Ущербная Луна

— Я требую объяснений, супруг мой! Каллен едва искрами не сыпал от гнева. По прибытию в господский дом Гаэлль велел закрыть Салема в подвале, а сам поспешил скрыться от гнавшегося по его пятам Дархана в своих покоях. Уйти надеялся зря, младший прорвался вслед за ним и с треском захлопнул дверь перед самым носом Даннара. Ат-Нараш, стоявший к супругу спиной, скрипнул зубами, но не повернулся, продолжив расстегивать перевязь с мечом. — Ты забываешься, младший, — холодно выцедил он. — Я не обязан тебе что-либо пояснять. — Так поступал твой отец со своим супругом? — взвинчено выдал Дарующий. — Гнул ему шею и затыкал рот? Гаэлль со стуком положил меч на стол. Рядом сбросил плащ. — Мой родитель точно знал, какой тон следует держать в разговоре со своим альфой, — кинул через плечо. — Ради своего старшего он принёс великую жертву. — Свой разум? — излился горьким ядом Каллен. — Свой проклятый дар, — ответил Ат-Нараш, прежде чем сдержал язык. Каллен с запалом ухватился за услышанное: — Вот как? Ты ждёшь от меня того же? Чтобы я лишился части себя в угоду твоей ненависти к моэррам — к тем, кто был как твоими, так и моими предками. Не отрицай, — оборвал он, увидев, как тот разворачивается с намерением заговорить. — Я знаю, чья кровь течёт в тебе, старший. Ты заставил меня едва ли не возненавидеть себя, а сам… — А сам что? — Ат-Нараш опасно сузил глаза. — Проклят той же силой? Я не знал о ней, если тебе станет от этого легче. — Разве? — Каллен расхохотался, мешая нервозность со злостью. — Позволь тебе не поверить, альфа. — Он шагнул к нему, сжав пальцы в кулаки. Впервые они были столь откровенны друг с другом, и омега больше не желал держать в себе накопившееся. — Ты пытаешься обмануть того, кто сам слеплен из того же теста. Ты не мог не чувствовать в себе дар магии. Она прорывается наружу независимо от нашего желания. Когда она проснулась в тебе? В ребёнке? Отроке? Или когда ты натянул свой первый лук? — Счастья это мне не принесло, — ушёл от ответа таэт. — Яд Перворожденных способен лишь подтолкнуть к тьме, что подобно серой гнили заражает поля и губит всё на корню. Дархан обмяк плечами, распуская пальцы. — Раньше я тоже так считал, — произнёс он, снижая голос — ссорой он Салему не поможет, — ненавидел в себе всё то, что отличало меня от остальных. Но если бы не магия, — он поднял голову, — я не смог бы спасти тебя. Гаэ, — он, шагнув ближе, уложил ладони на грудь супруга, — нам обоим пора принять самих себя и использовать дар предков во благо. — Благо? — он криво усмехнулся, разом сметая с лица супруга надежду. — Эта кровь — проклятье! — Альфа ухватил его за запястья и отстранил от себя, будто чужого. — Скажи мне, когда в голове Салема созрел план убить тэра? Для чего была необходима его смерть? Каллем оторопело приоткрыл рот. От альфы почти осязаемо исходила ненависть. — Я не понимаю, о чём ты говоришь… — Не лги мне, Дарующий, — замешательство на лице омеги таэта не убедило. — Я узнаю правду так или иначе. Каэлла травили ядом ягод хорэ и его отравитель был близок к нему. — Боги забрали моего деда в тяжкой болезни… — Тяжкой болезни, что стала следствием злого умысла! — прорычал альфа. — И я хочу знать, кто это задумал и осуществил. Во взгляде Каллена расцвёл страх. Пальцы Ат-Нараша сжались на его руках, оставляя синяки. Куда делся тот альфа, что покрывал его прошлой ночью, беря с нежностью и пылом, топя в любовной неге? Тоска и разочарование выковали клинок, что впился под рёбра острой болью. — Что ты знаешь о ягодах хорэ, Дарующий? — альфа больше не