичужек были единственными звуками, что нарушали тишину. Даннар, прильнув к нагретому солнцем камню горного уступа, пристально следил за протекавшей внизу рекой. Стремительное течение несло ледяные воды в долину, входом в которую служило узкое горло ущелья. Сотник прижимал ладонь к пульсировавшему болью боку: спускаясь со склона к своему убежищу, альфа поскользнулся и основательно приложился рёбрами о камень. Чуть ниже уступа сидел младший из братьев Изарр. За нагромождением каменных валунов, уложив себя на мокрый от долетавших со стремнины капель воды мох, устроился Талас. За спиной сотника в расселине с удобством разместился Азагар. Маг, закрыв глаза, шевелил губами, подёргивая седой бородой. Трое воинов следили за фигурами, копошившимися у воды. Двое альф тал линге мощными гребками вёсел вывели к берегу рыбацкую лодку и один из них спрыгнул на сушу, чтобы отцепить от длинного колышка ловушку для рыбы. Вытянув из воды сеть с бившейся внутри рыбой, альфа помладше показал улов товарищу и вернулся в лодку. Сгрузив добычу в деревянное ведро-долбянку, тал линге двинулись в следующему колышку, не подозревая о слежке. Вскоре лодка приблизилась к ущелью, и рыбаки погребли к берегу, быстро работая вёслами. Подойдя как можно ближе к правому краю ложа реки, альфы сбросили в реку обвязанный крепкой верёвкой камень, служивший якорем, и застыли, напряжённо вглядываясь в вершину утёса. Даннар проследил за направлением их взглядов. У самой вершины сотник заметил площадку, явно созданную руками человека. Зев пещеры вёл с площадки в тело горы. Ничего не происходило, и он сосредоточился на лодке. Тал линге посовещались, и один из них потянулся к поясу. Сняв с петли причудливо изогнутый горн, альфа приложил его к губам. Горн издал низкий долгий гул. Подав сигнал, рыбаки замерли в ожидании ответа. Лодку покачивало, но оба не замечали неудобств, стояли, привычно широко расставив ноги и задрав головы вверх. Заметив шевеление, Даннар метнул взгляд к площадке. На ней появилась фигура, одетая в длинный белый балахон жреца. Жрец держал в руках жезл. Даннар вскинул брови, увидев, как пространство между двумя стенами ущелья вдруг пошло рябью, будто поверхность воды поймала камень. Два вдоха — и глазам предстало совсем иное пространство, чем они видели до этого. На короткое время перед ними открылся вид на зелёную долину, лишённую снега и ледяных шапок, с рядом домишек и громадой величественного замка со шпилем одинокой башни — лодка тронулась по течению, минуя преграду-иллюзию, и воздух вновь пошёл волнами, скрывая невидимым пологом вид долины. Площадка у вершины горы опустела. — Мы нашли её, — Даннар перекатился на спину, глянув вверх. По небу плыли сизые тяжёлые облака. Маг, услышав его, зашёлся тихим, булькающим смехом, не открывая глаз. — От всевидящего ока Айноши ничто не укроется, — увиденное сотником предстало перед его внутренним взором с той же чёткостью, с какой долину увидел средиземец. — Ты отлично поработал, «серый», — сказал Даннар, с уважением глядя на старика. Сотник признавал, что без мага обнаружить убежище тал линге и Третьего у них бы не вышло. С этой задачей, если верить Анату дэл Такару, не справились и собратья тал линге — тал мор, безуспешно искавших твердыню моэрр не один век. «Серому» же удалось отыскать убежище за трое суток. Поиски были изнурительными, но они шли верным путём. — Тебе удалось то, что оказалось не по плечу тал мор. Как так? — Неправильный подход — залог неудачи, — напыщенно изрёк адепт Айноши, поднимая морщинистые веки. Маг, кряхтя, выбрался из расселины, взмахом руки сметая с одежд прилипшую к ним сухую листву. — Тал мор искали убежище тал линге с помощью магии моэрр, а мастерство Перворождённых было куда выше. Не по зубам полукровкам, не знавшим всех секретов