Damn it Jim

Леонард буравит взглядом вскипающий чайник, чтобы буквально спустя секунду вернуться к разложенным перед ним на столе конспектам. Главный экзамен в этом году подкрался как-то незаметно, и не то чтобы он не был к нему готов, просто... о, какой студент вообще заранее готовится к сессии и экзаменам? Покажите ему такого, и Леонард с удовольствием его убьет, потому что подобные твари определенно опасны для мира — не знаешь, что творится у них в голове. — Сердце — фиброзно-мышечный полый орган, обеспечивающий посредством повторных ритмичных сокращений ток крови по кровеносным сосудам... — в комнате слышится глухой треск и Леонард со стоном опускается лбом на столешницу. Остаться дома у Джима за ночь до экзамена было не лучшим его решением, но за неимением другого выхода приходилось довольствоваться тем, что имелось. В общежитии какие-то идиоты решили устроить вечеринку, тем самым полностью лишив весь этаж и не только спокойствия. Джим же принял Леонарда с огромной радостью, разрешив занять любое место в квартире и делать всё, что ему заблагорассудится. Голову Леонарда посещали разные идеи, начиная от распития виски и заканчивая порабощением мира, но довольствоваться приходилось горкой написанных мелким почерком конспектов и относительной тишиной, которую обещал хранить Джим. Впрочем, тишина и Джим никогда не ходили рука об руку, поэтому из комнаты то и дело доносились разнообразные звуки, начиная с жужжания какой-то техники, музыки, которая выключалась всякий раз, когда Джим вспоминал, что в квартире не один, и заканчивая звуками падений или хрустом, с которым ломались какие-то вещи в руках начинающего инженера-механика. — Джим! — не выдержав свиста чайника, на который Джим даже не обратил внимания, закричал Леонард. Джим явился в дверях так быстро, как только смог, доведя своей пятиминутной задержкой до кипения самого Леонарда, которому выпутываться из пледа и вставать хотелось ещё меньше, чем чтобы этот гребанный чайник прекратил издавать душераздирающие звуки. Джим неловко поскользнулся на пустой упаковке из-под чипсов, валявшейся на полу и чудом удержал равновесие, схватившись за шкафчик с кастрюлями. Кухню заполнило громкое дребезжание металлической посуды и ругань. К счастью хотя бы чайник прекратил истошно визжать. — Сердце, как и кровеносная и лимфатическая системы, является производным мезодермы. Своё начало сердце берёт с объединения двух зачатков, которые, сливаясь, замыкаются в сердечную трубку, в которой уже представлены характерные для сердца ткани, — сквозь зубы проговаривал Леонард, пока Джим возился на кухне, пританцовывая и напевая себе под нос какую-то жутко популярную и не менее раздражающую песню. Джим сунул что-то в микроволновку и удалился, оставив Леонарда наслаждаться мерным гудением техники, которое выводило из себя чуть ли не больше чайника. Он заворчал, переворачивая страницу тетради. Выписанный на ней текст и таблицы приводили его в уныние. Глаза уже болели от мелких букв, которые ещё нужно было разобрать, чтобы прочитать правильно. В комнате что-то взорвалось, послышалась ругань. Джим громко протопал мимо по коридору к огнетушителю, с трудом сдерживая рвущуюся наружу брань. Грохнуло, открываясь, окно. — Блядь, — Леонард сжал пальцами виски, надеясь абстрагироваться от происходящего вокруг него. Наверное, стоило остаться в своей комнате в общежитии, а ещё лучше где-то на улице, в парке на лавочке, где его бы никто не трогал. Факт того, что на улице середина зимы и на лавочке просто так не посидишь, Леонарда уже не смущал. — Господи, ну какого ж хуя? — он возвел глаза к потолку, когда Джим упал на пол, поскользнувшись на пене от огнетушителя. Не проходило и дня без того, чтобы Леонард не задал себе этого вопроса, интересуясь, за что ему достался лучший друг, способный убить себя даже в собственной квартире. Свежи были в памяти воспоминания, когда Леонарду пришлось откачивать подавившегося зубной щеткой Джима, который решил покривляться у зеркала. Гребанный придурок. Запищала микроволновка. Леонард с глухим стуком уронил голову на стол, больно ударившись лбом. — Эй, Боунз, ну ты чего? — судя по звукам, Джим невозмутимо прошлепал на кухню, оставляя за собой следы пены на линолеуме. — Сердце — фиброзно-мышечный полый орган, обеспечивающий посредством повторных ритмичных сокращений ток крови по кровеносным сосудам. Сердце, как и кровеносная и лимфатическая системы, является производным мезодермы. Своё начало сердце берёт с объединения двух зачатков, которые, сливаясь, замыкаются в сердечную трубку, в которой уже представлены характерные для сердца ткани. Эндокард формируется из мезенхимы, а миокард и эпикард — из висцерального листка сплахнотома. В дальнейшем сердечная трубка заворачивается в результате своего интенсивного роста, сперва S-образно во фронтальной плоскости, а затем U-образно в сагиттальной плоскости, результатом чего является нахождение артерий впереди венозных ворот у сформировавшегося сердца, — спокойно продекламировал Джим текст, который Леонард то и дело проговаривал вслух, стараясь хоть как-то запомнить точную формулировку, которую с него обязательно спросят. Леонард поднял недоуменный взгляд и в шоке уставился на довольного собой Джима, невозмутимо попивающего чай, сидя напротив. Перед ним самим на столе вместо конспектов стояла тарелка с разогретым ужином и такая же дымящаяся чашка с чаем.