звал его младшим, не звал по имени, намеренно выстроив между ними стену. — Только то, что они растут на Юге. — В болотах, где добыть их не просто. А уж сохранить и приготовить нужный отвар может лишь тот, кто знается на ядах. Как твой домин. — Он не стал бы… — Даннар! — рявкнул Ат-Нараш, прерывая его попытки оправдать бету. Сотник отворил дверь, обнаружив, что ждал, когда его позовут. В руках альфа держал обитый медью деревянный короб. Каллен узнал сундук Салема. Знал он и то, что содержалось внутри. Пройдя к столу, средиземец поставил свою ношу на деревянную поверхность и выжидательно уставился на побратима. — Покажи ему, — велел Ат-Нараш. Даннар откинул крышку и вытянул верхний вкладыш. Под ним открылось дно с несколькими пузырьками, но сотник со всеми предосторожностями вытянул наружу только один из них, с пробкой, залитой жёлтым воском. — Знаешь, что это? — Ат-Нараш цепко следил за выражением его лица. От него не укрылась судорога, пробежавшая по губам омеги. Дарующий знал, что содержит пузырёк или же догадывался о его содержимом. — Яд хорэ, — продолжил таэт, сам ответив на собственный вопрос. Дархан молчал. Альфа отпустил его руки. Неужели он ошибся? Неужто не разглядел в нежном, хрупком цветке убийцу? — Но… зачем это Салему? — Дархан прижал узкую ладонь к горлу, будто пытался удержать рвавшийся наружу стон. — Тебе лучше знать, Дарующий. Всё, что делал твой домин, было связано с тобой. Ответь мне, младший, зачем вам понадобилась смерть тэра? Каллен пошатнулся под тяжестью прозвучавшего обвинения. Таэт ожидал слёз и заверений в своей невиновности, однако наследник вытянулся в струну и оскалился, будто зверёк. — Как смеешь ты обвинять меня в подобном, старший? — прошипел он, сверкнув гневом из аметистовых глаз. — Каэлл был моей семьёй! Единственным, для кого я был важен! Никого и никогда я не любил так, как его! — Даже меня? — слова Дарующего болезненно цапнули самолюбие альфы. — Себя ты любить не позволяешь, — голос омеги утих, ярость сгладилась до прогорклой тошноты на языке. — Ни мне, ни кому другому. В начале я считал причиной твоего холода моё родство с Азальбергом. Я знаю, кого обвиняли в гибели твоей семьи. Со временем я решил, что тебя отталкивает магия Перворожденных, что досталась мне в горькое наследство. Но ты никогда не полюбишь меня, потому что просто не можешь любить. Тебе никто не нужен, кроме твоей мести! В опочивальне повисла душная тишина. Даннар топтался на месте, чувствуя себя лишними ушами и глазами. Супруги испепеляли друг друга взглядом. Сотник кашлянул в кулак, отвлекая их на себя. — Игнорировать то, что у Салема найден яд, которым был отравлен тэр Дархан, было нельзя, — увещевая сказал он, глядя на омегу. Дархан моргнул, с трудом оторвавшись от супруга. — Потому его заключение под стражу — оправдано. А что до выгоды в смерти тэра, — Даннар повернул голову к побратиму, — то твоему младшему и вправду его гибель была лишь во вред. Дархан потому и призвал тебя сюда, чтобы защитить своего внука. Знал, что как только его не станет, Алатар с сынком сгноят мальчишку во Вдовьем доме. Без тебя в супругах — Каллен не стал бы наследником. — Им он стал, благодаря уходу Каэлла. И последнюю порцию яда тэр получил в ночь своей смерти. — Но единоличной власти над крепостью Каллен не получил, — напомнил сотник. — Как и Алатар с Броганом. Им смерть Каэлла после вашей свадьбы уже была без надобности. Тот, кто отравил тэра Дархана, имел с ним личные счёты. Таэт, слушая друга, мрачно хмурил лоб. Сотник был прав. — Салем не скрывал того, что собирал