Ущербная Луна

Тирит, остановив мохнатого крепкого мула, в долгом выдохе выпустил пар изо рта. Ехавший позади него на таком же муле Амарис натянул поводья, замирая вслед за бетой. Поднявшись выше в горы, они вышли на Ничейные земли — безлюдные места, где снег лежал даже в самые жаркие летние дни. Феникс зябко подул на ладони, жалея, что опрометчиво не взял тёплых рукавиц. — Долго ещё? — спросил он, собирая под подбородком подбитый мехом плащ. Ветер свирепствовал, поднимая снежную пелену с плотного настила снега и унося его голос в сторону, но бета его услышал. — Мы почти у цели, — Тирит раскатал выуженный из-за пазухи свиток, уложив его на луку седла. Старую карту им дал Каллен, проложив росчерком пера путь к старым развалинам святилища древних. Свернув свиток, он сунул его за пазуху и указал на видневшийся впереди проход между двумя скалами. — Нам туда. Быстрее, Ами. Нужно вернуться в крепость до наступления темноты. — Я стараюсь! Но он меня не слушается! Бета оглянулся на нардизза. Конёк омеги норовисто мотал головой. Всхрапывая, мул пятился назад, будто учуяв опасность, что ждала их впереди. Спрыгнув в снег, Тирит, преодолевая порывы ветра, трепавшие полы плаща, направился к Фениксу. Тот тщетно пытался справиться со своим мулом, натягивая поводья. — В чём дело? — спросил он, добравшись до омеги и ухватив мула под уздцы. — Почём мне знать? — Дарующий сердито повёл плечами. — Как исчезли стены крепости из виду, так и гарцует подо мной. — Говорил же тебе остаться в крепости. — Тебе была нужна моя помощь. Или ты других омег знаешь, которые могли бы меня заменить в столь важном деле? — Не знаю, — признал Тирит. — Поэтому, кто как не я? — нардизз едва удержался в седле под очередную порцию пляски мула. — Да что с ним такое?! — Я знаю, как с ним справиться. — Тирит потянул с шеи широкий шарф. — Обвяжу ему морду и возьму за повод. Слепым он сразу спокойным станет. Бета оказался прав. Ослеплённый мул присмирел, и бета повёл его за собой. Поправив свисавший с плеча моток шкур, перевязанный бечевой, бета поднялся в седло и тронул своего мула пятками, направив его в сторону скал. Приметная расщелина, образованная двумя каменными зубцами, привела их к взятой в кольцо гор укрытой снегом долине. Вдали высились древние развалины, засыпанные снегом. Тирит остановился, настороженно оглядывая окрестности. Опустив капюшон, Феникс поравнялся с другом. Хлеставший плетью колючий ветер остался за пределами каменного кольца и в долине царил покой застывшего времени. Мул нардизза жалобно заржал. Амарис потянулся похлопать ладонью покрытую густой шерстью шею. — Тише, Балун, нам ничего не грозит. — Хорошо бы, — пробормотал Тирит, разглядывая развалины. От места древних веяло столь ощутимой силой, что у беты поднялись волоски на затылке. Он остановил взгляд на единственном строении, что умудрилось сохранить все четыре стены и большую часть крыши. Тирит не сомневался, что именно к нему и вёл их путь. Прежде, чем Тирит с Амарисом исчезли в туннеле, что вёл за стены крепости, Каллен описал им то, что следовало искать. Святилище первых людей лежало в центре руин, на постаменте из базальтовых плит. Вокруг святилища лежали поваленные колонны, лишь одна из них всё ещё гордо возносила к небесам одинокий обломок-клык. Именно там находился источник силы, что волновал естество Тирита, кричавшее о том, что они находятся в месте, где они были нежеланными гостями. Кому бы не принадлежало святилище, войти в него мог только тот, кому оно дарует право переступить его порог. Тирит повернул голову к омеге. — Что ты чувствуешь? — спросил бета, опуская голос до шепота. Амарис повернул лицо к бете. — Это место… Оно зовёт меня, — на губах Дарующего расплылась расслабленная улыбка. — Обещает, что здесь со мной ничего дурного не