тех, кто породил их. Но и моэрры в своём тщеславии забыли, что наслаивают свою магию на исконную магию Триземелья. Простое заклинание поиска змейкой просочилось под громоздкие слои магии моэрр под землей, по источникам, что питаются магией этого места, и привели к возмущению в сети, которую я и отследил. Сотник в его пояснениях ничего не понял, однако уважительно покивал. — Так как мы проникнем под этот… это… — сотник, не найдя подходящего определения, взмахнул руками. — Полог иллюзии, — подсказал «серый». — Ну да, — согласился альфа, — этот самый полог. Как мы под него проникнем? Боюсь, что мы великоваты для подземных змеек. Порыв холодного ветра заставил Даннара замолчать. В сердце долины царило необычное тепло, вызванное очевидной близостью гор с неспящими жерлами вулканов, но близость снегов не давала о себе забыть. — Есть у тебя в запасе волшба, что превратит нас в землероек, «серый»? — спросил, запахиваясь в плащ. — Магия трансформации не входит в мои таланты. — Так каков твой план? Маг задрал голову. Даннар повторил его жест. — Жрец, летать никто из нас не умеет, — выдал средиземец в раздражении. — Боги привязали двуногих к земле. А гриффов мы вернули в крепость. — В горах хватает диких крыланов, — жрец загадочно улыбнулся. Сотник вытаращился на него, как на безумного. За спиной Даннара хохотнул присоединившийся к ним Талас. — Непростые дела  требуют непростых решений, средиземец, — насмешливо выдал разведчик. — И без тебя знаю, что дело простым не будет, — огрызнулся сотник. — Но запечатлять крыланов мы в Средиземье не научены. — Запечатлять вам и не придётся, — успокоил жрец Айноши. — Полечу я. Полог пропустит одного меня. Ваше дело поймать гриффа. Талас, сбрасывая улыбку, присвистнул. — А я думал, ты его своей магией приманишь. — Это не в моих талантах. — И это тоже? — язвительно выдал Даннар. — До моэрр тебе, значит, далеко. Жрец оскорблённо поджал по-старчески тонкие губы. — До моэров, может, и далеко, болтун, только вот стручок твой, — маг ткнул кривым пальцем по направлению к паху альфы, — лишить силы могу надолго. Если язык не приструнишь. Даннар поспешно прикрыл мотню ладонью. Рыскач издал смешок, но быстро осёкся под суровым взглядом мага. — Гриффа мы тебе раздобудем, «серый», — покладисто согласился разведчик, забрасывая на плечо кожаный мешок, — подметил неподалёку их лежбище. Помёта много, костей тоже, гнезда обжитые. Там засаду и устроим. Остальное — за тобой. Даннар поднялся вслед за разведчиком. Предложение адепта Айноши отпустить его в долину без сопровождения ему не понравилось. Сам не зная почему, он упорно не доверял жрецу, хоть тот и показал, что может быть полезен и рисковать не боится. Но он должен освободить боевого побратима. Азагар уверял, что чувствует жизненную силу Ат-Нараша. Таэт был жив и ждал от них помощи. Выбора у Даннара не было. Оставалось только уверовать в план «серого». * * * Ночь переросла в рассвет. Над Горным гнездом тянулся шлейф чёрного дыма, растворяясь в розовой мгле встающего солнца. Каллен стоял на крепостной стене, разглядывая представшую ему картину отшумевшего ночного боя: внизу ещё горели несколько осадных башен; землю у стен, некогда укрытую зелёным ковром растительности, пятнали проплешины взрытой каменными ядрами почвы. У самых ворот лежала мёртвая лошадь, вывалившиеся из брюха внутренности напоминали клубок серых змей. Перевёрнутый лафет с грубо обработанным стволом дуба, использованным кочевниками как таран, чадил дымом. Тела своих и врагов убрали, оставив изломанные щиты и копья лежать в кровавых лужах. С небес продолжал лить дождь, окутывая всё вокруг холодной росой. Капли срывались с капюшона на щёки омеги, просачивались к телу сквозь отяжелевший от влаги плащ. Дарующий, плотнее стянув полы, опрометчиво