яды, — Каллен упрятал руки под края рукавов верхнего платья, пряча синяки, проступившие на коже, — он говорил, что яд может стать лекарством, важна пропорция. То, что у него в сундуке найдены ягоды хорэ, не означает, что он отравитель. И ненависти к Каэллу питать у него причин не было. Даннар с тревогой наблюдал за побратимом — тот сжимал и разжимал кулаки. Генерал Гаэлль всегда умел держать себя в руках, но не таэт Ат-Нараш. И дело было в омеге, что стал его младшим и сумел разбить вдребезги его выдержку. — Твой домин, наследник, — продолжил он, не сводя глаз с Гаэлля, — совершил ещё кое-что, что легло отнюдь не пером на весы его возможной вины. Каллен нахмурился. — Что такого он совершил? — Помог уйти предателю. — Замолчи, Даннар, — продолжить ему Ат-Нараш не позволил. — Салем останется под стражей, бета будет подвергнут допросу с пристрастием. Если он признает свою вину и сдаст сообщников, я подарю ему милосердную смерть и сам отсеку ему голову. — А если не признает? — холодея, выронил Дархан. — То будет брошен в яму без еды и воды до самой своей смерти. Тебе же, Дарующий, я запрещаю покидать господский дом. — Ты возьмёшь под арест и меня? Гаэлль не ответил, отвернувшись к окну. Их разговор был закончен. Каллен горько поджал губы. Вновь чужие… Альфа с лёгкостью перечеркнул всё, что между ними было. Развернувшись, омега с каменным лицом направился к выходу. Дверь Дархан захлопнул с громким треском. Амарис оказался рядом с ним, едва он переступил порог. Южанин ошивался под опочивальней таэта, чутко вслушиваясь в звуки ссоры, что происходила внутри. Наследник увлёк его за собой на омежью половину. Коридоры дома пустовали, слухи об аресте домина и размолвке между супругами расползлись по дому, подобно пожару в высушенной летним солнцем степи. Феникс запер дверь на замок, оградив опочивальню наследника от чужого любопытства. Дархан без сил рухнул в кресло у кровати, свесив левую руку с подлокотника и закрыл ладонью правой глаза. — Ами… — едва слышно позвал он. Нардизз поспешил к нему, скинув с плеч тёплый плат. Укрыв плечи Дархана, Феникс опустился у его ног. — Я здесь, — он преданно сжал его пальцы. — Гаэлль считает, что Салем отравил моего деда… — Я знаю, магрис. — И то, что он сделал это ради меня. — Ты не взял бы подобный грех на душу. — Амарис пылко поцеловал его руку. — Ты не таков! Это я взял бы на себя смертоубийство, но не ты! Каллен бросил на него опустошённый взгляд. — Скажи мне, что я вижу страшный сон. — Хотел бы я солгать тебе, магрис, — нардизз покачал головой, — но не могу. Твой старший уверовал в вину домина, получив новое доказательство. Даннар велел мне молчать, но я не стану. — Он оглянулся на дверь и продолжил шёпотом: — Твой старший прошлой ночью вместе с Даннаром посетил темницу и говорили с пленённым степняком. В обмен на свободу тот рассказал о том, что к его каглаю прибыли трое наёмников с Юга. Они привезли с собой сундук с серебром, как плату за то, что Орда прибудет под стены крепости и возьмёт в осаду Горное гнездо. — Зачем? — Каллен вскинул брови. — Чтобы Арсан и его воины завоевали наше доверие. Прибыв к нам, как спасители. — Мы приняли бы их и так. — Но оставили бы в крепости? Дархан хмыкнул. Север не жаловал южан, относился к ним с острогой, а уж к наёмникам и подавно веры не имел. За стол чашу поднять — позвали бы, но к большему не допустили. — Благодарностью нас, значит, связали бы, — пробормотал он. Амарис кивнул: — Каждый на Юге знает, долг на Севере платежом красен. Наследник стиснул подлокотники кресла: — «Барсы» виновны