случиться. Бета хмыкнул, получив подтверждение своей догадке. В нём самом близость развалин порождала лишь тревогу и желание убраться подальше. Древнее заклятье, могучее, замешанное на магии самой земли, отпугивало от этого места всех, кто не принадлежал к омегам. — Здесь всё благоволит Дарующим. Понятно, почему эти земли обходили стороной. Феникс пожал плечами: — Святилище создали Дарующие. По иному и быть не могло. — Откуда ты знаешь? — Понятия не имею, — нардизз нервно хихикнул, — просто знаю и всё. Он освободил морду своего скакуна, бросил шарф бете и первым начал спуск в долину. Тирит, задержавшись, последовал за другом. Тот уверенно вёл их по одной ему ведомой тропе, будто кто-то направлял омегу. Тирит поёжился, унимая поднявшееся внутри беспокойство. Если Феникс не чувствовал опасности, то так оно и было, следовало взять себя в руки и довести задуманное до конца. Спустившись к развалинам, они вышли на широкую мощёную улицу. По обеим сторонам высились остатки домов, с пустыми проёмами узких окон и провалами входа. Они двигались к святилищу, вертя головами по сторонам, и лицо беты становилось всё темнее. Камень стен хранил следы огня, а часть балок была оплавлена, будто внутри жилищ бушевал огонь невиданной мощи. Наиболее сохранными остались окраинные строения, но чем ближе они подходили к святилищу, тем больше разрушений открывалось их взору. — Пепелище… — прошептал бета, не замечая, что высказал свою мысль вслух. — Здесь была битва, — так же тихо отозвался омега, — и те, для кого это место было домом — проиграли. Маэ лагас таэ, — Амарис отдал честь давно сгинувшим древним, почтительно прижав пальцы ко лбу и склонив голову, — да упокоятся ваши души в мире. — Маэ лагас таэ. — Тирит повторил за ним его жест, которым на Юге отпускали умерших за Грань. Святилище открылось их взгляду в конце улицы — величественное и суровое. Высотой в двадцать локтей, сложенное из каменных блоков, с высоким крыльцом и широким входом-аркой. Створки дверей, сорванные с петель, лежали на ступенях, словно выбитые изнутри гигантским кулаком. Стены храма покрывали барельефы. Ветер и время стёрли красоту работы резчиков по камню, но среди фигур всё ещё можно было разобрать гриффонов и воинов, облачённых в странной формы кольчуги и державших в руках длинные копья. Подъехав ближе, они спешились и повели мулов на поводу. Тирит перекинул через плечо седельные сумки, снятые с мула. Подойдя к стене святилища, Амарис провёл рукой вдоль одного из барельефов и издал удивленный возглас. — Это Дарующий! Бета, подойдя ближе, сощурился, разглядывая барельеф. — С чего ты взял? — Он ждёт дитя. — Амарис указал пальцем на выпуклость живота воина, прикрытого кольчужной рубашкой, сплетённой из крупных причудливых звеньев. — И вот этот тоже. Они все носят косы. И слишком хрупки для альф и бет. — Но не этот, — Тирит указал на соседнюю фигуру, стоявшую, преклонив колено, рядом с подобием трона, на котором сидел омега. Дарующий держал на коленях сразу трёх младенцев. — Защищающий, воин. Омега отступил назад, глядя на стену. — Здесь мы были равны альфам. И выбирали свою судьбу сами. — Эти времена давно прошли, — бета поджал губы, не став напоминать о том, как закончилась вольная жизнь древних. Найдя бронзовый крюк, вбитый в кладку, он привязал обоих мулов и стянул с плеча свёрток. — Готов? Феникс кивнул, протянув ему руку. Так и поднялись по ступеням, сотни лет принимавших на себя поступь тех, кто нёс в святилище свои мольбы богам — вместе, сплетя пальцы. В большом зале, с некогда светлыми, покрытыми изразцовой плиткой стенами царили пустота и забвение. Вдоль стен лежали обломки, что некогда были изящными скамьями и креслами. В центре стоял помост, с тем, что скорее всего, когда-то было величественным троном. За помостом виднелась