втянул носом воздух — пахло обугленным деревом, смолой и тошнотворным запахом горелой плоти. Чёрные языки смолы, которую защитники Горного гнезда лили на головы врага, украсили крепостные стены. От смрада першило в горле, и Каллен прижал к носу пропитанный ароматными маслами платок. Помогало мало, от вони было никуда не деться. Дархан развернулся к стоявшему за его спиной Галхаму. По его просьбе воевода сопроводил его на стены, осмотреть поле битвы. Враг был упорен, но твердыня Дарханов выстояла и на этот раз. — Сколько? — выдохнул Дарующий, борясь с приступом тошноты. — Двенадцать, — мрачно ответил Ратт, — раненых три десятка. Но вражеских жизней мы забрали куда больше. Каллен закрыл глаза. Двенадцать осиротевших семей, потерявших своего альфу-защитника. — Потери невелики, — осторожно произнёс воевода. — Невелики? — Дархан встрепенулся, отнимая платок от лица. — Дюжину домов сегодня накрыл траур, Ратт! — Воевода прав, — стоявший рядом домин прервал наследника, отрываясь взглядом от кочевья. — В открытом бою мы теряли куда больше людей. Крепости не привыкать к траурным крепам у очагов*. Урон нам нанесли лучники, стрелявшие с осадных башен. — Теперь у врага нет ни единой из них, — подхватил Галхам, — мы сожгли те, что имелись. Не помог им и таран. Враг понял, что крепость им не по зубам. — Отчего же они не уходят? — Каллен развернулся к лагерю. За стеной из щитов, в тумане, мелькали фигуры, ржали лошади и одиноко бил барабан. Враг, пережив новую неудачу, валить шатры и складывать поклажу на повозки не спешил. — Похоже, упрямцам нужен ещё один урок. — Уроки нам обходятся слишком дорого, воевода, — наследник его мнения не разделял. — Позволить им ещё одну атаку и потерю воинов мы не можем. Воевода переглянулся с домином. — Значит… — пророкотал альфа, возвращая взгляд к омеге, — следует лишить их возможности пойти на новый штурм. Ты принимаешь наше предложение, наследник? Каллен поджал губы, не спеша дать ответ. Воевода предложил вылазку за стены крепости. Провести часть дружины по подземному ходу, что вёл наружу, обойти лагерь кочевников, укрываясь за горами и, зайдя в тыл, ударить по врагу с одновременной атакой из крепости. Один удар, один бой и поражение противника. Вот только сил могло не хватить и если их контратака захлебнётся — отстоять крепость будет уже некому. В бой придётся бросить все их силы. — Докажите мне, что иного пути нет. — Помощи ждать неоткуда. Надеяться мы можем лишь на себя. — У нас запасов на месяцы осады, у кочевья их нет. Охотой они не прокормятся, скот мы увели в горы. Голодать они станут куда раньше нас. Даже с учётом того, что они сняли с наших полей. — Кочевники не так глупы, — вступил домин. — Если они решились на осаду крепости, значит готовы к долгой осаде. И к подходу подкрепления. Один я вижу, что за ночь шатров стало больше? Каллен повернул голову, проследив за его поднятой рукой. — Семь рядов против шести, что стояли ещё вчера, — продолжил бета. — Ты говорил, что они идут на хитрость, создают видимость того, что их много, — Каллен с беспокойством подался к зубцам. — Так было только поначалу, магрис. Их численность растёт, сюда подтягивается Орда. Отпор надо дать уже сейчас, показав свою силу. И тогда Орда повернёт, в поисках добычи послабее. Если покажем зубы — от нас отстанут. Этой тактики они придерживаются уже столетия. — Отбросим врага, и двинем дружиной в долину Махолас дартан, — добавил свой голос воевода, — на подмогу Даннару, Гаэлля выручать. Каллен, вспыхнув, развернулся к Галхаму. — Думаешь, я забыл о своём старшем? — омега плеснул гневом из глаз. — Днём и ночью помню! Да только он первый мне не простит, если ради него защитой крепости пренебрегу! Дархан задохнулся криком, сжимая кулаки. Грудь Дарующего поднимало и опускало в рваном