в гибели наших воинов. Этот… должок отдать мы не забудем. — Не спеши их головы на плаху класть, магрис, — умерил его пыл нардизз, — не все «барсы» о заговоре знали. Так что и у них должок к Львиному клыку имеется. — А при чём тут Салем? Феникс вздохнул. Эти вести он раздобыл у Бодвина и услышанное оптимизма не прибавляло. — Домин воспротивился его аресту, — пояснил он, — и помог Арсану уйти от возмездия. Остальных схватили, а тех, кто в крепости остался — в казарме заперли. Гонцов и в Дом Зари послали. С приказом скрутить «барсов» по-тихому и сюда доставить. — И о своём плане мой супруг мне рассказать забыл, — подвёл невесёлый итог Дархан, поднимаясь. — Подай мой плащ, Ами. Нардизз не шевельнулся. — Таэт велел не выпускать тебя из дома. — Я всё ещё наследник своего деда. — Не противься его решению, магрис, — мягко попросил южанин. — Уступи. Пока твой домин под столь тяжким подозрением, будет лучшим не перечить твоему старшему. Каллен его не слушал, прокручивая в голове свою ссору с супругом. В память вскользнули слова Даннара: «Тот, кто отравил тэра Дархана, имел с ним личные счёты»… Дарующий развернул голову к Фениксу. — Мой дед получил последнюю порцию яда в ночь своей смерти. Мы не узнаем, когда тэр получил яд впервые, но сможем установить, от кого он принял ягоды хорэ в последний раз. — Каллен просветлел лицом. — Будь мой упрямый супруг уверен в том, что Салем виновен, срубил бы ему голову сразу, но он сомневается, а потому… я не позволю ему совершить ошибку. — Что ты задумал? — с опаской спросил нардизз. — Мне нужен Тирит, позови его, — вместо ответа велел наследник. — Если я сам не могу покинуть дом, пусть станет моим посланцем. — Я его со вчерашнего дня не видел, — проворчал южанин, поднимаясь на ноги. — Нашёл, время загулять, когда тут такие дела творятся. Поклонившись наследнику, омега исчез, однако в одиночестве Каллен оставался недолго. Галхам Ратт появился в опочивальне хмурый и покрытый пылью. Именно его с дел Такаром Ат-Нараш отправил к границам долины встретить Гурда с дюжиной «барсов». Последние о пленении Львиного клыка ничего не ведали, наёмников сразу скрутили, а тал мор ускакал в горы — Гаэлль сдержал обещание, позволив горцу отправиться на поиски своих. Закрыв дверь, альфа со стариковским кряхтением опустился на сундук, стоявший у стены. — О том, что затеял твой старший, я не знал, — предупредил он вопрос Дарующего. — И в вину Салема не верю. — Тогда почему за него не вступишься? — с горячностью выпалил омега. — Гаэлль сейчас никого слушать не станет. Даже меня. Или… тем более меня. В последнее время твой старший не особо мне доверяет, — альфа шумно вздохнул, уперев ладони в колена. — Каэлл окружил себя тайнами и нас связал обетами, за которые нам рано или поздно предстоит ответить. — Салема тоже связал? — И его, — подтвердил воевода. — Но тэра он не травил. Домин свой мешок грехов за плечами носит, однако к смерти твоего деда он не причастен. — Тогда спаси его, — Дархан подошёл к старому альфе, чтобы уложить ладони на его плечи. — Не дай Гаэллю совершить неправедный суд. Помоги найти виновного! — Если бы я знал, кто это, — альфа поднял пудовые кулаки, — сам бы мерзавцу шею скрутил. — Отравитель был с дедом в ночь его смерти. Найдём того, кто виделся с ним и мог подмешать яд в еду или питьё Каэлла — и на плаху голову положит убийца, а не невиновный. Галхам огладил заплетённую в косу бороду и решительно встал с сундука. Пришла пора избавиться от части обетов. Скользнув шершавой ладонью по щеке Дарующего, воевода покинул его покои.