дверь, окованная медью. — Думаю, нам туда, — Тирит сбросил на пол сумки и, присев, достал заранее заготовленные факелы и мешочек с камнями кремния. Амарис с отсутствующим видом проследил за тем, как он выбивает искру и поджигает факелы. Деревянное полотно двери оказалось трухлявым. Тирит легко разломал древесину и распахнул створки. В руках беты осталась массивная бронзовая ручка. Он откинул её в сторону, поднимая факел. Что они нашли молельный зал, поняли, увидев разрушенный алтарь и каменный круг колодца в центре зала. Здесь крыша сохранилась полностью и единственным источником света служил огонь факелов. — Мы его нашли, — бета шагнул вперёд и тут же, ахнув, отлетел обратно к двери. Невидимая мембрана оттолкнула его, изгоняя за невидимую грань. Факел отлетел в сторону и погас. Тирит, застонав, схватился за виски. Сознание затопила яркая вспышка боли. — Тир! — Амарис бросился к другу, но тот, останавливая его, поднял руку. — Я в порядке, — выдавил, морщась. — Возьми Жезл. Каллен был прав, к колодцу сможет подойти только омега. Феникс, подняв выроненный бетой свёрток, неуверенно оглянулся. Колодец находился в глубине зала, там, где властвовала густая тьма. — Мне страшно, Тирит. — Это место тебя не обидит, ты же помнишь? — подбодрил его бета. — Ами, только ты сделаешь то, что нужно. Крепости нужна наша помощь и мы не отступим. Амарис, закусив губу, встал на ноги. — Я сделаю это. — А я буду рядом, мой храбрый Дарующий. Омега, прижимая к себе свёрток, двинулся к колодцу. Свет факела бросал причудливые пляшущие тени на стены. Шаг, другой, и сердце Дарующего постепенно наполнялось мужеством. Он сделает то, что должен, и станет героем в глазах Тирита и Каллена. А когда всё будет позади, он попросит Дархана рассказать о том, что он сделал для северян Даннару. Сам хвастаться не станет, скромно промолчит, но просияет, когда альфа оценит его вклад в их общее дело и сочтёт достойным стать его парой. Феникс больше не сомневался в том, что Даннар был его судьбой. Гаэлль был прав в том, что он больше никогда не вернётся на Юг. Нардизз Амарис Шаль-Наарагх погиб в восстании Красных птиц в Альмаире, возродившись как омега Феникс на далёком Севере. Отныне здесь его дом. И он не позволит его отобрать! Под ногой хрустнула сухая ветка и Амарис, вздрогнув, опустил факел. Его сердце забилось быстрее, когда свет огня выхватил из тьмы то, что он ошибочно принял за ветку. Человеческие останки — серые, давно лишённые плоти, усеивали пол у подножья разрушенного алтаря. Некоторые до сих пор были одеты в доспехи. Ржавые мечи, лишенные тетивы луки и копья усеивали пол. Именно здесь приняли свой последний бой защитники поселения. Услышав его испуганный возглас, Тирит встревоженно позвал омегу по имени. — Здесь была битва, — не оборачиваясь, бросил Дарующий. Он поднял факел повыше, освещая для беты поле древнего сражения. Тирит поднялся, держась за стену. Со своего места он видел только тусклый свет, отражавшийся от доспехов. — Они давно мертвы, Амарис. — Я знаю. Легче от слов беты Амарису не стало, но, сделав глубокий вдох, омега двинулся к колодцу. Его пальцы коснулись шершавого камня. Феникс лёг животом на широкий парапет кольца, заглядывая за край. Пламя факела высветило гладкие стены, сложенные из гранита, уходящие в бездонную тьму. Колодец с жадностью оголодавшего зверя поглощал свет огня. Оглядевшись, он подобрал с пола обломок копья и бросил его в колодец. Омега замер, прислушиваясь. Далекий, еле слышный всплеск, через время, показавшееся бесконечным, подтвердил, что колодец всё ещё содержал воду, залегавшую на невообразимой глубине. Разогнувшись, он уложил факел на парапет и снял сверток с плеча. Жезл Первого заломил пальцы холодом. Тирит опять сполз по стене на колени, прижимая ладони к голове. — Сбрось