дыханье. — На стене стоять, за врагом следить, — выдохнул приказ звенящим от напряжения голосом. — Будет так, как я решу. Взметнув полой плаща, он зашагал к лестнице. Воевода переглянулся с домином. — Что делать будем? — пророкотал Галхам глухо. Салем пожал плечами, смахнув с лица влагу. — Ждать его решения. — Решения омеги… — Приказа твоего господина, воевода, — оборвав, напомнил бета. — Не Дарующий перед тобой, а правитель. Никогда не забывай о клятве, что дал. — Ты забыть не дашь, — проворчал альфа, утихая. Оба слаженно повернули головы к лагерю врага. Тирит с двумя дружинниками встретил Дархана внизу лестницы. Бета поспешил подать наследнику руку, но Дарующий, не заметив его жеста, сошёл на мощённый плитами двор и стремительно направился к господскому дому. Бета едва поспевал за ним. Воины прикрывали тылы. Войдя в дом, наследник, сбросив мокрый плащ на руки служке, пошагал к своим покоям. Амарис сидел у камина, шевеля прогоревшие дрова бронзовой кочергой, и поднялся навстречу наследнику. Тирит скользнул следом, прикрывая дверь. — Магрис… — растерянно позвал нардизз. Каллен, не глянув на друзей, остановился у ложа. Подняв лежавшую на медном блюде лучину, Дархан поджёг несколько толстых жёлтых свечей, добавив в покоях света. — Запри дверь, Тирит, — велел он напряжённым голосом. Бета послушался. Каллен дунул на лучину, погасив огонёк. — То, что сейчас произойдёт, должно остаться в тайне, — сказал, не глядя на виричей своего старшего. — Ни одна душа узнать об этом не должна. Амарис переглянулся с Тиритом. — Держать язык за зубами мы умеем, магрис. С нами твоя тайна и останется, — поклялся за обоих бета. — Тайна не моя, — Каллен развернулся, — но так уж вышло, что мне было поручено стать её хранителем. — Кем поручено? — осторожно спросил Амарис. Дархан не ответил. Был предел тому, что он мог им открыть. Дарующий опустился на колени и сунул руку под днище. Отодвинув в сторону часть досок основания кровати, он нащупал свёрток и вытянул его наружу. Поднялся с колен, уже держа в руках моток полотна. Амарис с Тиритом придвинулись ближе, следя за тем, как он укладывает свёрток на постель. Развернув его, Дархан открыл истёртую временем деревянную шкатулку и, откинув крышку, отступил назад. Пальцы омеги потянулись погладить висок. Тирит шумно выдохнул, осеняя себя защитным жестом. Тело беты словно налилось свинцом, заставив осесть на меха одеяла. Каллен послал ему долгий внимательный взгляд. Присутствие разлившейся в воздухе магии, вонзившейся в голову болью, подобно удару меча, ощутил не только наследник. — Ты чувствуешь его, Тир… — Каллен не удивился. Давно подозревал, что бета носит в себе собственную тайну. — Со мной было так же, пока я не привык. — Думаю, твои мучения были куда слабее, чем мои, магрис, — бета отнял руку от лба, кривя рот. — В тебе живёт толика магии, Хранитель. Магии Триземелья. Заклятья моэрр тебе чужды и заставляют страдать. — Магия? — Нардиз с недоумением поглядел на друга. — Тир? Ты никогда не говорил… — Мой родитель велел мне молчать, — нехотя признался бета, поднимаясь на ноги. — Мой дед-альфа имел дар куда сильнее моего. Как и прадед. Но сила измельчала в нашем роду, мне достались лишь жалкие крохи. — Однако ты слышишь песнь Даа садж, — Каллен вернул зачарованный взгляд на жезл. Бета отрицать не стал. — Слышу, как он зовёт… того, кому был обещан. — Третьего, — уверенно подсказал Дархан, отрываясь от жезла. — Именно о нём говорил тал мор. И он сказал, что Даа садж следует погрузить во тьму. Третий слышит его зов, как и мы. — Зачем он ему? — Чтобы открыть Врата Извечного. И принести в наш мир войну из мира моэрр. — Ты веришь дэл Такару? — Верю ли я ему? — Каллен отступил от ложа — песнь жезла крепчала, прогибая его волю. — Нет, тал мор говорит лишь часть