его, ради всех богов, — простонал он сквозь зубы. Омега был лишен магии и не чувствовал того, как сам воздух наполнила вибрация силы, пригнувшая бету к плитам пола. — А если он нам понадобится, Тир? — омега завороженно следил за игрой света на гранях камня в навершии Жезла. Показалось ему или нет, что внутри блеснула яркая искра? — Он нужен Третьему, и не должен попасть в его руки. Ами, ещё немного и моя голова расколется, как орех! — Прости, — Феникс, спохватившись, вытянул руку и разжал пальцы, отправляя Жезл во тьму. Тирит с облегчением выдохнул, отнимая руки от головы. Боль медленно таяла, сменяясь облегчением от осознания выполненной задачи. Он с усилием поднялся, цепляясь за кладку стены. — Надо уходить, Ами. — Я сейчас. Феникс аккуратно обошёл останки воина в чешуйчатом панцире и присел у разбитой статуи, раньше венчавшей алтарный камень. — Это грифф… — пробормотал он, разглядев в камне узнаваемый образ. — Древние поклонялись крыланам. — Амарис! — потеряв его из виду, бета забеспокоился. — Иду, — омега поднялся и выловил глазами арку потерны за алтарем. — Здесь проход. Я сейчас. — Нет, даже не вздумай, — Тирит в бессилии всплеснул руками, провожая взглядом исчезнувшего за алтарём Дарующего. — Феникс! Омега появился почти сразу. — Тебе надо это увидеть, — сказал он в возбуждении. — Святилище меня не пустит! — Обойди храм. Это позади. — Не дожидаясь его, Феникс вновь нырнул в потерну и бета, ругая про себя любопытного нардизза, двинулся на выход. Обойдя святилище, он оказался на заднем дворе храма, почти одновременно с тем, как из неприметного выхода в стене наружу выбрался омега. — Не смей больше так поступать со мной! — бета ткнул его в грудь пальцем. — Лучше посмотри на то, что я нашёл. — Амарис ухватил его за запястье, разворачивая лицом к открытому пространству полуовальной площадки, что расстилалась за святилищем. Но не ряд статуй, что служили границей, и не круглый бассейн с не замерзавшей водой в центре привлекли внимание беты, а громадная фреска, украшавшая заднюю стену святилища. — Ты не туда смотришь, — омега нетерпеливо ухватил его за запястье. — Я смотрю туда, куда надо, — ошеломлённо пробормотал бета. Амарис, развернулся, проследил его взгляд и инстинктивно потянулся к другу, ища его руку. Тирит сплёл с ним пальцы, не отрываясь от фрески. Время не пощадило работу древних умельцев, часть стены обвалилась, цвета поблёкли, но оставшееся всё ещё позволяло увидеть парящие среди облаков громадные врата, сквозь которые бил яркий солнечный свет. — Врата Извечного… — выронил Тирит, сжимая ладонь Амариса. — Древние знали о них! — Но… как? О магии крови Триземелью было неведомо, пока здесь не появились моэрры. — Или же нам известна далеко не вся правда. Выпустив руку омеги, он шагнул назад, рассматривая фреску. Глазам открывались осколки деталей, не замеченных ранее — фоном для Врат были небеса и лежавшие подковой горы, вместо земли расстилалась гладь воды. Тирит развернулся, глядя на горы. Амарис направился к бассейну. Поднявшись на камень ограждения, омега всмотрелся в воду. Сквозь легкую рябь был виден блеск гладкого дна, без единого шва плит. — Тирит… Омега осёкся, услышав донёсшийся с небес клёкот. Бета вскинул голову вслед за Дарующим. Шесть тёмных точек приближались к ним с севера, постепенно превращаясь в клин из шести гриффов. — В седлах всадники! — вскрикнул он, отступая к стене. Омега уже бежал к нему, подняв полы тяжелого плаща. — Это не дружина Дархана. — Тирит, поймав его за руку, дёрнул за собой в тень уступа. — Кто бы это ни был, нам пора уносить ноги! Феникс был с ним согласен, вот только путь к мулам им был отрезан, оставалось нырнуть внутрь святилища, где бету неминуемо изломает болью. Но и альф святилище внутрь не допустит. Оба переглянулись, и Тирит сам повлёк