правды. Но жезл должен быть спрятан во тьму, в которой пребывал, пока не лёг в мою ладонь, переданный мне Первым. Третий не должен получить его, старший из братьев не зря прятал жезл в собственной усыпальнице. И мне нужна ваша помощь. В покоях повисла тишина. — Что мы должны сделать? — Амарис первым прервал молчание. Песни жезла он не слышал, досадуя как на отсутствие у него магических способностей, так и на то, что Тирит скрыл от него столь важную часть себя. Не доверял? Нардизу было обидно, но упрёк высказывать не стал. Не время и не место. Значение тайны, доверенной им наследником Дарханов, было куда важнее его уязвленного самолюбия. — Спрятать жезл от лучей светила недостаточно. Нужна абсолютная тьма. Даа садж веками находился под толщей земли, погрузившись в молчание. Туда же он и должен вернуться. — В усыпальницу Первого? — Нет, Амарис, в неё больше доступа нет. — Так где же найдёт своё успокоение жезл, магрис? — вмешался Тирит. Каллен думал об этом всю прошедшую ночь, отвлекая себя от глухих ударов ядер, бивших в стены крепости, и терзавших душу мыслей о Гаэлле. Решение пришло под утро, удивив своей простотой. Об этом месте знал в крепости каждый и ни один из горцев не приблизился бы к нему по доброй воле. Но оба южанина были лишены суеверного страха, внушаемого тем, кто жил в крепости с малолетства. Остатки древнего святилища Первых людей, лежавшие на востоке от Горного гнезда, считались землями, принадлежавшими древним духам, чья сила с веками стала равной богам. Сила, опасная для любого непрошеного гостя. Каллен разомкнул губы. — За стенами крепости на Ничейных землях есть старое разрушенное святилище тех, кто первыми пришли на Север. Никто не знает, каким богам там молились и почему оно было разрушено. Остались лишь стены и старый пересохший колодец внутри молельного зала. Говорят, он не имеет дна и ведёт в бездну, куда никогда не проникает свет. Нужно попасть туда и сбросить жезл в колодец. — Я сделаю, как ты велишь, магрис, — отозвался бета. — Но правильное ли твоё решение? Не пригодится ли нам Даа садж в борьбе с Третьим? Каллен ненадолго закрыл глаза. — Я слаб, Тир… — выдохнул с отчаянием. — Если Третий потребует жезл в обмен на моего старшего, я его отдам… и стану причиной гибели Триземелья. Я отдам его, даже зная, что погублю ради Гаэлля тысячи жизней. Потому, — он поднял веки, выпрямив спину, — жезл должен отправиться в колодец, откуда его никто не достанет. Даа садж не станет выкупом за моего старшего. Триземелье не встанет на колени перед чужаками! Помедлив, бета склонил голову перед Дарующим. Какую жертву был готов совершить Каллен, понимал. — Я выполню твою волю, наследник. Подойдя к постели, он бережно спеленал жезл в полотно и сунул за пазуху. Амарис проследил за ним и, когда бета отступил от ложа, твёрдо заявил, что пойдёт с ним. — Пусть во мне и нет магической силы, зато глаза зоркие и опасность учую за много миль. — Ты никуда не пойдёшь, — отказал Тирит. — Я справлюсь без тебя. — Не справишься, — Каллен поднял руку, останавливая бету. — Действовать вам придётся сообща. Я не сказал главного — войти в стены молельного зала святилища сможет только омега. Никто не знает, что за магия действует на Ничейных землях, но альфам и бетам входа внутрь нет. Лишь Дарующий сумеет подойти к колодцу и отправить жезл во тьму. Моё отсутствие в крепости скрыть не удастся, а потому с тобой отправится Амарис. — Тебе не отвертеться от меня, Тир, — нардизз смотрел на бету, задрав нос. Бета поджал губы. — Как мы выйдем из Горного гнезда? — спросил, отводя взгляд от лучившегося довольством Феникса. — Об этом я позабочусь, — Каллен вздохнул, уступая неизбежному. — Вели послать служку на стены, Тирит, призвать ко мне воеводу. Дархану предстояло огласить ещё одно своё решение.