Дарующего в святилище. Мучительная боль охранного заклятья накрыла его, едва они оказались в темноте потерны. Тирит опустился на колени, уткнувшись лбом в холод стены. Амарис, с состраданием погладив друга по плечам, пробрался обратно к выходу. Не высовываясь наружу, Дарующий замер, следя за тем, как на площадку опускается шестёрка гриффов. С седел с высокими луками спустились всадники, одетые в тёмные одежды. Один из альф — высокий, с белоснежной косой и блёклыми голубыми глазами, отдал приказ на языке Юга, разослав остальных проверить периметр. — Южане… — прошептал Амарис. — Воины Сарджара. Тирит не ответил: стиснув зубы, бета давил в себе протяжный стон. Заклятье изгоняло его из святилища, истязая тошнотой и разламывая череп. Амарис ничем не мог облегчить его страдания и вернулся к наблюдению за альфами. Воины, вытащив мечи, обследовали площадку, но ни один из них не приблизился к святилищу. О том, что магия защищала храм древних от альф, те, очевидно, знали и держались подальше от его стен. Белоголовый альфа вернулся к своему гриффу, снял кожаный мех с водой и, запрокинув, отпил глоток. Вода полилась по подбородку и шее. Закинув мех обратно на седло, альбинос вытер лицо. К нему подошёл седовласый воин, и оба заговорили. До места, где засел Амарис, доносились обрывки слов. Омега услышал несколько раз повторенное «л`а этэра». Закончив обход, альфы сели в сёдла. Омега отполз назад, следя за тем, как крыланы один за другим поднимаются в небеса. — Они ушли, Тир… Бета не ответил, лишь тяжело качнул головой, отодвигаясь от дурно пахнущего пятна на полу. Его всё-таки вырвало, и тошнота отступила. — Пойдём, — омега ухватил его за руку и потащил наружу. Тирит, шатаясь, как перебравший браги пьяница, выбрался наружу. До мулов добрался, повиснув на плече нардизза. Амарис, поменявшись с ним местами, помог ему забраться в седло и, подхватив поводья мула беты, ударил своего конька в бока. — Вперёд, Балун. Тирит застонал, согнувшись к луке седла. — Ами… — Потерпи, Тир. Мы скоро будем дома. Тени сделались длинными, а ветер пел среди скал, закручивая «волчки» на склонах, когда они выбрались из ущелья и двинулись в обратный путь. Амарис вёл их по то появлявшейся, то исчезавшей тропе, оставленной горными козлами и яками, спеша оказаться под защитой стен крепости Дарханов. Небо налилось глубокой кобальтовой синевой. Бледный шар солнца опустился к горным пикам, готовясь уйти на покой. Бета поднял голову лишь когда они спустились в предгорье и слабым голосом позвал нардизза. Амарис обернулся. — Ещё немного, Тир. — Мы идём не туда, — донеслось до него. — Я сократил путь. Так доберёмся быстрее, не закладывая крюк. — Амарис указал на высившийся по правую сторону от них горный пик с двумя вершинами. — Галхам сказал, если держать Гору близнецов по правую руку и двигаться вниз — крепость нам не миновать. Мы уже рядом. А на подступах нас встретят и переправят за стены. Ржание лошадей донеслось до них с порывом ветра. Оба натянули поводья. — Мы добрались! — обрадованно воскликнул Феникс. — Это не место встречи… Дарующий, не слушая его, пришпорил своего мула, сворачивая с тропы в сторону высившейся рядом гряды. — Постой, Амарис! Бета рванулся за ним, пытаясь остановить омегу. Они были слишком далеко от оговоренного места встречи с дружинниками воеводы, но Феникс его не слышал. Вой ветра был громче голоса беты. Нардиз скрылся за грядой, и Тирит подстегнул своего мула. Тонкий вскрик омеги заставил его пальцы онеметь. Мул вырвался из снежного плена и, обогнув рваный уступ гряды, вынес бету прямиком на колонну воинов, закованных в латы. Чернобородый высокий воин на вороном жеребце под синей попоной ухватил конька Тирита под уздцы. Бета потянул из-за пояса короткий кинжал и с воинственным криком бросился на альфу.